I'm here, and waiting for you.

Patiens* - c лат. "пациент".

- Как Вас зовут? - Чжан Исин. - Сколько Вам лет? - Двадцать три. - У Вас есть жена, дети? - Нет. - Вы живете с родителями? Кто такой Ким Чондэ? И почему в качестве опекуна он выбрал Вас? - Я.. я не знаю. - Где сейчас Ким Чондэ? - Я не знаю, извините.. Эта история приключилась со мной три с половиной года назад. Я жил один, работал врачом в местной больнице. Никогда не был женат и девушек не заводил, не было времени. Так как я появлялся дома от силы два-три раза в неделю, больница была для меня вторым домом. Именно там я познакомился с неким Ким Чондэ, страдающим неврозами и бессонницей. Парень был младше меня на год. Не разговорчив, с торчащими во все стороны волосами, аккуратными, но большими ушами и грустными шоколадными глазами. Казалось, что парень столько повидал в своей жизни, что даже самый мудрый человек не смог увидеть. Первое время я не мог найти к нему подход; он швырял тарелки, не разговаривал с персоналом, часто убегал из палаты, а по ночам и вовсе смотрел в окно, в одну и ту же точку. Так бы продолжалось очень долго, пока его личную карточку не передали на мой стол. - Ким Чондэ? – парень, нехотя, поднял на меня недовольный взгляд, отвечать не стал. - Я твой новый лечащий врач. Меня зовут Чжан Исин, - подойдя к койке больного я продолжил. – Тебя, наверное, не очень-то устраивает расклад многих вещей, и я не знаю что с тобой было в прошлом, однако, люди настолько коммуникабельны, что свыкаются с происходящим. Я надеюсь, мы подружимся и ты пойдешь на поправку, но это не означает, что я буду вести себя с тобой так, как предыдущий врач. И не люблю когда меня не слушают и не идут на встречу. После данной «речи» я вышел из палаты, а пациент Ким Чондэ не проронил ни слова, впрочем как и его лицо: не исказилось хоть в единой эмоции. Я делал то же, что и всегда: обходил палаты, проводил осмотры, назначал лекарства. К Чондэ я заходил в последнюю очередь, потому что знал, что мой визит затянется больше, чем на полчаса. Первый месяц он вообще никак не реагировал, все так же молчал, а по ночам смотрел в одну точку. Однажды все изменилось. В начале августа было небольшое ЧП с его участием. По палатам, как обычно, разносили еду, и медсестра чем-то не угодила Ким Чондэ, на что он решил с помощью вилки прогнать девушку. Быстро сообразив, что вилка не лучший вариант, пациент взял, не понятно откуда, скальпель и только было набросился на девушку, но на его пути оказался я, а точнее мои шея и рука. Ловким движением я выбил из его руки скальпель, а самого пациента увалил на койку, сев сверху. - Дорогой пациент, Вам не говорили, как нужно себя вести?! - такого выражения лица я никогда у него не видел: ошарашенные глаза, которые вот-вот вылетят из орбит, учащенное дыхание и дрожащие губы. - Еще раз выкинешь что-то подобное, Ким Чондэ, и мои меры лечения будут жестокими, - я забыл про рану, полученную секундами ранее, а когда кровь испачкала одежду парня, я быстро слез с него и вызвав мед сестер, наказал им переодеть горе-дебошира. Обработав раны в своем кабинете я услышал стук в дверь. Как оказалось потом, тот самый Ким Чондэ хотел, чтобы я снова пришел к нему в палату, зачем мне так и не объяснили. Как я узнал, когда пришел к нему в палату, парень хотел извиниться, но не знал как ему это сделать. Поэтому он просто обнял меня и прижался, когда я сел на край его койки. Сначала я был ошарашен, потому что от пациентов можно ожидать чего угодно, а потом и сам не заметил, как обнял его в ответ. После того случая я начал заходить к нему посреди ночи, чтобы не только убедиться что все в порядке, но и просто составить компанию этому, молчаливому как статуя, силуэту, встречавшему рассвет в одиночестве, царившем в четырех стенах его палаты. Я часто рассказывал ему что-то из жизни, но не знал, слушает он меня или нет. Его лечение вот-вот должно было закончиться, а он все так же не был разговорчив, до определенного момента. В ночь на двадцать пятое августа я, наконец-то, услышал его голос: - Тебя скоро выпишут, а ты до сих пор ни с кем не заговорил, и это не очень хорошо. Ким Чондэ, как твой лечащий врач, я не… - Я знаю.. – я был ошарашен. Хриплый голос, но сам тембр очень мягкий. Впервые что-то настолько приятное на слух. Замолчав на несколько секунд, я прокручивал в голове его «я знаю» и обдумывал, не было ли все это слуховой галлюцинацией, как оказалось, нет: - Не хочу.. - Что? - Выписываться. Уходить. Не хочу. - Это случится рано или поздно, независимо от того, хочешь или нет. Где твои родители? - Их нет.. – это были очень тихие слова, но в них, помимо безразличия, проскальзывали нотки одиночества и отчаяния. После этого он не проронил ни слова и просто так же продолжил смотреть куда-то вдаль, ожидая очередной рассвет. Ожидая, когда холодный свет, плавно переходящий в теплые лучи, озарит его палату красками, пусть эти краски и будут цвета больничных стен.