Глава 2
25 августа 2016 г., 18:07
То что заключённый № 11844 умер, обнаружилось только в четверг, когда за ним пришли, чтобы отвести на казнь. Никто даже не удивился: смертность среди заключённых Азкабана всегда была высокой. Некоторые выдерживали всего ничего, а этот продержался почти десять лет.
Рон видел, что Гермиона сама не своя: подавленная, нервная, но он решил дать ей и себе время, чтобы разобраться в своих чувствах и отношениях.
В четверг спокойный, собранный и серьёзный Рон зашёл в кабинет жены прямо с утра.
— Гермиона, я подумал, что тебя это заинтересует. Снейп умер в своей камере. Тебе не пришлось его авадить, а им — казнить.
Она как-то рассеянно кивнула и, поджав губы, уставилась на свои руки.
— Герм, да что с тобой?
— Это так тяжело, Рон…
Он подошёл и, опустившись рядом с креслом жены на корточки, взял её холодную руку в свои большие ладони.
— Не будь такой мнительной. Ты не убивалась так ни по одному осуждённому, хотя видела их сотни. Так что изменилось теперь? Относись к Снейпу так же, как и ко всем. Не бери в голову.
— Что сделают с его телом?
— Сожгут. Арка тем и хороша, что нет никаких тел.
— Всё в порядке, — отстранённо сказала Гермиона. — Правда. Прости меня.
Рон привстал и чмокнул её в щёку.
— Ладно. Я пошёл — служба. Дома поговорим.
***
На ужин Гермиона сварила суп, но забыла его посолить. На Рона мгновенно накатило раздражение, но он сдержался и промолчал. Он считал, что дело вовсе не в Снейпе (чтоб ему в Аду не икалось!), а в прошлом, которое он «притащил» за собой, внезапно «воскреснув». Да, всё дело в тяжёлых воспоминаниях, которые обрушились на чувствительную, как и большинство женщин, Гермиону. Ничего, пройдёт пара недель, и всё встанет на свои места. Призракам прошлого нет места в их семейной жизни. Едва Гермиона легла в постель, как почувствовала на себе руки Рона. Без всякой прелюдии он задрал её ночную сорочку до талии и овладел женой. Гермиона закрыла глаза и обняла его за плечи, испытывая полное безразличие к происходящему. Но, закрыв глаза, она непроизвольно представила на месте Рон умершего не без её помощи Снейпа. Гермиона застонала. — Тебе хорошо? Хорошо? — Да, — апатично сказала она. Кончив, Рон поцеловал жену в щёку, откатился в сторону и, повернувшись к ней спиной, тут же уснул. Гермиона лежала, не шевелясь, широко раскрытыми глазами уставившись в потолок. Храп Рона набирал обороты, тогда она, встав с кровати, прошла в ванную и, не зажигая свет, а лишь засветив крошечный огонёк на кончике волшебной палочки, присела на край ванны. Сейчас она бы отдала свою жизнь, да всё на свете, лишь бы побыть со Снейпом ещё чуть-чуть. Побыть с человеком, которого она собственноручно отравила. Гермиона закрыла горящее лицо ладонями. Она любит его. Любит. А может, это просто какой-то психоз? Наваждение? Блажь? Нет, она не настолько легкомысленна. Она не влюбчивая и вообще не подвержена всем этим любовно-романтическим сентенциям. Или всё это мотивировано примитивно — жалостью? Нет уж, это вряд ли. Может, она и сошла с ума, но разницу между сочувствием и любовью она пока понимает. В одном она была уверена точно: её чувства зародились не несколько недель назад, а когда-то давно. Это не сиюминутная страсть, это спрятанное, замаскированное, запретное чувство, которое неожиданно вынырнуло из глубин подсознания, из самого потаённого уголка души. Ничего. Ведь смирилась же с его смертью в первый раз, смирится и во второй. Вот только внутри что-то умерло вместе с ним. Мерлин всемогущий! Она даже после смерти Гарри не была в такой прострации! Можно сколько угодно оправдывать себя, говоря, что Снейп сам просил убить его, что так будет лучше, и прочее, и прочее, но факт остаётся фактом: она отправила его к праотцам. И если первая «попытка» не увенчалась успехом, то теперь-то уж точно всё закончилось «благополучно». Что за злой рок? Что за судьба-извращенка? И вдруг в памяти всплыли слова: «Если вам всё-таки не терпится что-то изменить и исправить…» Она совсем забыла об этих словах Снейпа. Она слышала их, находясь в состоянии стресса, и не придала им значения, да и потом, уйдя в себя и свои переживания, было не до этого. Тупик… Какой ещё тупик? Что за шарада? Гермиона нервно сдула упавшую на глаза кудрявую прядку. Нет, всё это сведёт её с ума. Если она будет продолжать об этом думать, то никогда не заснёт. Взяв с раковины волшебную палочку, Гермиона отправилась в лабораторию за зельем Сна без Сновидений.***
Вместо того чтобы быть переданным в архив, досье С. Т. Снейпа лежало в ящике стола в кабинете Гермионы. Это было нарушением, но её это мало волновало. Вряд ли кому-то есть дело до дела Снейпа, усмехнулась Гермиона. Она знала досье наизусть, да там и было всего несколько строчек, но этот листок в папке был единственным, что указывало на то, что на Земле жил такой человек, как Северус Снейп. Разве что… Резким движением открыв папку, Гермиона упёрлась взглядом в строчку: «Текущий адрес: Тупик Прядильщиков, 24». Ключ найдёте в Тупике… Гермиона перевела взгляд на хмурую носатую физиономию Снейпа на колдографии. — Что за тайны вы храните, профессор? — задумчиво пробормотала она. Решительно захлопнув папку с досье и убрав её обратно в ящик стола, Гермиона запечатала его заклинанием и пододвинула к себе чистый пергамент. Чуть нахмурившись, она поводила кончиком пера по губам и принялась писать заявление. Десять дней без содержания — как раз то, что ей сейчас необходимо.***
Дом в Тупике Прядильщиков оказался ветхим и давным-давно заброшенным. С первого взгляда он производил даже не то что неприятное, а отталкивающее впечатление. Прямо как его хозяин. Если детство Снейпа прошло здесь… безусловно, это повлияло на то, что он стал таким. Конечно, сорок лет назад здесь всё могло быть по-другому, но почему-то с трудом в это верилось. Впрочем, причин стать «таким» у Снейпа было достаточно: начиная его семьёй и заканчивая Лили. Ну и, конечно, нельзя не учитывать врождённый фактор. Двери дома открылись элементарной Алохоморой. Гермиона переступила порог и заморгала, пытаясь привыкнуть к полумраку. Окна были заколочены, но сквозь щели между досками проникали лучи света, полосами ложась на грязный пыльный пол. Гермиона сделала пару шагов вперёд и осмотрелась. Из мебели в гостиной были лишь пара пустых книжных стеллажей, сломанный диван и ободранное кресло. Пол усеивали деревянные обломки, когда-то, видимо, бывшие столиком. Каминная полка была разбита, неопределённого цвета обои лохмотьями свисали со стен. Полная разруха и запустение. Великий Мерлин, неужели здесь когда-то было мило и по-домашнему уютно? Ведь жила же здесь семья… Кухня была и того хуже. Посередине была навалена груда хлама, штукатурка местами отпала, обнажив кирпичную кладку. Большая спальня имела более-менее приемлемый вид, потому что была абсолютно пустой. В маленькой спальне стоял остов односпальной кровати, старый, обшарпанный, грубо сколоченный письменный стол и наполовину отвалившаяся от стены книжная полка. Гермиона вздохнула: что дальше? Что она надеялась найти в заброшенном доме кроме пыли и рухляди? Она быстро проверила ящики стола, но кроме засохших пауков и смятого листка бумаги не нашла ничего. Аккуратно развернув комок бумаги, она увидела, что это обычная маггловская школьная грамота, выданная в 1968 году С. Т. Снейпу за отличные успехи в учёбе. У Гермионы тоже были такие. Правда, они имели несколько другой вид, но оформление не меняло сути. Она вернулась в гостиную и снова растерянно осмотрелась. И где искать этот ключ? Если в доме есть тайник, она вряд ли найдёт его в ближайшую тысячу лет. Ещё менее вероятно, что сработают Манящие чары. Хотя попытка — не пытка. Гермиона вытащила волшебную палочку. — Accio, ключ! К её удивлению изодранная обивка кресла зашевелилась, из его недр вылетел маленький позолоченный ключ и лёг девушке в ладонь. Она несколько секунд таращилась на него, словно не веря своим глазам, а потом тихо рассмеялась. Она-то приготовилась к трудностям, а всё оказалось до нелепости просто! Гермиона поспешила покинуть этот дом. Его тягостная атмосфера удручала и заставляла сердце тоскливо сжиматься. Выйдя на улицу, она поморщилась: в воздухе пахло гарью. Заперев дверь, как и было до этого, она очистила мантию от пыли и аппарировала домой. Было два часа дня, Рон появится только после пяти, и ничто не мешало Гермионе Уизли выпить чаю и наведаться в «Гринготтс». Можно было сделать это и завтра, но она очень сомневалась, что сможет столько вытерпеть — любопытство не даст ей покоя. Правда, за годы, прошедшие с тех пор, как Гермиона была школьницей, она стала намного терпеливее. Улыбнувшись, она отправилась было на кухню, чтобы заварить чай, но вдруг замерла на полпути. В самом-то деле, чаю можно выпить и в «Дырявом котле», а потом наведаться в Косой переулок и дойти до банка.***
Чем ближе Гермиона была к цели, тем больше она нервничала. Оказавшись перед нужным хранилищем банка и наблюдая, как гоблин вставляет ключ в замок и отпирает дверь, она то и дело облизывала сухие губы и пыталась выровнять дыхание. Внутри оказались… книги. Книги, книги, книги… Сотни книг. Они рядами выстроились вдоль стен. Гермиона приблизилась к первой стопе книг, засветила палочку и чуть наклонила голову, скользя взглядом по корешкам. — Воистину эти сокровища надо держать под замком и охраной! — выдохнула она. Большей частью книги были по чёрной магии и алхимии. Гермиона увидела такие редкие экземпляры, как «Об оккультной философии» Агриппы Неттесгеймского, «Ключ к ключу» Луллия, «Енохиева магия» Джона Ди, «Summa perfectlonis» Гебера, открывателя азотной кислоты, датированная аж VIII веком, — настольная книга алхимиков, «Всё об офиоморфных»… Гермиона испытывала нечто сравнимое со священным трепетом, находясь среди древних книг, манускриптов, справочников и томов инкунабул. Прежде чем дотронуться до чего-либо, она повела палочкой, сканируя пространство на наличие чар. Оказалось, что единственные чары, которые были в хранилище — это чары сохранности, наложенные на книги. Наверное, Снейп не предполагал, что сюда заберётся кто-то кроме него. Внимание Гермионы привлекла небольшая коробка, втиснутая между стопами книг. Оглядевшись и не увидев больше ничего столь же примечательного, она уменьшила коробку и взяла её в руки. Открывать её при гоблине не хотелось, поэтому, бросив тоскливый взгляд на книги, Гермиона вышла из хранилища. За книгами она может вернуться в любой момент. Мысленно поблагодарив профессора за столь щедрый дар, она отправилась домой.***
Дома Гермиона уселась на диван в гостиной и, поставив коробку на пол и увеличив до прежних размеров, открыла её. Коробка оказалась забита свитками пергамента. Развернув некоторые из них, Гермиона обнаружила, что это заметки Снейпа, примерно такие же, какие были в учебнике, найденном Гарри на шестом курсе. По сути, Снейп произвёл революцию в зельеварении, только никто об этом не знал. Что помешало этому человеку стать учёным с мировым именем, добиться успеха и славы? Ненависть к славе как таковой? Замкнутость? Привычка работать «в стол»? Неамбициозность? Или же просто обыкновенная нехватка времени? Преподавание и постоянное нахождение меж двух огней — тут не до научной деятельности. Но всё же он находил время… Гермиона вдруг почувствовала огромную гордость: она знала этого человека, она у него училась, она… его убила. Гермиона глубоко вздохнула: не время сейчас думать об этом, иначе опять захлестнёт чувство вины, совесть вопьётся в душу когтями и зубами, будет терзать и мучить, накатит безысходность — сильная, до тоскливого воя. На дне коробки обнаружилось кольцо из потемневшего серебристого металла. Гермиона не решилась прикоснуться к нему — вдруг портал? Забросит к чёрту на рога. Также обнаружилась колдография Лили Эванс. Гермиона почувствовала нечто сродни уколу ревности. Он таки хранил её фото. До последнего хранил. Что бы там Снейп ни говорил, но, видимо, его сердце всё-таки было отдано Лили. Наверное, в лучшие времена она сама подарила колдографию Снейпу — они тогда ещё дружили. На вид Лили было лет пятнадцать, она мило улыбалась, стоя на фоне большого цветущего куста шиповника. Гермиона поспешно положила колдографию матери Гарри изображением вниз. Может Лили и героиня, погибшая во цвете лет, но Снейп прав: она пожертвовала собой не ради общей победы, как девчонки и мальчишки в той войне, а ради своего ребёнка. Наверное, Снейп прав и в том, что Лили не была воплощением добродетели. Не смогла простить ему «грязнокровку». Глупо. Она же была умной и понимающей. Не смогла переступить через своё непомерно раздутое «я» и посмотреть на всё объективно? Снейп только что подвергся публичному унижению, колоссальному стрессу, и агрессия — естественная защитная реакция. Его унизили и оскорбили — он инстинктивно ответил тем же. Вряд ли он тогда осознавал, что говорил. Не простить оскорбления лучшему другу, другу, который раскаялся, просил прощения… Он страдал и мучился, но это Лили не тронуло. И это — добрая, понимающая, сострадательная девушка, всегда готовая прийти на помощь? Именно это событие разделило жизнь Снейпа на «до» и «после». Впрочем, их отношения всё равно бы не выдержали проверку временем и взрослой жизнью. Лили, лидер по натуре, пыталась взять верх над Снейпом, доминировать, навязать свою волю и точку зрения, наставить его на «путь истинный». Поначалу он, будучи до глупости влюблённым, уступал ей и потакал. Но с возрастом характер брал своё. Ей, такой светлой и прекрасной, было неприятно, что её друг увлекается тёмными искусствами. Она заняла покровительственную позицию, но Снейп, в конечном счёте, вырвался из-под её контроля. Её власть над ним пошатнулась, а это опять-таки удар по самолюбию и гордости. У Снейпа гордости тоже было хоть отбавляй. А его упрямства и терпения хватило бы и на сотню человек. Он яркая, сильная, одарённая личность, жаждущая развития, знаний и самосовершенствования. Снейп любил ту Лили, которую сам себе придумал, что вполне естественно для подростка, в особенности такого чувствительного, каким был Снейп. Естественно для мальчишки, но никак не для взрослого мужчины. Когда ты влюблён, не замечаешь недостатков, потому что идеализируешь человека. Воздушные замки имеют тенденцию рушиться, а с небес на землю падать пребольно. Зато приобретается опыт и закаляется характер. В молодости Снейп был довольно пылким, в крови его бушевал адский огонь, но жизнь научила его сдержанности. Правда, никому и ничему не изменить темперамент человека — он с ним рождается. Но выработанным годами самоконтролем можно держать его в узде. Поначалу Снейп был идейным последователем Волдеморта, но в том, что он стал Упивающимся Смертью, была и косвенная вина Лили. То что она так его и не простила, её роман с Поттером и последующее замужество — всё это переживалось Снейпом болезненно, и именно в деятельности Упивающихся он находил отдушину. Постепенно он ожесточался, всё больше замыкался в себе, все положительные чувства в нём сходили на нет или же заменялись на противоположные. Железная выдержка, стойкость, сила, жёсткость, полное неприятие и искоренение слабости как в себе, так и в других, безграничная воля и адское терпение, постоянный самоконтроль, хладнокровие, отчуждённость… Статус адептов Тёмного Лорда позволял творить произвол, пьянил ощущением власти и вседозволенности, позволял потакать порокам, упиваться чужим страхом и ненавистью, болью, страданием, питаться ими, пытаясь тем самым облегчить собственные душевные муки. Но не зря говорят, что первая любовь не забывается. Где-то глубоко в душе тлел крошечный уголёк, оставшийся от того костра любви, что когда-то полностью охватывал его душу. Лили умерла, Снейп отрёкся от Лорда, вновь произошла переоценка ценностей, переосмысление, осознание того, что же он натворил и как теперь за это расплачиваться. Но с её смертью погас и тот последний уголёк, что ещё грел его душу, и Снейп превратился в чёрное, безжалостное, мёртвое подземельное пугало с непробиваемой ледяной бронёй снаружи и холодной пустотой внутри. В исстрадавшейся душе поселились одиночество, горечь и боль. Ему было всё равно, что будет с ним, с его жизнью. Он не боялся ни боли, ни смерти. Он вообще не боялся. Люди боятся что-то или кого-то потерять, а ему терять было некого и нечего. К тому же страх — это слабость. А Северус Снейп слабым не был. Он знал, что ему не хватит жизни, чтобы исправить все ошибки и искупить все грехи. Последней надеждой Гермионы была старая тетрадь с измятой обложкой и обтрёпанными углами. Пролистав её, она обнаружила, что все страницы исписаны неразборчивым мелким почерком Снейпа, но, помимо текста, тетрадь изобиловала алхимическими формулами и уравнениями. Кроме этого, встречались алхимические символы. Гермиона присмотрелась: например, вот этот знак, похожий на знак инь, только с полумесяцем у кольца, или вот этот, похожий на крест со стрелой. Гермиона знала, что по своей сути алхимия является символической, оккультной системой, окутанной завесой аллегорий, и существует огромное семантическое поле её толкований. На титульном листе тетради была сделана красивая аккуратная надпись: «En to pan» — греческий девиз, означающий «всё суть единое». Также был схематично изображён вечный алхимический символ —уроборос. Просмотрев тетрадь внимательнее, Гермиона поняла, что это не просто поэтапная запись каких-то исследований — это создание и описание… чего — она пока ещё не поняла. Но ясно, что целью исследований Снейпа был отнюдь не философский камень. Золотом и вечной жизнью он не интересовался. Что ж, всё это надо досконально изучить… Гермиона сложила обратно в коробку всё, кроме тетради, уменьшила её и, зайдя в спальню, засунула её подальше в шкаф, за коробки с обувью. Прижимая тетрадь к груди, она забралась на кровать и в предвкушении провела пальцами по обложке. Вздохнув, положила на обложку ладонь и прикрыла глаза, словно пыталась почувствовать исходящее от тетради тепло или считать энергетическую информацию. Хлопнула входная дверь: Рон вернулся из Министерства. Действуя инстинктивно, Гермиона вскочила, спрятала тетрадь в ящик комода и едва успела прикрыть её сверху своим бельём, как в комнату зашёл Рон. — Привет, — он привычно чмокнул жену в щёку. — Угу, — рассеянно кивнула она, стараясь взять себя в руки и не выказывать своего волнения. — Всё нормально? Ты какая-то… взвинченная. — Рон нахмурился, вглядываясь в её лицо, но Гермиона упрямо отводила глаза, избегая встречаться с ним взглядом. — Всё в порядке, — поспешила заверить она. — Ладно. Что на ужин? Вот теперь Гермиона вскинула на него взгляд и прикусила нижнюю губу. — Рон, я не успела… — Не успела? Целый день просидела дома и не успела? Ты что, не могла оторвать свою задницу от дивана, а взгляд — от книги и приготовить поесть?! — Я не… — начала было Гермиона и прикусила язык. Какое-то внутреннее табу запрещало ей рассказывать всё мужу. Если он узнает, что она опять тратила время на Снейпа, добром это не кончится. — За каким троллем нужна жена, если от неё толку меньше, чем от мебели? Ни пожрать приготовить, ни в постели… В Гермионе мгновенно вспыхнула ярость. Вспышка была сильной, ослепительной. Не задумываясь, она размахнулась и влепила мужу пощёчину. Рон ответил тем же. Гермиона отлетела назад к кровати и упала. Щека пылала, в ушах звенело, перед глазами мелькали разноцветные звёздочки. Рука у Рона была тяжёлая. Он подскочил к жене и склонился над ней. Она нахмурилась, покосилась на него и села на кровати. — Э-э-э… Герм, прости меня. Я не хотел. Правда. Ну… Ты ведь первая начала. — А ты продолжил, — огрызнулась она и потянулась за палочкой. Надо срочно произнести заклинание, не то синяка не избежать. Её ещё никто никогда не бил. Даже в детстве не шлёпали. — Ну ладно, извини, ага? — Ага, — ехидно передразнила его Гермиона. — Слушай, что на тебя нашло? Прекрати… — серьёзно и угрожающе произнёс Рон. — А что, если не прекращу — изобьёшь? — Гермиона растянула губы в ядовитой усмешке, не понимая, откуда в ней весь этот цинизм и неуместный сарказм. — Не советую, — она повела у Рона пред носом волшебной палочкой. — Да пошла ты! — вспылил Рон. — Чокнутая! Придёшь в себя — я в «Норе». — К мамочке на пироги, — мрачно бросила ему вслед Гермиона. Она навзничь упала на кровать и закрыла глаза. Как же она устала от этих вечных претензий, недовольства и ссор. Ведь можно было не начинать бросаться обвинениями, а просто сходить куда-нибудь поужинать, и дело с концом. Впрочем, она тоже хороша. Гермиона усмехнулась: наверное, ей просто хотелось отделаться от Рона, чтобы, не отвлекаясь, провести вечер за чтением тетради. Поколдовав над лицом и убедившись, что синяка не будет, Гермиона отправилась на кухню — есть хотелось нестерпимо. Последний раз она ела утром. Чашка чая в обед — не в счёт. Она поставила варить кофе, сделала пару бутербродов и призвала тетрадь Снейпа из комода. Устроившись за кухонным столом, она принялась читать. Уже через несколько минут Гермиона забыла обо всём на свете. Бутерброды остались не съеденными, кофе недопитым. По мере прочтения глаза её делались всё больше, рот приоткрылся от удивления. Когда «теория» на страницах тетради закончилась и началась «практика», Гермиона откинулась на спинку стула и невидящим взглядом уставилась в пространство. Шокированная, оглушённая, она отказывалась верить в то, что только что прочитала. Этого не может быть. Но Снейп ясно и чётко всё расписал… К тому же он бы не стал тратить время на бессмысленную чушь. Вот оно, доказательство, прямо перед ней. Снейпу удалось сделать то, что не удавалось магам до него — он нашёл способ перемещения во времени. Он нашёл ту константу, которую не смогли найти другие или же просто плохо искали. Снейп сумел синтезировать полученные знания, обобщить опыт предшественников и получить новые данные путём личных экспериментов. Он отталкивался от того, что время — тоже материя. И течёт оно не линейно, как принято считать: прошлое — настоящее — будущее, а параллельно, то есть существует одновременно. Гермиона встала, налила стакан воды и медленно её выпила. «Если вам всё-таки не терпится что-то изменить и исправить, то советую наведаться в „Гринготтс“…» В тетради Снейп писал, что начал исследования в этой области по заданию Лорда. Ведь тот, кто властен над временем — властен над миром. Это хозяин мира, архитектор судеб и событий… Хроновороты были созданы совсем недавно — с исторической точки зрения, — тогда как маги ещё на заре мира пытались научиться повелевать временем. Многие алхимические формулы и уравнения ни о чём Гермионе не говорили. Она была прекрасным нумерологом, но не алхимиком. Впрочем, то что она разбиралась в нумерологии, очень помогало понять расчёты и многое объясняло. В «практической части» тетради переплелось всё: зельеварение, алхимия, астрономия, нумерология, чары. Взаимодействие разных ингредиентов друг с другом, их химические и магические свойства, заклинания, расчёты траекторий движений планет и звёзд, фазы луны… Любая ошибка, даже самая несущественная, грозила провалом. Великий Мерлин, как же Снейп смог?! Гермиона упёрлась локтями в столешницу и закрыла лицо ладонями. Сердце отчаянно колотилось, голова гудела. Снейп что, намекал на то, чтобы она воспользовалась его открытием, вернулась в прошлое и всё исправила? Хотя что — всё? Естественно, в первую очередь она бы как-нибудь спасла Гарри, а потом… Потом и самого великого зодчего… Или наоборот. С одной стороны, не было ничего сложного и невозможного: дождаться благоприятного астрономического момента, всё приготовить, сварить зелье, произнести необходимые заклинания и… сделать столько глотков зелья, на сколько лет хочешь вернуться назад. Но лучше всего — не больше десяти. Иначе, если забраться далеко в дебри прошлого, действие такого «хроноворота» может оказаться необратимым. Но эта простота — только кажущаяся. На самом деле, много нюансов казались невыполнимыми. Например, пресловутого «благоприятного момента» можно ждать месяцами, пока звёзды и планеты займут необходимое положение. Что уж говорить о том, что зелье необходимо приготовить правильно… А уж с ингредиентами какая морока! Например, эссенцию нептуньи, широко применяемую в зельеварении и знакомую каждому школьнику, нужно добавлять в зелье обязательно свежую, приготовленную не позднее двадцати четырёх часов назад; элурос нужно собирать только в определённые лунные сутки и только в апреле, когда трава начинает пробиваться. А уж что говорить про скордотис и полий! Эти растения вообще растут только в определённых странах, и их не в каждой аптеке найдёшь. С золототысячником проще. Одно растение нужно сушить определённым образом, другое требуется свежим… Корни и листья обладают разными свойствами… В случае со скордотисом нужно было определить мужское или женское это растение, так как для зелья требовалось исключительно мужское. Она никогда не любила гербологию — нудная наука. Гермиона оборвала поток мыслей. Она что, всерьёз собралась это сделать? Допустим, у неё всё получится, и она вернётся на несколько лет назад… А дальше-то что? Впрочем, пока она будет готовиться к обряду, у неё будет достаточно времени, чтобы подумать о своих действиях. Гермиона открыла глаза, закусила губу и, чуть нахмурившись, уставилась в раскрытую тетрадь. Что её очень смущало, так это то что в состав зелья входило такое химическое соединение, как HCN — цианистый водород. Даже далёкие от химии люди знают, что синильная кислота — сильнейший яд. Может быть, тот, кто хочет переместиться во времени должен сначала умереть здесь, а потом воскреснуть там? Хотя вряд ли. Воскрешать из мёртвых могут только некроманты и то исключительно в виде инферналов. Значит, действие синильной кислоты должно нейтрализовываться другими компонентами зелья, вот и всё. Или какой-нибудь ингредиент разлагал её на составляющие. Гермиона перевернула несколько страниц. Благоприятный период для активации сардоникса — 21 марта-19 апреля, день — вторник. Что ж, надо действовать, иначе потом минерал, необходимый для обряда, просто не будет действовать. Покосившись на недоеденный ужин, Гермиона решительно захлопнула тетрадь и встала из-за стола.***
Горячий душ всегда помогал расслабиться и успокоиться, нагонял сон. Гермиона забралась в постель, ожидая, что из-за эмоционально насыщенного дня не сможет заснуть. Однако уснула она почти сразу. Ей снилось, что она бредёт по бесконечному, ровному, как стол, полю. Луна висела низко над горизонтом, её тусклый свет отражался в каплях выпавшей перед рассветом росы, серебрил травы; воздух был наполнен их пряным ароматом. Ни с того, ни с сего Гермиона спотыкается на ровном месте и падает, но земля вдруг исчезает, и она летит в чёрную бездну. Ледяной холод сковывает тело, ветер свистит в ушах… Там, во сне, она просыпается и чьих-то крепких объятиях. Сильные руки гладят её по спине, пытаясь успокоить. Она прижимается к этому человеку в поиске поддержки и защиты, потом поднимает голову, но не видит его лица, на ощупь находит губами его губы… Ей уже знаком вкус этого поцелуя, но она всё никак не может определить, вспомнить, кто этот человек. Впрочем, какая разница? Ей с ним хорошо и спокойно. Мужчина был страстным и напористым, а она и не думала его отталкивать. Единственное желание — отдаться ему — заслонило собой всё. Счастье — это принадлежать этому человеку, рядом с которым она сходит с ума. Она чувствует его горячее дыхание на своём лице, прикосновения его губ. На её вопрос «кто ты?» он лишь усмехается и его движения внутри неё становятся ещё глубже, ещё быстрее… Она слышит его хриплый стон, чувствует, как он содрогается… Её тело бьётся в экстазе, и она просыпается. На этот раз по-настоящему, наяву чувствуя, как мышцы всё ещё сокращаются, а воздуха не хватает…***
Гермиона приступила к выполнению задуманного на следующий же день. Помимо всего прочего, она собиралась приготовить зелье для того, чтобы вернуться назад, то есть вперёд. В общем, из прошлого вернуться в своё время. Там, может быть, будет некогда заниматься этим. Лучше перестраховаться. Для того чтобы вернуться из прошлого в своё время, нужно будет провести обряд наоборот: прочитать задом наперёд заклинания, изменить порядок действий, ингредиенты в котёл закладывать, начиная с последнего. Возвратиться из прошлого было проще, чем попасть в него, потому что это можно было сделать в любой момент, а не выжидать благоприятного. Пока выжидаешь — может истечь срок, что недопустимо, если не хочешь застрять во временной ловушке. По указаниям Снейпа, в первом случае зелье должно получиться светло-зелёного цвета, а во втором — сиреневого. С мужем Гермиона, конечно, помирилась. Рон был отходчивым, поэтому вернулся домой на следующее же утро. Но её отношения с мужем носили скорее официальный характер. Не долго думая, Гермиона уволилась с работы, чтобы полностью посвятить себя сложнейшим приготовлениям. Рон в глубине души был даже рад такому повороту событий: может быть, она одумалась и станет наконец-то нормальной женой — домашней, хозяйственной, освоит кулинарное искусство, родит детей… Но Гермиона явно не собиралась одумываться и на мужа обращала внимание постольку поскольку. Она не расставалась со старой потрёпанной тетрадкой, и Рону никак не удавалось узнать что там. Гермиона как раз дошла до восьмой стадии приготовления зелья, когда в лабораторию решительно вошёл Рон и, скрестив руки на груди, встал напротив жены, нахмурившись, глядя в котёл. Час истины настал. — Что это? — Зелье, — пожала плечами Гермиона. — Послушай, — не выдержал Рон, — если я тебе больше не нужен, и ты хочешь развестись, то так и скажи! — Развестись? — переспросила она и потёрла переносицу. Нашёл время! — Нет, не собираюсь. И в мыслях не было. Я люблю тебя и ты дорог мне… Думаю, всё решится само собой, — она слегка улыбнулась. — Само собой? Что происходит, Гермиона? Что за таинственность? Что ты затеяла? Что ты скрываешь от меня? — засыпал её вопросами Рон. Гермиона на миг задумалась: рассказать или нет? Рон — самый близкий для неё человек, кроме него у неё никого нет. Да, есть родители, но она не виделась с ними уже несколько лет, потому что они так и остались жить в Австралии. К тому же с родителями-магглами не поделишься таким… — Рональд, ничего подобного. Я просто экспериментирую. У меня появились кое-какие идеи, и я пытаюсь воплотить их в жизнь. Гарри на это ни за что бы не купился, но Рон проглотит как миленький. Ни к чему ему знать. Он может запретить ей, всё испортить, разболтать или увязаться с ней, а она не могла рисковать им. Если уж ей суждено сгинуть, то одной. — Что за идеи? Ты не вылезаешь из лаборатории, исчезаешь куда-то, часами сидишь над этой тетрадкой. Ты стала странной. Иногда сидишь, уставившись в никуда, что-то шепчешь, морща лоб. Послушай, может… — Хочешь предложить мне обратиться в психиатрическое отделение св. Мунго? — с улыбкой прервала его Гермиона. — Со мной всё в порядке, поверь. Все учёные и исследователи в какой-то мере странные. Иногда они ведут себя несколько неадекватно, но это часть процесса. — Я хочу, чтобы ты перестала скрытничать и всё мне рассказала, — набычился Рон. — Не понимаю, почему ты мне не доверяешь. — Рональд, — вздохнула Гермиона, — давай отложим этот разговор до другого раза. Сейчас не самое подходящее время и место. — Хорошо. Когда? Гермиона почувствовала, как накатывает раздражение: шёл бы он по своим делам и дал спокойно поработать! — Я же сказала: как-нибудь потом. Сейчас мне некогда, надо работать. Уф, ушёл. Пусть с обидой, но, главное, оставил её в покое. Наверное, надо будет как-нибудь дать знать Гермионе из прошлого, чтобы не выходила за Рона замуж. Уж лучше дружба, чем такой брак. И чем она думала? Влюблённость… Теперь-то, спустя столько лет, можно признаться самой себе, что просто боялась, что никому, кроме Рона не нужна, что больше никто не позарится на заучку и зануду Грейнджер. Красавицей она никогда не была… И непонятно, почему Рон решил на ней жениться. Любил? Или просто считал её своей собственностью? Они вроде как с детства были парой… Парой идиотов, раз не замечали, насколько они разные. Ведь Рону всегда нравились такие девушки, как Флёр или Лаванда… Странно, что он предпочёл её. Хотел иметь надёжного, проверенного человека рядом? Такое чувство, что они действовали по заранее созданному сценарию, ведь они уже к моменту окончания школы знали, что не подходят друг другу, но всё равно поженились. Гермиона вдруг осознала, что вся её семейная жизнь была абсолютно пустой и бессмысленной. С тем же успехом можно было и не выходить замуж. Муж как бы был, но в то же время его и не было. Они создавали видимость семьи, но на самом деле семьи у них никогда не было, каждый жил сам по себе. Не было общих интересов, стремлений, целей, влечения, в конце-то концов. Мерлин, какой кошмар. Вот ещё один повод вернуться и всё исправить. Как бы ни была она влюблена в Рона в юности, подсознательно она знала, что из этого ничего не получится.***
Процесс приготовления был долгим, но время пролетало незаметно. Гермиона читала и перечитывала тетрадь, боясь упустить какую-нибудь деталь. Помимо всего прочего, перемещение во времени требовало огромной концентрации, чтобы, упаси Мерлин, не попасть в какой-нибудь пространственно-временной поток и не оказаться где-нибудь за Полярным кругом и не раскланиваться с белыми медведями или, если всё сложится совсем уж плохо, — с мамонтами. Вторая лунная фаза — время добавления последнего компонента зелья в котёл. Дальше — выжидать четыре дня, за которые надо успеть приготовить помещение, очистить его от энергетического мусора. «Обратное» зелье почти готово, вот только… Чёрт возьми, страшно! Впрочем, ей не привыкать путешествовать во времени. Справится. Если что не получится — попробует ещё раз. Если будет возможность, конечно. Гермиона уже давно решила, что ей следует предпринять, если всё получится не так, как было задумано. Гостье из будущего придётся действовать в одиночку, и вряд ли ей найдётся место на «светлой стороне». Вряд ли неизвестную женщину так запросто примут в Ордене Феникса. К тому же сходство с Гермионой-младшей было очевидным для тех, кто хорошо её знал, и появляться среди знакомых и друзей было неразумно. Подумать страшно, сколько человек будут знать о том, что Гермиона Грейнджер вернулась из будущего! Мало ли чем это обернётся. Нет, этого допускать ни в коем случае нельзя. Но как тогда попасть в самую гущу событий? Не наблюдать же за ходом событий со стороны, а потом вмешаться в последний момент? Нет уж. Можно не успеть или может произойти что-то непредвиденное — и тогда всё будет напрасно. Нужно действовать исподволь, потихоньку, осторожно и при этом принимать максимум участия в войне и быть в эпицентре событий, чтобы ничего не упустить. А для этого ей придётся… стать последовательницей Волдеморта. Поначалу эта мысль показалась Гермионе настолько ужасной и неприемлемой, что она поспешила от неё избавиться, но с другой стороны понимала, что это прекрасный шанс. Пока юная Гермиона будет искать и уничтожать крестражи вместе с Гарри и Роном, Гермиона-старшая будет помогать им, находясь в стане врага. Естественно, риск был, но она не боялась быть раскрытой. В конце концов, в Академии Авроров она была лучшей окклюменткой в потоке. А ложные воспоминания создать не трудно… Она будет чистокровной ведьмой, лучше иностранкой — так проще объяснить то, что её фамилия неизвестна английским чистокровным магам. Гермиона даже придумала и запечатлела в памяти генеалогическое древо своего «рода». Придумала себе новых родителей, мужа и некоторые ситуации «из жизни». Ведь, скорее всего, всё это ей пригодится лишь однажды, чтобы убедить Лорда в своей чистокровности и искренних намерениях. А дальше «всего ничего» — завоевать его благосклонность и доверие… Конечно, планировать хорошо, а как оно окажется на самом деле — неизвестно.***
Гермиона налила в стакан светло-зелёного зелья и с помощью Evanesco очистила котёл. Флакон с «обратным» зельем и тетрадь Снейпа лежали в кармане мантии. Перед тем как начать обряд, Гермиона долго настраивалась, пока не добилась нейтрального эмоционального состояния и очистила сознание от посторонних мыслей. Она уверенно поднесла стакан к губам и сделала ровно десять медленных глотков. Поначалу она собиралась вернуться к началу финальной битвы, но потом решила прибавить ещё год — из-за Снейпа. Надо обеспечить ему алиби, а для этого необходимо застать Дамблдора живым. Сначала ничего не происходило. Но не успела паника затопить сознание, как тело начало покалывать, будто через него пропускали слабый электрический заряд, потом оно обрело внезапную лёгкость, и Гермиона перестала его чувствовать. Перед глазами замелькали разноцветные искорки, потом мгновенная ослепительная вспышка — и всё поглотила тьма.
