Танго танцуют вдвоём

      — Мэм, с вами всё в порядке? — тряс Гермиону за плечо парнишка лет тринадцати.       Она с трудом разлепила веки и попыталась сфокусировать взгляд на лице тормошившего её человека. Мальчик оставил её, но лишь для того, чтобы замахать руками и закричать, обращаясь к прохожему, идущему по противоположной стороне узкой улицы.        — Сэр, помогите! Тут леди без сознания!       Мужчина перебежал улицу и склонился над Гермионой.        — Вы меня слышите?       Она заморгала, пытаясь прогнать стоявший перед глазами туман, всухую сглотнула и кивнула.        — Сможете встать?        — Думаю, да, — чуть слышно ответила она.        — Вам нужен врач, — сказал мужчина.        — Нет-нет, всё в порядке, — слабо запротестовала Гермиона. — Я просто упала в обморок. У меня гипотония, голова закружилась… — на ходу сочиняла она — хотелось поскорее отделаться от участливых сограждан.        — Вы уверены? … — не отставал мужчина, в упор разглядывая странно одетую, бледную молодую женщину.        — Да, уже всё хорошо. Я живу тут недалеко, — она махнула рукой в сторону. — Спасибо.       Отвязавшись наконец от мальчика и мужчины, Гермиона огляделась, пытаясь определить, где находится. В том, что это был Лондон — она не сомневалась, вот только какой район… Впрочем, как разница? Сейчас её волновало только одно — какое сегодня число, месяц и год. Нырнув в узкое пространство между домами, она аппарировала в «Дырявый котёл».       В трактире-гостинице обнаружился свежий номер «Пророка», датированный 18 апреля 1997 года. Гермиона похлопала себя по карманам: флакон с зельем, тетрадь и деньги были на месте. Что ж, всё это ей пригодится.       Гермиона в изнеможении опустилась на кровать в снятой в «Котле» комнате. Чувствовала она себя как выжатый лимон — сказывалось нервное напряжение. Время едва перевалило за полдень, и Гермиона решила немного прийти в себя, а потом наведаться в Косой переулок — нужно было купить вещи первой необходимости и, конечно, пару дорогих мантий. На завтра у неё назначено важное мероприятие.

***

      Люциус Малфой согласился на встречу сразу. Вероятно, его заинтересовало незнакомое имя. Хотя в том, что эта женщина знала его — не было ничего удивительного. Люциус был деловым и практичным человеком, и то что богатая знатная дама-иностранка была заинтересована во встрече с ним — явно должно было обернуться какой-нибудь выгодой для него. Гермиона письменно попросила его о встрече на нейтральной территории — соваться в Малфой-мэнор, зная, что это логово Волдеморта, было опрометчиво.       Гермиона сидела напротив Люциуса в дорогом ресторане и постоянно напоминала себе, что этот человек — редкостная сволочь. Люциус умел производить впечатление. Гермиона думала, что будет волноваться в присутствии этого человека, но её собственное хладнокровие, спокойствие и уверенность удивили её. Изображать аристократку было трудно, но приятно. От того, какое впечатление она произведёт на Малфоя, зависело очень многое. Он был ниточкой, которая должна была связать её со станом врага, волшебным клубком, который должен был привести её прямо к Волдеморту. Именно через него она собиралась «прощупать почву». «Ледяной змей» Люциус был умён, хитёр и коварен, но при желании женщина в состоянии обвести вокруг пальца и его, и самого Салазара Слизерина.       Гермиона была довольна произведённым эффектом. На её губах играла холодная улыбка, хотя на самом деле хотелось расхохотаться в голос при мысли о том, что сам Люциус Малфой обхаживает грязнокровку Грейнджер.       Перед встречей Гермиона решила не экспериментировать и доверила свою внешность профессионалам — сходила в салон. В первую очередь она обрезала и перекрасила волосы на несколько тонов светлее, что изменило её почти до неузнаваемости. Короткое каре, открывающее шею, прибавляло Гермионе несколько лет и делало её по-деловому строгой. Кардинально изменить внешность было необходимо.       Сейчас её рука сжимала бокал с вином, кудрявый беспорядок на голове оформился в укладку, незаметный макияж делал черты лица мягче, а взгляд — выразительнее. Гермиона знала, что дамочки из высшего общества любят дорогие украшения — они подчёркивали благосостояние и статус женщины, но Гермиона драгоценности не любила и была к ним равнодушна. Единственное ювелирное изделие, которое она носила, не считая обручального кольца, — серьги из белого золота — подарок родителей в честь окончания Академии.       Гермиона тонко намекнула, что в курсе деятельности Упивающихся смертью и что полностью поддерживает политику Волдеморта, однако Люциус не подал вида, что проглотил наживку. Осторожный, гад. Но Гермиона не сомневалась, что теперь он доложит о ней кому надо.       Встреча прошла блестяще. Гермиона даже получила некоторое удовольствие от общества Малфоя: ни один мужчина так с ней не обращался. Изысканные комплименты и манеры, галантное ухаживание… И всё это с аристократичной сдержанностью. Было от чего потерять голову. Особенно женщине, которой ни разу в жизни не подарили букета цветов, не говоря уже о настоящем ухаживании. К тому же Люциус был дьявольски красив, и на него было приятно смотреть. Гермиона даже не надеялась на такую удачу — Люциус пригласил её в воскресенье в Малфой-мэнор на ужин. Через несколько дней гадюшник приветливо распахнёт перед ней двери. И, возможно, выхода оттуда для неё уже не будет.

***

      Теперь настало время занервничать по-настоящему. Гермиона не представляла, как будет вести светскую беседу с Волдемортом и при этом держать ментальную защиту. Опасно это — дурачить Тёмного Лорда, да и чревато. Что ж, она на себе почувствует, каково приходилось все эти годы Снейпу.       Гермиона аппарировала к воротам поместья Малфоев. Она прикоснулась к кованым воротам рукой, и те, лязгнув, распахнулись. Даже густые сумерки не помешали ей оценить огромный роскошный сад. Территорию поместья, ограждённую антиаппарационным барьером, патрулировали оживлённые мраморные статуи воинов и магических животных.       Дверь особняка открыл домовой эльф. Он учтиво раскланялся и поприветствовал гостью, пропуская её в просторный холл. Да уж, Малфои любили роскошь… Холл был отделан белым и чёрным мрамором, украшен гобеленами и рыцарскими доспехами, хотя было бы неплохо оживить всю эту холодную мёртвую красоту цветами и зеленью.        — Прошу за мной, госпожа.       Домовик довёл Гермиону до гостиной и, открыв перед ней створку двойной двери, исчез. Девушка в нерешительности замерла на пороге. Инстинкт самосохранения, натренированный за время войны и аврорской деятельности, вопил во весь голос.        — Рад приветствовать вас в своём доме, мадам Эжен, — Люциус не без грации поднялся с дивана, быстрым шагом пересёк комнату, подошёл к Гермионе и поцеловал ей руку, едва коснувшись кожи губами. — Прошу, проходите, не стойте на пороге. Мы ждали вас.       Гермиона сделала несколько шагов вглубь гостиной и снова замерла. Горло сдавило от ужаса: в кресле у камина сидел Волдеморт и в упор её разглядывал. Нагайна, свернувшись кольцами, лежала у его ног. При виде приближающейся девушки она приподняла голову. Раздвоённый язык несколько раз быстро мелькнул взад-вперёд. Гермиона заледенела от страха. Дура, ой, дура… самонадеянная идиотка!..        — Добрый вечер, — нейтрально произнесла она и сама удивилась, что сказала это.       Нарцисса, величественно расположившаяся в кресле, поздоровалась в ответ и растянула тонкие губы в подобающей случаю вежливой улыбке. Одного взгляда на женщину хватило, чтобы понять, что она испугана и напряжена до предела.       Гермиона, стараясь держаться с достоинством, прошла и села на предложенный диван, оказавшись напротив миссис Лестрейндж. Внутри всё перевернулось, в душе заворочались гнев и ненависть.       Волдеморт оказался у Гермионы за спиной. Мало приятного. И едва она опустилась на обитое дорогой тканью сиденье, как чуть не подпрыгнула, услышав сиплый голос Лорда:        — Так это та самая таинственная леди, Люциус?        — Да, милорд, — еле заметно поклонился Малфой.       Гермиону начала бить дрожь, и она поняла, что долго не выдержит.        — Было интересно узнать, зачем француженка появилась здесь, — в своей обычной презрительной манере сказала Беллатрикс, скривив губы в подобии улыбки.        — Терпение, — одёрнул её Волдеморт и плавно поднялся на ноги.       Нагайна недовольно зашевелилась, и у Гермионы мурашки поползли по коже. Перед глазами замелькали картинки: огромная змея в светящейся магической сфере, рваная рана на шее Снейпа… Она ужаснулась: не хватало ещё, чтобы Волдеморт увидел это в её сознании!       Сделав несколько шагов, он остановился напротив Гермионы. Она не смела поднять на него взгляд и видела лишь длинную, до пола, чёрную мантию.        — Ты, вероятно, знаешь, кто я. — Не вопрос — утверждение.        — Да.        — Да, милорд! — рявкнул он. — Встать!       Гермиона поднялась на одеревеневшие ноги и, медленно подняв голову, взглянула Лорду в лицо. Гладкая, серовато-белая кожа, кривые зубы, полыхающие адским огнём глаза, две узкие прорези вместо носа… От Волдеморта Гермиону отделяло расстояние вытянутой руки. Встретившись с ним взглядом, ей показалось, что её мозг насквозь пронзают чем-то раскалённым. Она не могла даже дышать, и была схвачена в ментальные тиски. Волдеморт впился взглядом в её зрачки и всё не прерывал связь. Гермиона чувствовала его присутствие в своём сознании, но неожиданно всё прекратилось, её «отпустили» и она едва не упала на диван. «Экзамен» она выдержала.        — Люциус, предложи нашей гостье выпить, — повелительно махнул рукой Волдеморт и широкий рукав его мантии заколыхался.       Гермиона машинально приняла протянутый Малфоем бокал. Её бил озноб, зубы стучали, и ей было ровным счётом плевать, что подумают о ней все присутствующие. Она сделала глоток вина и только после этого подняла взгляд. Волдеморт уселся в то кресло, которое до этого занимала Нарцисса и сверлил Гермиону взглядом.        — Говори, — велел он, — иначе я прикажу Белле с тобой побеседовать.       Женщина посмотрела на своего повелителя и в предвкушении хищно улыбнулась. Да уж, она побеседует… Кожу живьём сдерёт и не поморщится.        — Я приехала специально для того, чтобы присоединиться к вам, милорд! — дерзко ответила Гермиона.  — Вот как? — деланно удивился он. — Обо мне и за границей наслышаны?        — О, в определённых кругах следят за тем, как продвигается ваша антимаггловская политика. Во Франции у вас много последователей и, будьте уверены, они вас поддержат.        — Да ну? И где же они?        — Я не могу отвечать за всех, милорд. Некоторые чистокровные семьи готовы уживаться с магглами, дружат с грязнокровками. — Гермиона услышала, как Беллатрикс фыркнула. — По мне так это подлые предатели крови! Меня всегда злило то, что мы должны прятаться и прятать наш мир от этих… простецов. Они должны служить нам и повиноваться, быть рабами, как эльфы, а если нет — смерть им всем. Долгая и мучительная.        — Отрадно слышать, что не все чистокровные маги выжили из ума, — вставила Беллатрикс.        — Мой муж как раз из таких. Он обожает магглов, считает их гениями, — Гермиона скривилась. — Мне противно и стыдно, что я ношу его фамилию. Но это ненадолго. — Она встала, приблизилась к Волдеморту и, опустившись перед ним на колени, поцеловала край его мантии. — Я ненавижу магглов. Для меня невыносимо, что грязнокровки имеют столько же прав, сколько и чистокровные маги. Да они вообще не должны появляться на свет, эти отродья! Прошу вас, милорд, сделайте меня своей последовательницей! — горячо попросила она, мысленно содрогаясь от отвращения. — Я хочу служить вам!        — Встань, — Волдеморт слегка толкнул её ногой.       Гермиона поднялась с колен и замерла: её внутренне трясло от ярости и унижения, от ненависти к нему и злости на саму себя, от стыда за собственные слова и своё поведение.        — То, что я видел в твоём сознании, подтверждает твои слова, — задумчиво сказал он. — Но чтобы служить мне — нужно доказать свою преданность и заслужить право быть моим адептом.        — Я готова ради вас на всё, мой Лорд, — заверила его Гермиона.        — Белла проведёт инструктаж. Если справишься с заданием и выдержишь — милости прошу в ряды моих последователей. Если же нет… Слабые и никчёмные нам ни к чему.        — Да, мой Лорд, я всё поняла.       В этот момент в камине полыхнуло зелёное пламя, и из него вышагнул высокий худой брюнет с мрачным выражением лица.        — О, Снейп! — поприветствовала его Беллатрикс. — Ты как всегда пропустил самое интересное.       Он проигнорировал её и склонился в поклоне перед Волдемортом. На неизвестную кудрявую блондинку он тоже не взглянул.        — Где тебя носит? — кисло поинтересовался Лорд.        — Дамблдор устроил внеплановый педсовет, который затянулся.       Волдеморт взмахнул рукой, и Беллатрикс тут же вскочила, схватила Гермиону за локоть и потащила за собой. На миг встретившись взглядом со Снейпом, Гермиона поспешно отвернулась. В его глазах что-то промелькнуло. Узнавание? Или показалось?        — Пленница? — осведомился Снейп, когда за женщинами закрылась дверь.        — Нет, очередная претендентка на право служить Лорду, — ответил Люциус. — По-моему, она не так проста, как кажется.       Снейп пожал плечами, вспоминая, где он мог видеть эту женщину. В том, что он её уже видел, он не сомневался. Волдеморт сидел, прикрыв глаза, и поглаживал пальцем голову Нагайны.        — Что там поделывает Дамблдор? — лениво поинтересовался он, не открывая глаз.        — Как обычно, — отозвался Снейп. — Ест тонны сладостей и строит планы по воцарению мира во всём мире.        — А подробнее? — в голосе Лорда послышалось недовольство. — Я что, информацию из тебя выпытывать должен?       Нарцисса, стоявшая в стороне у окна, нетерпеливо сжала тонкие пальцы. Ей хотелось, чтобы «допрос» Снейпа поскорее закончился, чтобы расспросить его о сыне.

***

      Выйдя из гостиной вместе с Беллатрикс, Гермиона последовала за ней на второй этаж.        — Пошли, получишь униформу, — усмехнулась миссис Лестрейндж.       Гермиона сжала зубы. Эта сумасшедшая убила Гарри! Но она заставила себя не думать об этом. Пока.        — Кто этот человек? — спросила она, чтобы что-то спросить.        — Кто? Снейп? — не оборачиваясь, переспросила Беллатрикс, продолжая неторопливо подниматься по лестнице. — Один из нас, кто же ещё. Мерзкий полукровка! Скользкий и изворотливый гад. Я его ненавижу!       «Кого ты не ненавидишь?» — подумала Гермиона.        — Ему нельзя доверять, но Лорд его ценит. Он зельевар, шпион. Помогает Лорду следить за тем, что поделывает Дамблдор и Орден Феникса, и что творится в Хогвартсе.        — Хогвартс… — протянула Гермиона.        — Школа, — пояснила Беллатрикс.        — А я училась в Шармбатоне, — соврала Гермиона. — Вместе с грязнокровками.        — Скоро всё изменится, — заверила её Беллатрикс, открывая одну из дверей в коридоре на втором этаже. Она вошла в тёмную комнату. — Incendio! Хогвартс скоро будет наш, и тогда мы очистим его от всех выродков. — Она вытащила из шкафа чёрный балахон и серебристую маску. — По размеру сама подгонишь. — Гермиона кивнула. — Кто, ты говоришь, твой муж?        — Дипломат. Он уехал в командировку в Аргентину, — Гермиона поморщилась.        — Заведи любовника, — посоветовала миссис Лестрейндж. — Хороший секс отлично снимает стресс, — усмехнулась она. — Даже лучше, чем пытки. И да, кстати, ты остаёшься здесь.        — Что?        — У тебя нет Метки, — нетерпеливо пояснила женщина и, подняв рукав мантии, продемонстрировала Гермионе Знак Мрака. — А если ты понадобишься Лорду? Посредством чего он тебя вызовет? А опаздывать я тебе не советую… Ну, если, конечно, не хочешь, чтобы от тебя по кусочкам отрезали плоть и скармливали Нагайне.       Гермиону передёрнуло, чего, слава Мерлину, не заметила Беллатрикс.

***

      Следующий месяц Гермиона провела как в аду. Она многое слышала об Упивающихся смертью и их деятельности, но одно дело слышать, а другое — принимать в этом участие и быть такой же, как они. Чистокровные маги, аристократы, вели себя хуже варваров. Безжалостные изверги, похотливые твари, рабы, исполняющие волю и прихоти своего хозяина. Да, все они были идейными последователями Волдеморта, им нравилось то, что они творили, но среди молодёжи, Гермиона была уверена, были и те, кто служил Лорду из страха.       Она не раз принимала участие в стычках со своими коллегами-аврорами, членами Ордена Феникса. К удивлению Упивающихся, она оказалась хорошим боевым магом (сказывалась долгая аврорская практика), и они не обратили внимания, что она не пользуется Непростительными и проклятиями, которые могли существенно угрожать здоровью и жизни людей.       Скоро Гермиону стали принимать за свою, а она поняла, что Упивающиеся смертью — это не единая сплочённая команда. Каждый сам за себя. Никто тебя спасать не будет, помогать тоже. А вот добить — с радостью.       Гермиона не раз благодарила Бога за то, что он создал её женщиной — можно было не принимать участия в оргиях. Да, в извращениях и разврате можно было не участвовать, но и от наблюдения подобного внутренности сворачивались тугим узлом, накатывала дурнота — от собственной беспомощности и от событий, разворачивающихся на глазах — изнасилований, пыток, убийств. Это был самый настоящий ад, где Упивающиеся смертью представали в виде демонов, а магглы и магглорожденные волшебники — в роли грешников. Если бы Гермиона не пережила войну, если бы не видела, как гибнут её друзья, как полуразрушенный Хогвартс наполняется криками боли и отчаяния, если бы, будучи аврором, ей не приходилось биться не на жизнь, а на смерть — ей пришлось бы туго и вряд бы она выдержала всё это. В силу всего этого смерть уже не пугала её, не вызывала священный ужас и первобытный страх. Наоборот, она знала, что часто смерть — это избавление.       Действительно, Упивающийся смертью — это состояние души. И если ты не идейный последователь Тёмного Лорда, а служишь ему из страха или каких-то личных побуждений, то сломаешься быстро, если не сразу. Гермиона видела, как не выдерживали многое молодые сторонники Волдеморта, и поклялась себе, что доведёт начатое до конца и не сломается. Поддерживала мысль о том, что скоро всё это закончится и все эти нелюди получат по заслугам. Раньше Гермиона думала, что Упивающиеся становились такими моральными уродами с разложившейся психикой и извращённым сознанием под влиянием Волдеморта, а теперь убедилась, что хоть влияние и было, они сами хотели быть такими и были ими.       Пока Гермиона сделала мало: написала Дамблдору письмо, несколько семей удалось избавить от пыток и смерти во время рейдов в маггловские кварталы. А некоторые такие рейды и вовсе удалось предотвратить: Гермиона посылала в Аврорат Патронуса, и когда Упивающиеся аппарировали в назначенное место, там их ждала засада. Гермиона давно изменила свой Патронус на гепарда — ещё на последнем курсе Академии. Простая предосторожность. И ещё почему-то просто хотелось сделать это. Изменение Патронуса было скорее внутренним побуждением, а не сознательным решением.       Письмо Дамблдору она написала через несколько дней после того, как оказалась в Малфой-мэноре. Анонимка содержала один-единственный совет: оставить хоть какое-то существенное доказательство того, что Снейп в смерти директора не виновен. Лучше, если это будет документ, составленный по всем магическим правилам. Раз уж Дамблдор попросил своего коллегу о такой «услуге», то пусть обеспечит ему безопасность в будущем.

***

      Был конец мая, когда Гермиону в первый раз за всё время призвал Тёмный Лорд. Она знала для чего и была готова, но… Всё равно казалось, что в животе раскрылась бездна и сердце ухнуло туда. В голове была звенящая пустота, внутри словно образовался вакуум — всё вдруг стало безразлично. Гермиона с ледяным спокойствием опустилась перед Лордом на колени и поцеловала край его мантии. Упивающимся — приближённым Волдеморта — было позволено просто кланяться. Гермиона же пока была никем. Она уже давно перестала бояться Волдеморта так, как раньше. Да, подсознательный страх был, но он казался несущественным. Это скорее инстинктивное чувство, не имеющее ничего общего с осознанным детским страхом перед величайшим тёмным магом.       В малой гостиной, кроме Малфоев и Лестрейнджей, присутствовало ещё несколько Упивающихся из приближённых Лорду: Снейп, Долохов, Макнейр, Эйвери, Крауч-младший. Все чинно сидели за длинным полированным столом. Огромное окно было задрапировано шторами, и в комнате царил полумрак. Гермиона, не поднимаясь с колен, подняла голову и посмотрела Волдеморту в лицо.        — День настал, — с пафосом проговорил он. — Великий он не только для тебя, но и для всех нас, потому что сегодня мой слуга Северус прикончил этого полоумного старика. Снейп с непроницаемым выражением лица слегка склонил голову.        — Что делать с этим сопляком, не справившимся с заданием, я решу позже, — продолжил Лорд. — Сейчас не хочется возиться и портить себе праздничное настроение.       Нарцисса тихо всхлипнула. Снейп пошевелился и заговорил:        — Простите, милорд, это моя вина. Драко непременно бы сделал, что ему было приказано, но Дамблдор, загнанный в угол, заговорил мальчишку, ждать было некогда… Пришлось сделать всё самому.       Гермиона, не смея повернуть голову, зачарованно слушала своего бывшего учителя. Она была даже рада, что ей не позволили принимать участие в этом набеге на Хогвартс — она не была Упивающейся смертью, не носила Метку, а абы кого на такое важное и ответственное мероприятие не брали, поэтому она, вместе с юнцами, была в тылу.       Волдеморт нетерпеливо взмахнул узкой белой кистью руки и снова повернулся к Гермионе, у которой уже начали затекать ноги.        — Что ж… — протянул он. — Я тобой доволен. Ты прекрасно показала себя, и соратники неплохо о тебе отзываются. Ты доказала свою преданность и желание служить мне и сегодня я приму тебя в свои последователи. — Встань! — велел Волдеморт, и Гермиона медленно поднялась с колен на одеревеневшие ноги. — Дай мне руку.       Гермиона закатала рукав, протянула ему левую руку и отвела взгляд. Кончик волшебной палочки Волдеморта прижался к её предплечью. Резкая вспышка сильной боли выбила воздух из лёгких, и Гермиона не смогла даже закричать. Боль всё не прекращалась. Гермионе казалось, что плоть плавится, обугливается, словно по предплечью водили чем-то раскалённым, пытаясь сжечь ткани и добраться до костей. Перед глазами всё плыло, во рту был металлический привкус крови, но боль от прокушенной губы была незаметной на фоне боли от выжигания Метки.       Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Гермиона пошатнулась и ухватилась правой рукой за спинку ближайшего стула. Левая рука висела плетью и, приподняв её, она увидела яркую Чёрную Метку. Ноги подогнулись, и Гермиона снова упала на колени.        — Благодарю вас, мой Лорд, — хрипло сказала она, машинально вытирая рукавом кровь с подбородка и пот со лба.        — Она даже не кричала, — услышала Гермиона чей-то голос. — Многие парни при принятии Метки вопят, как бабы, которых…        — Убери её, — обратился к кому-то Волдеморт.       Через несколько секунд сильные руки схватили Гермиону за плечи и поставили на ноги. Она подняла взгляд: Крауч.        — Всё нормально, — запротестовала она, высвобождаясь из его рук. — Я сама.        — Уведи, — распорядился Лорд.       Нотт схватил её за локоть, довёл до двери и вытолкнул в холл.       Гермиона знала, что вечером намечается «мероприятие», посвящённое смерти Дамблдора. Благо, ей можно было не принимать участия, сославшись на плохое самочувствие. Кожа вокруг Метки покраснела и опухла, рука болела так, что Гермиону мутило       Она приняла душ, добрела до кровати, легла и завернулась в одеяло, размышляя, исчезнет ли Метка после того, как она вернётся в своё время. Маловероятно. Впервые за долгое время захотелось расплакаться, проявить слабость, поговорить с кем-нибудь… Но она ещё долго не сможет себе этого позволить.

***

      Гермиона проснулась около полуночи с дикой головной болью. Она оделась и, стараясь не привлекать к себе внимания, спустилась в холл, где наткнулась на двух молодых Упивающихся, уже в полубессознательном состоянии — праздник был в самом разгаре. Молодые люди явно были не прочь пообщаться: женщин в их коллективе недоставало. Гермиона, ловко увернувшись от объятий одного из них, красноречиво повела палочкой у юнцов перед лицами и сказала:        — Отвяжитесь, не то прокляну так, что будете жизни не рады.       Молодые Упивающиеся смертью, имён которых Гермиона даже не знала, закивали и нетвёрдой походкой удалились. Открыв входную дверь, она нос к носу столкнулась с Долоховым.        — Привет, — расплылся тот в улыбке. — Одна? Скучаешь? — его руки, казалось, сами потянулись к стройной женской фигуре.        — Не твоё дело, — раздражённо ответила Гермиона. — Дай пройти.       Не дожидаясь, пока мужчина отодвинется, она оттолкнула его, выскочила на крыльцо, сбежала по ступенькам и растворилась в темноте.       Гермиона прислонилась к стволу первого попавшегося дерева и, прикрыв глаза, вдохнула прохладный, насыщенный ароматами сада, ночной воздух. Голова пульсировала болью. Гермиона побрела по дорожке, слабо освещённой магическими фонарями, вглубь сада. Краем глаза она заметила, что где-то на границе света и тени прошла, слегка постукивая, оживлённая мраморная статуя, патрулировавшая территорию.       Сад перешёл в парк. Гермиона забрела далеко вглубь него, где уже не было магических светильников, села на скамейку, откинулась на спинку и вытянула ноги. Хотелось побыть одной, вдали от всех этих нелюдей, которые возомнили себя расой господ.       Она не знала, сколько так просидела, погрузившись в свои мысли и ожидая, когда головная боль хоть немного отступит, когда скорее почувствовала, чем увидела, что кто-то приближается. В такой темноте разглядеть что-либо можно было максимум на расстоянии вытянутой руки. Решив, что это очередной страж малфоевого поместья, Гермиона расслабилась и вздохнула: голова хоть и меньше, но всё ещё болела.        — Интересно, что вы забрались так далеко, практически на самый край, — раздался знакомый голос совсем рядом.       Гермиона вздрогнула и повернулась на голос. Снейп подошёл и сел на противоположный край скамейки. Гермиона вдруг подумала, как двусмысленно прозвучали его слова: она действительно забралась далеко… Но она тут же отмахнулась от этой мысли.        — Голова болит, — тихо пожаловалась она. — Да и настроения нет праздновать. — Снейп в ответ лишь хмыкнул. — А вы? Вроде бы главный виновник торжества…        — Виновник, — подтвердил он. — А причина торжества мертва.       Гермиона промолчала. Её охватило желание обнять Северуса. Никому не дано понять, что он чувствует и каково ему приходится.        — Я уверен, что знаю вас, — вдруг сказал Снейп и повернул голову, пристально вглядываясь в лицо Гермионы. — Если не знаю, то видел — точно. В вашем присутствии у меня постоянное déjà vu.        — Весьма странно, — пробормотала она.        — Вы мне кого-то напоминаете… — Снейп потёр лоб пальцами.        — Я впервые в Англии, — быстро сказала Гермиона.        — Знаете, — криво усмехнулся Снейп, — из всех Упивающихся смертью, вы мне напоминаете оного меньше всего.        — А что, у Упивающихся есть какие-то общие черты, по которым их можно определить? — холодно осведомилась Гермиона.        — ПолнО. Вы не такая. В глаза бросается ваша правильность, «светлость». Вы явно не идейная последовательница Лорда и вступили в ряды Упивающихся без всякого желания, будто повинуясь долгу. Но играете потрясающе.        — Как и вы, — вырвалось у Гермионы, и она тут же прикусила язык.        — Как и я? — поднял бровь Снейп. — Любопытно, что натолкнуло вас на такую мысль. Кто учил вас окклюменции? Странно, что домохозяйка владеет этим искусством в совершенстве.        — Я не домохозяйка! — вскинулась Гермиона.        — Ну да, — хмыкнул Снейп. — Женщины из высшего сословия никогда нигде не работают, следовательно, домохозяйки. Говорите вы без акцента, чисто, будто английский — ваш родной язык. Никакой французской картавости…        — Какое вам до меня дело?! — возмутилась Гермиона, испугавшись, что Снейп так легко её «раскусил».        — Я просто очень наблюдательный человек, мадам Эжен, или как вас там на самом деле зовут, — пожал плечами Северус. — Странно, что все поверили в вашу ладную сказочку и не обратили внимания на ваши явные проколы и очевидные ляпы.        — Что вам от меня нужно?        — Вы не та, за кого себя выдаёте, — спокойно констатировал Снейп.        — А вам-то что?        — Мне-то? Ничего. Делайте что хотите, мне всё равно. Только не кричите. Не выношу ор и у меня, кстати, тоже болит голова.        — Почему вы не рассказали Лорду о своих наблюдениях? — осторожно поинтересовалась Гермиона.        — А зачем? Вы ему явно нравитесь. Придраться ему не к чему — вы хорошо подготовились и всё отрепетировали, это похвально. К тому же забавно наблюдать, как эта психопатка бесится и ревнует. Вы с Беллой единственные женщины среди Упивающихся, и она боится, что вы займёте её место подле Лорда. Да, к тому же ваши мотивации меня не интересуют.        — Но вам любопытно, — улыбнулась Гермиона и склонила голову набок.        — Отнюдь.        — Ложь.        — Нет.        — Вы упрямец, Северус.       Интонация её голоса заставила его замереть. Снейп продолжал буравить Гермиону взглядом, потом неожиданно подсел ближе, коснулся кончиками пальцев её подбородка и наклонился… Гермиона ожидала поцелуя, но его не последовало. Снейп невербально зажёг огонёк на кончике волшебной палочки и поднёс её к лицу женщины. Он пристально оглядел её прокушенную губу, потом заглянул Гермионе в глаза, и у неё перехватило дыхание. Мерлин, как близко! Этот человек волновал её, а если так пойдёт и дальше, то рядом с ним она будет сходить с ума, как тогда, в камере… От этого воспоминания щёки и уши Гермионы запылали. Она никогда не считала себя страстной и темпераментной, но от одного его взгляда кровь превращалась в адский жидкий огонь. Она машинально облизала искусанные, припухшие губы.        — Наверняка у вас были веские причины, чтобы принять Метку, — тихо сказал Снейп, щекоча дыханием лицо Гермионы.        — Так оно и есть, — прошептала она.        — И что же это за причины, — лениво поинтересовался он, не прерывая зрительного контакта и не отстраняясь.       Голова у Гермионы начала кружиться, воздуха престало хватать, она чувствовала, как тепло разливается по всему её телу.        — Любовь, — ответила она и тут же добавила: — к Лорду и желание служить ему.       Губы Снейпа растянулись в чувственной, истинно мужской улыбке, от которой Гермиону бросило в жар.        — Если не хотите умереть медленной, мучительной смертью и дальше служить ему, то советую научиться лгать искреннее и правдоподобнее, — Снейп резко поднялся на ноги, и Гермиона едва не застонала от разочарования.        — Ложь и искренность — понятия несовместимые, — растерянно пробормотала она.        — Хм. Я думал, у вас уже была возможность убедиться в обратном.       Снейп развернулся и, шагнув в сторону, растворился в темноте. Передвигался он бесшумно — Гермиона не слышала его удаляющихся шагов. Она провела ладонью по лицу, прогоняя наваждение. Внезапно накатило острое, невыносимо тоскливое одиночество. Хотелось только одного — чтобы Северус вернулся, был рядом… Гермиона забралась на скамейку с ногами, подтянула колени к груди и сделала то, чего давно себе не разрешала — заплакала.

***

      Теперь Гермиона могла больше не жить в Малфой-мэноре и с удовольствием покинула это пристанище Волдеморта. Денег у неё оставалась немного, хватит на пропитание и на то, чтобы пару месяцев пожить в гостинице. А дальше что? Но проблема решилась сама собой.

***

      Лето было в самом разгаре, и все разговоры на собраниях Упивающихся в Малфой-мэноре вертелись вокруг предстоящего совершеннолетия Гарри Поттера. На этот раз особняк напоминал разворошенный муравейник: Снейп принёс важные сведения, касающиеся того, когда орденцы собираются эвакуировать Поттера из дома его родственников. План-перехват был составлен на удивление быстро, и также быстро были определены участники операции. Волдеморт не сомневался в успешном исходе дела и пребывал в приподнятом настроении.        — Мой Лорд, есть одна проблема, — сказал Снейп.        — Проблема? — нахмурился Лорд. — Какая ещё проблема?        — В Хогвартсе не хватает преподавателей.        — Ну и что ты, как директор, предлагаешь, Северус?        — Нужны двое: преподаватель зельеварения и защиты. Этот Слизнорт сбежал сразу после смерти Дамблдора, а защиту вёл я.       Волдеморт провёл пальцами по подбородку.        — Возьми Барти. У него уже есть преподавательский опыт, — Лорд рассыпался сухим смехом.        — А зелья?       Волдеморт обвёл взглядом присутствующих. Неожиданно для себя Гермиона поднялась из-за стола и склонилась в поклоне:        — Милорд, позвольте мне. Я неплохо разбираюсь в зельях. До Мастера мне, конечно, далеко, но в школе я имела «П» по зельям и в… — она прикусила язык — едва не проболталась про Академию.       Снейп отвернулся и, усмехнувшись, пренебрежительно хмыкнул. Гермиона покосилась на него и продолжила:        — Мой преподаватель меня очень хвалил и возлагал большие надежды… Даже предлагал стать его ученицей и получить звание Мастера зелий, — продолжала бессовестно врать она. Что ж, профессор, вы сами советовали лгать искреннее.       Снейп повернулся и в упор посмотрел на неё. Чтобы преподавать зельеварение, мало иметь «П» по зельям в школе! Нужен талант, а не самонадеянность.        — Хорошо, — одобрил Волдеморт. — Крауч и Эжен отправляются в Хогвартс. Чем больше там будет наших людей, тем лучше.