Ненависть

Сбрасываю вызов. Эта тварь всегда могла перевести все стрелки и выйти из воды сухим. Вот и сейчас случается это же. Мои догадки оказались верными, и именно Джош дал идею поехать Огги за Аввой в другой город. Но самое интересное не это. Он сказал, что, слава Богу, Огги решился, иначе я бы просидела все выходные в комнате. Вот же гад. Но что не говори, он был прав насчет этого. Он несколько раз пытался вытащить меня на вечеринки или прогулки, но мой ответ всегда был одним и тем же — нет. Но он все равно не оставлял попыток вытащить меня из норы. И, когда сейчас он сказал, что эта поездка хоть немного меня оживит, я уже знала, что так и будет. Джош всегда был прав. Я спросила у него место, где может быть Огги, но Джош сказал, что сам не знает. А потом я услышала звук двигателя его машины. — Что? Понял что натворил? — брови взмывают вверх, хотя Джош этого не может увидеть, а едкость моего голоса поражает меня саму. — Типа того. Кори меня отчитает, а вот Топанга … боюсь даже предположить. Тихо усмехаюсь и прежде, чем скинуть вызов, прошу, чтоб он был на связи. Убираю телефон в карман и смотрю в сторону водительского сиденья. — Что? Чего ты смеешься? Плечи Минкуса дрожат от беззвучного плохоскрываемого смеха, но его взгляд все равно привязан к дороге. Но на секунду он все-таки смотрит в мою сторону, и я успеваю поймать его взгляд, полный веселья. — Я не стану помогать тебе с местью брату, — сказал он, немного успокоившись и снова повернувшись ко мне. — Думаю, ты и сама с этим прекрасно справишься … И его смех снова занимает все пространство машины. Его чертовски заразительный смех передается и мне, когда я уже не могу сдерживать свою улыбку, но все же бью его по плечу. Он немного дергает руль, его смех уже прекратился, когда нашу машину немного шатает в стороны, и я вцепилась ногтями в сиденье. На секунду поднимаю на него взгляд и вижу небольшой испуг в его глазах. Не могу не съехидничать. — Что, боишься, что твоя мордашка пострадает? — он переводит взгляд на меня. Не уверена, но кажется я увидела там испуг не за себя. Что? Да нет чушь какая-то. Он снова смотрит на дорогу и, продолжая вести, бросает в мою сторону: — Я боюсь не за себя, — я смотрю на него, взглядом упрашивая, чтобы он посмотрел на меня. Что он имел ввиду. В последнее время я стала более открытой, особенно вместе с ним. Позволяла себе колкости и прямые вопросы. Так и сейчас. — За кого же? За машину? В ответ последовало лишь тихое молчание и его грустная улыбка. Поняв, что я чего-то лишнего взболтнула, мой порыв остывает, и я поворачиваюсь к окну. Минут пять рассматриваю быстро сменяющийся пейзаж, а в машине все так же повисло молчание, которое очень сильно напрягает. Неужели обиделся? Из-за чего? Из-за того, что я съехидничала или…? Мои раздумья обрывает сигналящая машина; я вжимаюсь ногтями в ремень безопасности и зажмуриваю глаза, от чего начинает пульсировать голова, и я ничего не могу услышать. Только когда до меня дотрагивается Минкус, открываю глаза и разжимаю окаменевшие от напряжения руки. — Что это было? — в моем голосе отчетливо слышен испуг. Голос стал тихим настолько, что почти достигал шепота, да и к тому же дрожь пробивала меня, включая в свои владения и мой голос. Ее тоже сбили. Правда она была пешеходом, а не пассажиром. Но сбила машина. С тех пор у меня страх от любого резкого звука. Кажется, Фаркл знает о том, что случилось с Джексикой, потому что, когда я повернула голову в его сторону, он смотрел на меня. — Все хорошо? Все очень плохо.На меня снова нахлынула непредсказуемая волна воспоминаний. Она сидит в кресле парикмахера с голубыми волосами и улыбается своему отражению в зеркале. А вот мы в детском отделе одежды, ищем самый большой размер пышной детской юбочки. Она улыбается и смеется. Но следом идет картинка совершенно отличающаяся от них. Она лежит в больничной койке, а рядом неугомонно пищит аппарат. Этот писк уже тогда сильно напугал меня, хотя я не знала, почему он так долго длится. Но было предчувствие, что это не несет ничего хорошего. Врач выгоняет нас из палаты и нам остается только ждать. Через несколько минут выйдет врач и скажет самую ужасную новость в моей жизни. С тех самых пор я боюсь ненавижу гудение, писк приборов, тиканье часов и прочие бесящие меня звуки. А если что-то подобное случится с Огги или Аввой? Кажется, я снова остолбенела, потому что мы свернули к обочине. Фаркл поворачивает мою голову к нему, вижу как он что-то говорит, но начинаю слышать его спустя пару минут. — Райли, ответь! Я снова молчу, и на этом он заканчивает меня тормошить. Он резко выскакивает из машины. Куда он? Чувствую, как меня справа обволакивает прохладный воздух, и я поворачиваю туда голову в тот момент, когда Фаркл вытаскивает меня из машины и ставит на землю. Я облокачиваюсь об его плечо — ноги дрожат так, что я не могу стоять. Смотрю на него стеклянными глазами, в которых теперь точно испуг. Испуг из-за меня. Холодный ветер обдувает мое лицо, и мне заметно становится лучше, теперь я могу слышать. — Райли… Ответь… Прошу… Я не могу ему ответить, потому что мой голос мне не подчиняется. Поэтому я лишь упираюсь лицом в его плечо. Он сжимает меня в объятьях, и я даю волю слезам. Мы стоим так минут пять. Я плачу, а он меня успокаивает, говоря лишь Все будет хорошо и гладя меня по спине. Слезы прекращаются, и я лишь всхлипываю у него на плече. Но он не выпускает меня из рук. — Все хорошо? Я лишь киваю. Он отпускает меня, на миг сильнее сжав объятья, и смотрит на меня. Мне стало заметно холодно, и я поежилась. Но он посмотрел на меня, молча спросив наверное тысячный раз: Все нормально?. И я снова киваю. Мы садимся в машину и продолжаем ехать. Фаркл приоткрыл окно, и мои волосы летят в разные стороны. Но меня это не волнует. Он понял все. Но не стал расспрашивать. Это подняло мое мнение о нем в несколько раз, но мне нужно было кому-нибудь выговориться. Прямо сейчас. Я повернулась в его сторону, захотев видеть его лицо, когда я буду рассказывать. — Несколько лет назад, — начала я, — мою подругу Джексику сбила машина. За рулем были пьяные подростки. Их конечно наказали, но не сильно. А жизнь ее они все-таки отняли. Вот так коротко. Но на большее не хватит воли. Минкус не отрывает взгляда от дороги, но еле заметно кивнул. — Но ты это и так уже знаешь. Ты говорил, что хочешь узнать меня по-лучше. Может сейчас? Слава Богу, трасса пустовала, потому что Фаркл на миг повернулся ко мне, затем снова посмотрел на дорогу, удостоверившись в ее свободности, и опять посмотрел в мою сторону. — Ты уверена? — на его лице было неподдельное удивление. Собственно как и на моем. Я киваю в ответ. — Да. Конечно, идеальным вариантом была бы Майя, но мне нужно кому-нибудь выговориться прямо сейчас. А в машине кроме нас двоих никого нет. Смекаешь? Я грустно ухмыляюсь, и он вместе со мной. Пираты Карибского моря. Фильм детства. Она восторженно удивляется и на миг отпускает руль, подняв руки в воздух. — Ты смотрела? — Ага. Кто его не смотрел? — это был скорее риторический вопрос, но Фаркл решил ответить не раздумывая. — Много кто не смотрел, — его широкая улыбка начинает исчезать, — но ты отходишь от темы. Согласно киваю головой и начинаю рассказ. Рассказала все. Все мои страдания, боль. Все эмоции. Мое состояние, поступки, замкнутость — абсолютно все. Рассказала про то, что задержалась в родном городе на год из-за того, что боялась. И это наверное в первый раз, когда я это произнесла в слух. Раньше я понимала это, но не осознавала. Когда я уже почти рассказала, из моего горла послышался всхлип. Я и сама не поняла, как начала плакать. Опять. Навзрыд. В миг я оказываюсь в объятьях Минкуса. Его сердцебиение немного убаюкивает и успокаивает. И что-то в этом есть такое родное и уютное. Опять. Почему я это чувствую к нему? Слезы льются еще минуту, я снова успокаиваюсь, и все же продолжаю лежать на плече Фаркла. Он просто дал мне выговориться, не повторяя, как все, что они соболезнуют и сочувствуют. Он просто прижал одной рукой меня к себе, а второй вел машину. Но все же я отстраняюсь. Он начинает говорить резко — я этого даже не ожидала. — Райли… — Что? — Не замыкайся в себе. Пожалуйста.