Ненависть

Оставшаяся часть дороги прошла весело. Мы шутили и смеялись, подпевали песням по радио, хотя не умеем петь. Я забыла о том, что еще несколько минут назад я плакала навзрыд. Сейчас я улыбалась, даже позабыв, зачем и куда мы едем. Веселье прервало сообщение от Джоша. Я выехал в Бруклин. В городе невероятные пробки. Несколько раз писал Огги, но он выключил телефон. Если что-то станет известно — напиши мне. Хмыкаю и бросаю телефон обратно в карман. — Кажется у него проснулась совесть, — сказал Минкус, повернувшись в мою сторону. — Ни черта ничего у него не проснулось, — отрицательно закивала головой я, поджав губы, — единственное, что могло проснуться — уже проснулось и это инстинкт самосохранения. Фаркл вопросительно смотрит на меня. Я поворачиваюсь корпусом в его сторону, так что теперь мои ноги почти лежат на коробке передач. — Мои родители убьют его, если узнают, что он причастен к этому. Но было бы хорошо. А то он и меня так пытался «совратить». — Видимо ты тогда была слишком юна, чтобы ехать в другой город к своей второй половинке, — он вздергивает бровь, как бы говоря мне, что все итак понятно. — Это было на этой неделе. Видеть его лицо в этот момент — это что-то с чем-то. Смесь удивления и вопроса. Я давно так не смеялась. И пока я закатывалась в очередном приступе смеха, он повернулся в сторону лобового стекла и пристально всмотрелся в дорогу. Серьезно? Обиделся из-за того, что я посмеялась над ним? У меня тоже есть полное право обидеться на него, но я же держусь. Поэтому, желая, чтоб мы снова вместе шутили и разговаривали ни о чем, а подвинулась к нему ближе и обняла, положив голову ему на плечо. — Да ладно, Минкус. Не обижайся. Просто твое выражение лица в этот момент было великолепным. Я не сдержалась, — он все так же внимательно смотрел на дорогу, ловко переключая скорости одной рукой. Я надула губы и сделала щенячьи глазки, но так как он не смотрел на меня пришлось идти на отчаянные меры. Поцеловав его в щечку, я резко отстранилась и повернулась к своему окну, еле сдерживая улыбку. Он резко прибавил скорость, от чего я вжалась в сиденье. — Что ты творишь? — моему возмущению не было предела, но вот страх захватил меня в свои цепкие объятья, отказываясь отпускать. — Пожалуйста, помедленнее! — Извини. Скорость он все же сбавил, но страх все еще остался. Серьезно? И из-за чего меня так пугать? Из-за поцелуя в щечку? Не могу сказать, что я так целовала кого-то. Только если родителей и родственников. И конечно же Джексику. Но почему-то этот факт меня в тот момент не смущал. Я становлюсь слишком открытой для него. А он все так же непонятен мне. В машине повисло напряженное молчание, и я разрушаю эту тишину, убивая двух зайцев сразу. — Расскажи о себе. Он тяжело сглатывает. Пытается не подать виду, но все равно заметно напряжен. Что же это такое? Чего бы это ему так волноваться? — Ну я Фаркл Минкус. Мне 19 лет, учусь на писателя, 2 курс… — он останавливается, увидев выражение моего лица. — Что? — Минкус, я спрашивала не твою биографию. Я спрашивала какой ты! А биографию может узнать любой. Просто зайду в соц. сеть и все увижу… — но он меня резко перебивает, так же пристально смотря на дорогу. — Я не распространяю личную информацию о себе в соц. сетях. Чтобы узнать это, люди должны мне понравиться так, чтобы я смог им доверять. Так что, то что я тебе сейчас рассказываю — это не каждый может услышать. Закатываю глаза. Да уж. Какие мы важные. Хмыкаю и поворачиваюсь к окну, не горя желанием продолжать разговор. Почему он такой непостоянный. Несколько минут назад — заботливый, а сейчас уже ведет себя как… Не знаю даже как его назвать. — Хорошо. Что ты хочешь от меня услышать? Мой любимый фильм, сериал, певец, жанр музыки, актер, актриса или что? А? Я резко повернулась к Фарклу. Он смотрел в мою сторону, явно немного злясь, но меня в данный момент это совершенно не тревожило. Почему я должна открыться ему, а он будет продолжать оставаться для меня загадкой? Теперь моя очередь узнавать правду о его жизни. — Я хочу узнать тебя. Хочу узнать смешные моменты твоей жизни. Хочу узнать о твоей семье. О тебе. Почему я открылась тебе, а ты остался тайной? Разве я не могу узнать? Разве я не внушаю тебе доверия? В Ответ лишь поступила тишина. Он продолжал смотреть в сторону дороги. Я еще секунду смотрела на него, а затем повернулась к окну. Мы въехали в город. Минут пять мы не разговаривали друг с другом, а я даже не шевелилась. Почему он так поступает? Почему ведет себя как тварь, после того как я показала свою слабость перед ним? Он что думает, что я каждому могу показать свои страхи? Ответы на эти вопросы я наверное никогда не узнаю. Минкус останавливается около магазина, кто-то проголодался. Но меня он настолько выбесил за последние тридцать минут, что как только он заходит в магазин за едой, оставив меня одну в машине, я быстро беру свои вещи и вылезаю из машины. Меня совершенно не волнует тот факт, что я не знаю как доберусь до Нью-Йорка обратно, у меня были конечно деньги с собой, но не факт, что этого хватит. И уж тем более меня не волновал тот факт, что каким-то образом, возможно, Минкус начнет волноваться обо мне. Что за чушь? Конечно же не будет. Закидываю рюкзак на плечо, поправляю хвостик на голове, проверяю время на телефоне. 13:17. Ну что ж, Оггастус. Тебе придет конец, когда я найду тебя.

***

Пару часов я хожу по улицам Бруклина и ищу взглядом знакомые лица. На большее я не способна, да и не тем голова сейчас забита. Как бы я не пыталась выкинуть мысли о Минкусе из головы, все тщетно. Он прицепился к моему сознанию как клещ какой-то. На все же на несколько минут мне удается очистить голову от ненужных мыслей. Вижу забегаловку и только сейчас понимаю насколько проголодалась. Минут за пять покупаю себе вегетарианский сэндвич и колу, и снова на поиски. Через час я уже настолько выдохлась, что мои ноги гудели от боли. Присаживаюсь на скамеечку в парке, который так удачно оказался рядом, и проверяю телефон. Ни одного звонка от Джоша и Огги. Но зато несколько пропущенных от неизвестного номера. Хмурясь вчитываюсь в цифры номера, но все равно не припоминаю такого номера. Наверняка ошиблись номером. Убираю телефон обратно в карман. Ого оказывается уже стемнело, но фонари еще не работают. Встаю со скамейки и двигаюсь в сторону выхода из парка. — Стоять. Земля медленно уплыла из-под ног, но я остановилась. Ко мне сбоку подошел какой-то парень сомнительной наружности. Тяжело сглатываю и не двигаюсь. — Что же мы молчим? Хотя правильно. Лучше бы тебе просто молча пойти со мной. Я не двигаюсь, но когда он начинает подходить ко мне ближе, срываюсь с места и бегу. Но он меня нагоняет, хватает за плечи резко разворачивает меня к нему лицом. Я пытаюсь вывернуться из его хватки, кричу, за что получаю звонкую пощечину. Щека горит и по ней же проскальзывает слеза, а затем еще и еще. Закрываю глаза, уже смирившись, но затем хватки нет. В шоке разворачиваюсь к происходящему, и картина меня удивляет. Минкус дерется с этим парнем. Несколько ударов в нос, в челюсть, живот и хрен знает куда еще — я не могу разобраться. Но когда парень падает от бессилия на землю, Минкус бьет его в лицо один раз. И парень теряет сознание. Минкус поворачивается в мою сторону. Губа разбита, бровь рассечена, из носа льется кровь, а на скуле ссадина. Но не только это меня пугает. Пугает его взгляд. Злость с беспокойством. Но больше злости. Поэтому, когда он начинает подходить ко мне ближе, я делаю шаг назад, ожидая криков. Но он на миг останавливается, и вновь продолжает подходить ко мне. Берет мое лицо в свои руки и бережно осматривает его. И когда я зажмуриваюсь, ожидая повышенной громкости его голоса, я слышу негромкий, но грозный голос. — О чем ты думала? Райли, чем ты думала? Какого черта, выйдя из магазина, я не увидел тебя рядом со мной в машине? Какого черта я должен был искать тебя по всему Бруклину, а? Отхожу от него на шаг назад. Я молчала, но теперь не стану. — Ты ничего мне не должен. Ни-че-го. Ты же так сам думаешь. Когда я открылась тебе, ты все равно молчал о себе. Я ничего о тебе не знаю. И когда я попыталась узнать, ты повернулся ко мне своей пятой точкой. И после этого ты спрашиваешь о чем я думала? Я думала как бы поскорее уйти от своей ошибки. От причины своей ошибки. Ясно, Минкус? Только сегодня с утра ты попросил меня все забыть. А в итоге и суток не проходит, как ты ведешь себя как полное дерьмо. Я не успеваю, Фаркл. Не успеваю за твоим переменчивым нравом. Мы молчим. Никто не хочет делать первый шаг, но обработать раны Минкуса нужно. Все таки он меня спас. Поэтому подхожу к нему ближе и спрашиваю, есть ли у него в машине аптечка. Его кроткого кивка хватает, чтобы я пошла к выходу из парка, почему-то не сомневаясь, что он пойдет за мной. Машина стоит у самого входа, Фаркл открывает ее и садится, я же делаю тоже самое. Усаживаюсь на кресле, лицом в сторону водителя. Конечно неудобно, но видеть как его идеальное личико, которое так бесит, обливается кровью — страшно. Он подает мне аптечку, я вытаскиваю из нее ватку и перекись водорода. Две ватки он уже поставил себе в нос, попытавшись остановить кровотечение. Вроде бы помогло. Беру смоченную в перекиси ватку и провожу ею по рассеченной брови Минкуса. Он не двигается, и я перевожу взгляд на его глаза. Они смотрят прямо на меня, и теперь я не могу отвести взгляд, поэтому, продолжая смотреть ему в глаза, снова провожу по ранке. Я вытаскиваю ватки из носа, проверяя, что кровь уже не льется. Слава Богу. Бровь я уже обработала, теперь провожу ваткой по скуле, но Фаркл даже не хмурится. Так же пристально смотрит на меня. Я никогда не любила такие взгляды в мою сторону, но от него такие знаки были… приятны? Выкидываю эти мысли из головы и перехожу ваткой к его губам. Перекись шипит на его сухих губах, и я от этого рефлекторно облизываю свои. — Ауч, — он до сих пор не сводит с меня глаз и сказал это будто на рефлексе, — щиплется. Хмыкаю в ответ, но не могу отвести взгляд от его серых глаз, так же как и он не может отвести от моих. — Мгновенная карма, — он ухмыляется, но так легко и непринужденно, что казалось, будто и не было тех криков сейчас в парке. Но его улыбка быстро пропадет и он мне говорит абсолютно серьезным голосом: — Подуй. — Что? — немного отойдя от ступора, задаю вопрос, который тяжело мне дается, хоть он и такой короткий. А он все так же серьезно смотрит на меня. — Подуй. Я немного дую на его губу, и они расплываются в мягкой еле заметной улыбке.