Танго танцуют вдвоём

      Готовясь к предстоящему учебному году, Гермиона боялась только одного — что её сможет узнать кто-нибудь из преподавателей или однокурсников. Может, их и удивило её сходство с Гермионой Грейнджер, однако никто напрямую ей об этом не сказал. МакГонагалл держалась подчёркнуто вежливо и холодно, остальные — нейтрально. Никто не сомневался в том, кем она назначена и с какой целью. Она прибыла в школу в компании Снейпа и Крауча-младшего — какие тут могут быть сомнения. Поганые Упивающиеся смертью.       В родных стенах школы Гермиона чувствовала себя бесконечно одинокой. Конечно, общения на уроках должно было хватать с лихвой, но это было не то. Официальное общение никогда не заменит дружеского, близкого. Хогвартс был странным без Дамблдора, без Хагрида, без Гарри и Рона… Все были настороженными, атмосфера в замке была тягостной, казалось, воздух был наэлектризован от нависшей над школой угрозы. Ожидание битвы намного хуже самой битвы.       Гермиона на себе ощутила всю тяжесть профессии педагога. Ответственная и нервная работа, изматывающая донельзя.       Снейп же, казалось, превратился в тень. Гермиона видела, как тяжело ему приходилось меж двух огней. Она и сама была практически в таком же положении, но Снейпу приходилось несравнимо тяжелее и хуже. И как он живёт в таких тисках?       Профессор Снейп никогда не радовал коллег и студентов цветущей внешностью, а теперь и вовсе стал походить на живой труп. Стал ещё худее, осунулся, глаза запали. Морщины между бровей и возле носа стали ещё глубже, и лицо в общем-то ещё молодого мужчины стало походить на маску из белого мрамора, испещрённую мимическими бороздами. Казалось, в этом человеке нет жизни, а разительный цветовой контраст между волосами и кожей ещё больше усиливал это ощущение. Всё такие же неопрятные чёрные пряди обрамляют бледное лицо, всё такая же прямая осанка, такие же отточенные движения, та же летящая походка… Но за всем этим чувствовалась безграничная усталость. Снейп жаждал избавления от бремени. Он выполнит свой долг, сдержит данное обещание, а потом получит долгожданный покой. Вечный. Чьей бы победой ни закончилась война — ему нет места ни на той, ни на другой стороне. Вечный изгой, вечный чёртов мальчик для битья. Как же осточертело…       У Гермионы при виде его сжималось сердце. Хотелось хоть немного осветить и согреть его душу, растопить этот чёрный лёд тоски и безысходности, разделить и облегчить его боль… Хотелось пролить бальзам на его раны, излечить его исстрадавшуюся, изболевшуюся душу, «оживить» его, вернуть…       Снейп впервые за долгие годы почувствовал, как тоненький лучик света пытался пробиться в тёмное царство его души. Это был тусклый, нереальный свет, словно смотришь на солнце сквозь толщу воды — он не мог согреть. Но он был, и Снейп знал, от кого он исходил. Эта женщина. Клер. Или как там её зовут на самом деле? Неважно. Чувство déjà vu не то что не прошло, а усилилось. Он ломал голову над загадкой этой женщины, она манила его, влекла, её хотелось разгадать, познать… Он знал только одно — не может быть Упивающимся смертью такой светлый, тёплый, добрый, чуткий человек. Несмотря на свои обязательства и службу Лорду, она была свободной и, чёрт возьми, как хотелось присоединиться к ней и тоже испытать это давно забытое ощущение! Воля, покой, гармония… счастье.       Глупое ощущение, что он знает эту женщину, не проходило. Казалось, он уже слышал когда-то её голос, её мимика и жесты были ему знакомы. Он словно уже видел её. Когда? В прошлой жизни? Эта её манера отстаивать своё мнение и правоту до последнего, осведомлённость практически во всех отраслях науки… Умная, сильная ведьма, за каким-то чёртом явившаяся к Тёмному Лорду. Зачем ей это? Она не была молоденькой, наивной, глупой девочкой, чтобы не понимать, во что она ввязывается, и что обратной дороги нет. В чём причина этого её поступка? Что заставило её примкнуть к Упивающимся? В то, что это кудрявое создание будет истреблять магглов и грязнокровок и творить беспредел верилось ещё слабее, чем в то, что Лорд умрёт от простуды. Интересно, а про мужа она тоже солгала? Кольцо на пальце было, но это не аргумент. Впрочем, женщина её статуса и возраста в любом случае должна быть замужем.       Иногда он ловил на себе её встревоженные взгляды. Конечно, причин для тревог было хоть отбавляй, но он хотел увидеть в её глазах совсем другое. Хотя глупо. С чего бы вдруг она им заинтересовалась? Северус не питал иллюзий по поводу своей внешности, но теперь он проклинал всё на свете за то, что лишён даже намёка на привлекательность.       Для Гермионы он был привлекательным и притягательным. Она любила его некрасивость, любила его мерзкий отвратительный характер, его силу, стойкость, мужество… И вообще, любят не за что-то, а просто… Просто любят. Теперь не было смысла обманывать саму себя. Она вернулась из-за него. Из-за этого вот мрачного носатого мужчины, который в детстве попортил ей немало крови и не раз доводил до слёз своей грубостью и несправедливостью. Строгий, но справедливый — это не про Снейпа. Как ни странно, но после войны она не забывала о нём, для неё этот человек не ушёл в небытие. Правда, она считала, что это лишь муки совести… А когда увидела его в тюрьме, всё перевернулось с ног на голову. Она наконец-то прозрела, поняла, кем все эти годы для неё был этот человек и почему он никак не забывался. Даже сильное желание спасти Гарри не заставило бы её кинуться в омут с головой и начать варить это временнОе зелье. Снейпа ей хотелось спасти не только ради торжества справедливости, но и в своих личных целях. Хотя думать, что он воспылает к ней страстью, было ещё наивнее, чем полагать, что с исчезновением Волдеморта исчезнет и всё мировое зло.       Северус не понимал, откуда взялось это внезапное влечение и внезапное ли? Он что-то почувствовал ещё тогда, когда в первый раз увидел её, вышагнув из камина в гостиную Малфоев. Кого же она ему напоминает? Чем-то она его «зацепила», заставила думать о ней. Чёрт, ещё немного, и он будет вынужден признаться самому себе, что влюбился! Ужас. Абсурд. Не иначе как кризис среднего возраста подкатил. Или эта ведьма околдовала его. Его заледеневшее сердце не может любить. Он мог презирать и ненавидеть, но не любить…

***

      Гермиона ворочалась в постели. Она всегда была чувствительной к магнитным бурям, солнечным вспышкам и к влиянию луны. В полнолуние она чувствовала себя отвратительно: слабость, раздражительность и, как ни странно, бессонница. Приливная сила луны воздействует не только на океаны и моря, но и на людей и всю планету в целом. Правда, воспринимают это только особо чувствительные люди.       Промучившись пару часов, Гермиона зло сбросила одеяло, схватила мантию и оделась. Читать в таком состоянии было бесполезно — она психовала, хотела спать, и сосредоточиться было невозможно.       Гермиона вышла в тускло освещённый факелами коридор. Замок встретил её оглушительной тишиной. Она хотела просто пройтись, но включённый на автопилот мозг привел её в Большой зал. Гермиона прошла по проходу между столами и остановилась на середине зала. Зачарованный потолок отображал бархатно-чёрное небо, усыпанное мириадами звёзд. Гермиона села за гриффиндорский стол и, подумав, легла на скамью, сложив руки на животе и уставившись на звёздное небо. Она меланхолично искала известные ей созвездия: вон Кассиопея, Лебедь, Орион… Созерцание бесконечных звёздных просторов наводило на размышления о Вечном, заставляло чуть ли не медитировать, пока не появлялось чувство умиротворения, гармонии и совершенства бытия, единения с природой и Вселенной…       Гермиона как раз скользила взглядом по созвездию Малого Пса, когда увидела «падающую звезду». Огненная стрела прочертила небо и тут же исчезла.        — Успели загадать желание? — раздался тихий низкий голос.       Гермиона вздрогнула, и непременно бы упала со скамьи, если бы вовремя не ухватилась за край стола. Снейп сидел неподалёку за соседним столом. Он оседлал скамью верхом и тоже смотрел в небо, подперев подбородок кулаком, вторая его рука свободно лежала на бедре. Расстёгнутая мантия чёрным облаком лежала на скамье позади него, свешиваясь до пола.        — Так недолго и разрыв сердца получить, — пробормотала Гермиона, принимая вертикальное положение и одёргивая задравшуюся до колен мантию.        — Я никогда не обольщался по поводу своей внешности, мадам Эжен, — медленно и задумчиво проговорил Снейп. — Знаю, что встреча со мной в тёмном коридоре ночью не проходит бесследно для нервов. Весьма оригинальное место наблюдения за звёздами. Обычно все идут на Астрономическую башню. В общем-то, она для этого и предназначена, а вовсе не для свиданий, как думают большинство студентов.        — Была охота туда идти, — отмахнулась Гермиона. — Это же через весь замок и потом ещё карабкаться по лестнице… Нет уж, увольте. Я пришла сюда по наитию и, кажется, немного задумалась.        — Я сначала подумал, что вы сомнамбула, — Снейп, наконец-то соизволил посмотреть на неё. — Прошли мимо меня как во сне.        — Мимо вас? — удивилась Гермиона.       Он кивнул.        — Я не стал вас окликать. Зачем? Просто пошёл за вами. Вдруг бы вы решили, что умеете ходить по воздуху и шагнули бы из окна? Мало ли что делает луна с больными. Потом вы пришли сюда, и я понял, что никаким лунатизмом вы не страдаете.        — Разумеется, нет. У меня просто бессонница. Но, думаю, луна всё-таки в этом замешана.       Снейп снова кивнул.        — Луна во многом замешана, мадам Эжен. На то она и луна.       Да уж, весьма философское и исчерпывающее замечание, подумала Гермиона.        — Но с Астрономической башни звёздное небо — поистине фантастическое зрелище, — всё также задумчиво продолжил Северус. — Млечный Путь над самой головой.        — Я знаю. Но скоро зарядят дожди, и можно будет любоваться исключительно низкими тучами.        — Так вы успели загадать желание? — повторил Снейп и снова посмотрел на Гермиону.        — Нет, — чуть поморщившись, ответила она.        — Смею предположить, что вы абсолютно счастливый человек, раз не имеете никаких желаний, даже сиюминутных, — его голос был таким же бархатным и глубоким, как небо над головой.        — Отнюдь, профессор. У меня столько желаний, что я просто не успела выбрать из них самое важное. К тому же я не верю во всю эту чепуху. Это простое суеверие. Как может космическая пылинка, сгорая в атмосфере, повлиять на исполнение человеческих желаний? Это же абсурд.       Снейп чуть заметно усмехнулся.        — Но ведь хочется верить, а?       Гермиона с удивлением уставилась на него. Что это с ним? Снейпа подменили? Он не мог сказать подобного!        — Тогда смею предположить, что вы таки успели что-то загадать, — не без ехидства сказала она.        — Успел. — Спокойно и с достоинством кивнул Северус. — Желаний у меня не так много, как у вас — всего два, поэтому долго раздумывать не пришлось.       Нет, это точно не Снейп! Ну не может желчный слизеринский гад загадывать желания на «падающую звезду»! Смешно, ей-богу.        — С вами всё в порядке? — осторожно спросила Гермиона.        — Да, а что? — флегматично поинтересовался он.        — Да так… Я, пожалуй, пойду. Спокойной ночи.       Гермиона встала и направилась к выходу из Большого зала, чувствуя на себе взгляд Снейпа. Но, сделав всего несколько шагов, замерла и медленно обернулась.        — А почему вы не спите?        — А если я скажу: «какая вам разница» или «не ваше дело»?        — Я отвечу, что вы ужасный грубиян. Тоже бессонница? Это всё нервное. — Гермиона вернулась и со вздохом опустилась на скамью рядом со Снейпом.        — Я похож на нервного? — чуть поднял брови он.        — Не очень. Но… Вы ведь тоже… — она покусала губу и заправила за ухо вьющуюся светлую прядку.        — Что?        — Я хочу сказать, что вы ведь тоже чувствуете и переживаете, вы же не железный. Просто этот ваш самоконтроль и выдержка создают впечатление, что вы чёрствый, бездушный, бесчувственный…        — Неужели?        — Ну, согласитесь, что вы не ангел во плоти.        — Соглашусь.        — Всё-таки хоть изредка стоит раскрываться. Другу, родственнику, любовнице, наставнику… Нельзя всё переживать в одиночестве — это разъест душу как кислота. Найдутся люди, готовые разделить с вами ваши чувства. Не стоит мучиться в своём персональном душевном аду.        — Что, пригласить кого-нибудь помучиться со мной за компанию? — криво усмехнулся Снейп.        — Если найдётся такой человек, то да.        — Не найдётся, — резко ответил он.        — Ошибаетесь. Если не получится превратить ваш душевный ад в рай, — прошептала Гермиона, — то хотя бы стоит попытаться сделать это.       Она не заметила, что придвинулась к нему почти вплотную. Северус не изменил позы, не пошевелился, продолжая сидеть с бесстрастным выражением лица, лишь жадно вглядываясь в её лицо. Их дыхание смешалось. Гермиона наклонила голову и нежно поцеловала его в сомкнутые губы. Он не отреагировал, тогда она обвила руками его шею, провела полуоткрытыми губами по его губам, коснулась их языком и, смутившись, отстранилась.        — Простите, — опустив голову, прошептала она. — Простите, пожалуйста. Вы, наверное, подумали, что я вас жалею, но это совсем не так. Я… — она запнулась, понимая, что чуть не призналась в любви. Неожиданно Снейп взял её дрожащую руку в свои ладони.        — Не надо меня жалеть. Даже не потому, что я презираю жалость как к себе, так и к другим и не потому, что я не нуждаюсь в ней и никому не позволю себя жалеть, а потому что я её не достоин.       Гермиона вскинула на него взгляд.        — Я же сказала…       Снейп продолжал держать её за руку, а пальцами другой руки начал перебирать её волосы.        — Надеюсь, ваш поцелуй не был поцелуем милосердия, чем-то вроде подачки убогому.       Она открыла рот, чтобы возразить, и Снейп тут же этим воспользовался, вовлекая её в страстный поцелуй. Чёрт с ней, пусть жалеет или не жалеет — в его жизни было слишком мало подобных моментов, чтобы упускать ещё и этот. Мало. Не льсти себе, Северус. Ты ни разу в жизни не целовался с любимой женщиной.       Бархатное проникновение языка в её рот — и Гермиона тут же начала ласкать его и дразнить своим языком. Она растворялась в поцелуе, на глаза навернулись слёзы счастья. Он запустил пальцы в её кудри и принялся поглаживать чувствительную кожу на затылке.        — Боже мой, Северус! Как хорошо! — выдохнула она, когда поцелуй прервался.       А Снейп словно обезумел. Это она, эта чертовка, так на него действует, сводит с ума! Его самоконтроль и выдержка трещали по швам, готовые уступить дикому желанию и испепеляющей страсти, сметающей всё на своём пути. Он снова завладел её ртом, позволив рукам скользнуть по её спине и погладить талию.        — Это был ты, — шептала Гермиона, запрокидывая голову и подставляя Снейпу шею для поцелуев. — Ты — мужчина из моих снов.       Путь до её комнаты казался бесконечным. Но эта вынужденная отсрочка близости, предвкушение, возбуждали даже больше, чем идея неистового секса прямо на столе в Большом зале. Снейп не отрывал от Гермионы взгляда. Она двигалась грациозно, была полна зрелой женственности и чувственности.       Гермиона захлопнула дверь своих личных апартаментов и тут же оказалась в крепких мужских объятиях.        — А как же ваш муж, мадам Эжен? — спросил Снейп, прижимая к себе её стройное тело. — Вы готовы изменить ему? Он наверняка обидится, если узнает, и мы получим нового Тёмного Лорда.        — Забудь.        — Какая ты нежная, мягкая…        — А ты — наоборот.       Снейп приподнял бровь и скорчил гримасу, как бы соглашаясь со сказанным. В этот момент по крайней мере одна часть его тела была отнюдь не мягкой. Гермиона торопливо принялась расстёгивать обтянутые тканью пуговицы его сюртука.        — Мерлин, я умру, пока справлюсь со всем этим, — пробормотала она. — Зачем ты так запаковываешься?        — Разве я должен ходить полуобнажённым и заставлять людей умирать от разрыва сердца?       Гермиона, уже добравшаяся до его рубашки, замерла.        — Ты считаешь себя некрасивым? — напряжённо спросила она. Снейп выразительно посмотрел на неё. — Ты великолепен, — с чувством сказала Гермиона, поглаживая его бледную, с редкими чёрными волосками грудь. — Для меня ты красив.        — Замолчи. — Он погладил её губы кончиками пальцев.       Гермиона гладила его плечи и грудь, прикасалась лёгкими поцелуями. Северус сильнее сжал её в объятиях и наклонился, вдыхая её возбуждающий женский аромат. Он понимал, что только сильное чувство сделало для неё желанным его тело. Наверное, он что-то шептал ей, касаясь губами её уха, потому что она подняла голову и заглянула ему в глаза.        — Ты говоришь ласковые слова, а сам выглядишь так сурово.        — Я суров изнутри, — сказал он и рванул мантию у её шеи, обнажая плечи.        — Что ты на меня так смотришь?        — Как? — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от очертания груди под тонкой тканью сорочки.        — Как на ингредиент, который надо бросить в котёл.       Снейп усмехнулся и провёл большими пальцами по ключицам Гермионы. Он отбросил её мантию, подцепил пальцами тонкие бретельки ночной сорочки, спустил их с плеч, и та, скользнув по телу Гермионы, упала к её ногам.       Так он не ласкал ни одну женщину. Он упивался ею, хотел её до умопомрачения, до потери контроля… Она откликалась на каждое его прикосновение, дрожала в его объятиях от страсти и желания, и ему нравилось дразнить её, растягивая удовольствие.       Северус опрокинул Гермиону на кровать, подминая под себя. Он брал её неистово, нетерпеливо, а она щедро делилась с ним своим чувственным огнём, отдаваясь ему без остатка.