Здравствуйте, мистер Бейн

Каждый человек просыпается по-разному. Кто-то, проснувшись, ещё долго лежит и нежится под тёплым пушистым одеялом, накрыв им себя с головой. Кто-то, потянувшись всем телом, разминает мышцы и любуется видом из окна. Кто-то вскакивает, как при пожаре, и начинает судорожно собираться, потому что должен выйти через десять минут. А кто-то — Александр Лайтвуд, который просыпается от того, что на нём скачет любимая и очень вредная сестра. — Надо было сожрать тебя ещё зародышем в утробе нашей матери, — прошипел Алек, сталкивая с себя Изабель, от чего та, не удержавшись, рухнула на пол. — Между прочим, с дамами так не обращаются, Алек, — Изабель сидела на полу и тянула на себя одеяло, чтобы с концами вытащить брата из царства Морфея. — С дамами? У тебя яйца крепче, чем у Саймона, — Алек встал с кровати, бросив одеяло на Изабель, и направился в ванную комнату. — У меня есть сиськи, — пожимая плечами, парировала Изабель. — У Дастина Хэлфса, который сидит рядом с нами на физике, они тоже есть, и больше твоих будут, — Алек ловко орудовал зубной щёткой во рту, из-за чего половина слов проглатывалась, но Изабель всё равно поняла, о чём речь. — Он больше меня самой раза в три будет. Ладно, моя миссия выполнена, ты оторвал свою задницу от матраца, поэтому до встречи внизу, — послав брату воздушный поцелуй, Иззи удалилась в свою комнату. Алек привёл себя в порядок, закинул в рюкзак необходимые вещи и отправился на кухню, где уже собралась вся семья. Родители как всегда были погружены в новости свежей газеты, а Иззи наманикюренными пальчиками стучала по экрану телефона и, судя по выражению лица, переписывалась она с Саймоном. Завтракать особо не хотелось, поэтому хлопья с молоком плавали в миске только для вида. Все мысли крутились только вокруг мистера Бейна. В один момент вся жизнь сошлась только на одном человеке. На прекрасных зелёных глазах с жёлтыми маленькими крапинками. На очаровательной линии губ, которые хотелось целовать, забывая о кислороде, который так необходим для жизни. На сильных руках, в чьих объятиях хотелось оказаться холодными ночами. Всё это стало центром личной вселенной, наркотиком, дозу которого хотелось получать ежесекундно, наплевав на все запреты и последствия. Как человек может стать таким родным и желанным всего за несколько суток? Как человек может быть так близко и так необъяснимо далеко? Как человек может быть таким отстранённым и холодным, хотя по глазам видно, что хочет… хочет быть рядом, быть одним целым. Неужели какой-то статус, возраст и прочая ерунда могут быть таким огромным препятствием? — Ауч! — из глубокомысленных дум Алека вывела резкая боль в районе колена, как раз там, куда пришёлся удар лакированной туфелькой, — Иззи, какого чёрта? — Алек проследил за траекторией кивка сестры и встретился взглядом с отцом. — Алек, я спросил, как вчера прошёл первый день в школе, — улыбнулся Роберт. — Нормально, — пожал плечами младший Лайтвуд, — те же лица, те же стены. — Ты с таким энтузиазмом ковыряешься в миске, что можно подумать, ты безответно влюбился, — Алек поднял голову, но тут же отвёл взгляд. — Понятно, и кто она? — Она… — Брось, Алек, мне тоже было семнадцать, и я тоже учился в школе… Так, девочки, прекратите! — Мариза и Иззи тихонько хихикали над сложившейся ситуацией, текущей беседой отца и сына и, особенно, над цветом лица Алека, который мог спокойно слиться с красными кухонными занавесками. — Я лишь хочу сказать, что если у тебя поставлена цель — добивайся. Ты — Лайтвуд. — Я тебя понял, отец, — Алек скромно улыбнулся и поставил миску с нетронутым завтраком около раковины. В коридоре он остановился около зеркала, разглядывая своё отражение. Волосы, как всегда, уложены в творческом беспорядке, чёрные джинсы чуть облипают стройные длинные ноги, а рукава тёмно-синей рубашки подвёрнуты до локтей. В голове всё ещё звучали слова отца: «Ты — Лайтвуд», «Добивайся». — Знал бы ты, отец, кого я хочу добиться, — подумал про себя Алек, расстёгивая рубашку на несколько пуговиц. Изабель заботливо повязала шарф на бледную шею брата и, толкнув того к двери, попрощалась с родителями. — Дааа, Алек, — засмеялась Изабель, пиная ногой опавшую листву. — И кто же эта принцесса? И кто же эта красавица? — А что я должен был ему сказать, Из? — возмутился Алек. — Что вместо упругой груди мне нравится стоящий колом член? Отец мне задницу зашьёт ржавой иглой! Или в утренний кофе насыплет слабительного, чтобы я знал, для чего мне эта задница нужна! А ведь сама знаешь, он может! — Тихо, братик, тихо, — Изабель взяла брата под руку, прижимаясь сильнее, — но ты и правда последние дни какой-то странный. Что случилось? Это из-за того парня из клуба? Он тебя динамит? Он тебя НЕ ДИНАМИТ, а ты не соглашаешься? Или ты уже согласился и поэтому нервничаешь? — Иззи! — Алек очень редко повышал голос на кого-либо, особенно на сестру, но сейчас он действительно находился на пределе. — Всё нормально. — Нет, не нормально, я же вижу, Алек, — Иззи стала перед братом, преграждая тому дорогу, — что случилось? — Это Бейн, — вздохнул брюнет, глядя сестре глаза в глаза. — Мистер Бейн? Новый учитель? А что с ним? — Парень из клуба — это он. Мало того, что судьба любит над ним поржать, она ещё, видимо, решила подбирать музыкальный аккомпанемент под ситуации такого рода. Потому что после его слов на улице наступила гробовая тишина. Ни шума машин, спешащих доставить своих хозяев на работу, ни криков чересчур переживающих мамаш, которые на пол улицы орут своим чадам, чтобы те вели себя в школе хорошо. Даже, казалось, птицы получили культурный шок от такой информации и решили заткнуться. Были слышны лишь одинокие завывания ветра, гоняющего листву, и то, наверное, для того, чтобы Алек не подумал, что он резко оглох. И в этот момент Алек безумно мечтал, чтобы ветер усилился, наклоняя деревья к земле, пронося по воздуху арматуру, крупнорогатый скот и детей до восьми лет. Да что угодно, если это заставит Изабель открыть рот. — Охренеть, — прошептала Изабель, отойдя от шока. Алек глубоко вздохнул и, обойдя сестру, пошёл дальше, кутаясь в тёплый шарф крупной вязки. — Так вот почему он на тебя так пялился? — догнала его Изабель на перекрёстке. — И что он сказал? Вы поговорили? — Он сказал, что всё это полная хрень. Он — учитель, я — ученик. Зачем тогда на сообщение отвечал? — увидев удивлённый взгляд сестры, Алек показал короткую переписку из двух сообщений. — Алек, ты же понимаешь, что с тобой сделает отец, если узнает? А что он сделает с мистером Бейном? — А что он узнает? Между нами ничего нет. Пока что, — Иззи посмотрела на брата с лёгким прищуром а-ля «я знаю, что ты задумал». — Ну, отец сам сказал, чтобы я действовал, я же Лайтвуд. Ну, судьба-судьбинушка, где же твоё музыкальное сопровождение? Двойняшки подходили к зданию школы, сливаясь с толпой учеников, жаждущих новой порции знаний вперемешку с желанием сжечь школу до основания. Именно в этот момент на заднем фоне должен был петь Eminem — Without Me, ну, или Fall Out Boy — Novocaine тоже подошли бы. У входа их ждали Джейс с Клэри в обнимку и Саймон, подпирающий спиной стену и высматривающий в толпе Изабель. Сегодня в расписании Алека не было литературы, но ему ничего не мешало ловить Магнуса по всей школе. Это же не Колумбийский университет, занимающий шесть кварталов. И целую учебную неделю Магнус действительно старался не замечать настырного ученика. Не реагировать на подмигивания, случайные прикосновения при сдаче листочков с ответами на опросы, не засматриваться на чуть оголённую грудь из-за расстёгнутых пуговиц на рубашке. Он оставался невозмутимым даже после инцидента в столовой, когда Изабель якобы случайно пролила горячий кофе на брата, который стоял недалеко от стола, где восседали преподаватели. Естественно, она сразу ринулась снимать с Алека рубашку, выставляя напоказ тот факт, что он следит за своим телом не только на обязательных уроках физкультуры. Внешне Магнус оставался спокоен, но глубоко внутри зарождалось дикое желание свернуть шею каждой девчонке, которая пялилась на Алека в тот момент. Помнится, у одной даже кровь из носа пошла, видимо, давление резко подскочило от увиденной картины. Дикая ломка проходилась по всему телу, выкручивая суставы, когда Магнус следил за тем, как Алек облизывал губы, прикусывал зубами ручку. И Магнусу ничего не оставалось, кроме как идти принимать холодный душ, стоило ему только переступить порог своей квартиры. *** — Магнус! — Рагнор открыл входную дверь запасным ключом, потому что его любимейший друг, накрыв голову подушкой, просто игнорировал трель дверного звонка. — Магнус, ты где? Но ведь что-то мне позвонило в такую рань и попросило приехать. Магнус был обнаружен в гостиной, лежащим на диване в компании почти пустой бутылки скотча и коробок из-под еды на вынос. Хмыкнув себе под нос, Рагнор коварно улыбнулся и дёрнул шторы из плотной ткани в разные стороны, чтобы запустить в квартиру немного солнечного света. Жалобное мычание и невнятные стоны стали отличным доказательством, что хозяин квартиры всё ещё жив. — Зачем звонил-то? — Рагнор сел в кресло напротив лежащего друга, закинув ноги на маленький столик. — Если для опознания тела, то да, подтверждаю, это ты. — Не могу так больше, — промычал Магнус, принимая сидячее положение, — ты даже не представляешь, чего я натерпелся всего за одну неделю работы в этой школе. — Коллеги — козлы и пижоны, ученики — дебилы и раздолбаи, школьный уборщик — биполярный социопат, а Александр такой душка, что ты так бы его и съел. Всё? Или ещё что-то? — Это красное дерево, Рагнор, — прошипел Магнус, сталкивая ноги друга со столика. — А тебе пора на работу, — закидывая ноги на подлокотник кресла, ответил Фелл. — По воскресеньям школа не работает. — Сегодня понедельник. Наблюдать за похожими на предсмертные конвульсии попытками собраться на работу было весьма забавно, однако, чего Фелл никогда не понимал, так этого того, как у Магнуса получалось выглядеть свежим и бодрым после двух дней диких гулянок и запоев. За полчаса он мог спокойно стать похожим на директора солидной компании, что уж говорить об образе школьного учителя. И вот, после двадцати минут метания по квартире перед Рагнором стоял очаровательный стильный мужчина в белоснежной рубашке и небольшой жилетке под цвет брюк. — Ммм, даже для кофе осталось время, — улыбнулся Магнус, направляясь на кухню. — Магнус, — Рагнор, глубоко вздохнув, пошёл вслед за хозяином квартиры, — я понимаю, что ты готовишь изумительный кофе, но ответь только на один вопрос. Какого чёрта я торчу у тебя в полседьмого утра? — Александр… — Нет, — перебил друга Рагнор, — Магнус, нет, только не начинай снова, я тебя умоляю. Я слушаю про этого твоего Александра на протяжении недели. Я с ним уже заочно знаком и единственное, чего я про него не знаю, это сколько он весил при рождении. — Да я думать больше ни о чём не могу, Рагнор! Просто не могу! — Поставив перед другом кружку с горячим кофе и очаровательной пенкой сверху, Магнус принялся разглагольствовать так, словно он на сцене драматического театра. — Знаешь, когда он сидит на моих уроках и о чём-то думает, то… он так забавно делает одно движение. Он сначала облизывает нижнюю губу, а потом закусывает, проезжаясь по ней зубами, что я просто сквозь землю проваливаюсь. От каждого прикосновения кожу обжигает как огнём. А из-за всех его этих провокаций во мне борются два противоречащих друг другу желания. С одной стороны, мне безумно хочется схватить его и разложить прямо на моём рабочем столе… — А с другой стороны? — спросил Рагнор, замечая заминку друга. — Хочется из окна его выкинуть. — Значит, у тебя два варианта, друг мой. Либо разложить, либо выкинуть, — засмеялся Рагнор, — ну, или третий вариант — подать в суд за сексуальные домогательства. Я бы с огромным удовольствием присутствовал на этом громком деле. — Иди ты! — Магнус кинул в Рагнора кухонное полотенце и, поставив кружку в раковину, схватил сумку с необходимыми документами и книгами. Припарковавшись на автостоянке перед школой, Магнус пообещал сам себе, что сегодня же пресечёт все поползновения в адрес своей персоны со стороны Александра Лайтвуда. Оставив пальто и сумку в учительской, Магнус смело шёл в кабинет литературы, где его уже должны были ждать ученики одного из выпускных классов. Он прокручивал в голове план сегодняшнего занятия и повторял свою ежедневную мантру: «Не смотреть в эти чёртовы синие омуты, в которых так и хочется нахрен захлебнуться». Из раздумий его вывел до боли в груди знакомый голос. — Неужели в нашей школе появилась попка симпатичнее, чем попка учителя литературы? — тихо спросил Алек, идя позади Магнуса, на что тот обернулся, выпучив глаза. — Ах, извините, не узнал. Обогнав мистера Бейна, Александр скрылся в кабинете литературы. Магнус оглянулся, рассматривая учеников, стоящих в коридоре, и пытаясь понять по их лицам, услышали они что-нибудь из сказанного Алеком или нет. И, поняв, что ученики плевать на всё хотели, спокойно выдохнул. — С этим пора заканчивать, — подумал про себя Бейн, заходя в кабинет и громко хлопая дверью. Магнус Бейн в компании своих учеников всё ещё терзал Джона Мильтона и его произведения. После того, как ученики с успехом сдали тест по поэме «Потерянный рай», Магнус считал, что из поздних произведений Мильтона важно познакомить юные умы с трагедией «Самсон-боец», проследить, как отразилась в жанре этого произведения традиция античной трагедии и как воплощается в образе Самсона классицистическая цельность характера. Магнус всячески старался избегать зрительного контакта с Лайтвудом, который смотрел на него в упор и, казалось, совсем не моргал. Нет, ну, а что ему ещё делать, когда учитель рассказывает новую тему? Не в носу же ковыряться. Но, несмотря на это, урок прошёл очень даже неплохо, чем Магнус остался весьма доволен, однако расставить все точки было необходимо. — Александр, — окликнул его мистер Бейн, когда ученики направились в сторону выхода, — задержитесь на минуту. Алек обменялся взглядами с сестрой и подошёл к учительскому столу, одной рукой придерживая рюкзак, висевший на плече. Он пристально следил за каждым шагом Магнуса, пока тот медленно шёл к двери, чтобы закрыть её, скрывая их от посторонних глаз. — Как долго это ещё будет продолжаться? — не поворачиваясь к ученику лицом, спросил Магнус, как только закрылась дверь. — Долго, мистер Бейн. — Я, кажется, тебе уже всё объяснил, — Магнус на секунду сжался, слушая приближение уверенных шагов, — тебе, видимо, от скуки больше нечем заняться. — Магнус… — Для тебя я — мистер Бейн, — перебил Алека учитель, всё-таки решаясь посмотреть тому в глаза. — Магнус, я бы бросил все попытки, если бы не видел, что ты хочешь всего этого так же сильно, как и я. Просто, видимо, у одного из нас кишечник тонковат для того, чтобы хоть за что-то бороться. Одним ловким движением руки Магнус развернул и прижал Алека спиной к двери, нависая над ним. Разница в росте была небольшая, Магнус оказался выше буквально на пару сантиметров, но когда они стояли вот так, казалось, что он в состоянии закрыть Алека всем телом, словно защищая от смертельной опасности. — Ты — наивный мальчишка, не знающий, чего хочешь! — прошипел Магнус рядом с ухом Алека, борясь с желанием пройтись по нему кончиком языка. — Я знаю, чего хочу, Магнус, — Алек говорил так тихо, словно шептал какое-то заклинание. Его руки, раздвинув полы пиджака, легли Магнусу на талию, поглаживая, чуть сжимая ткань рубашки. Он с упоением слушал тяжёлое дыхание учителя, ощущая горячее дыхание на своей шее. — Наша личная жизнь сведётся до четырёх стен моей квартиры и уроков литературы, — Магнус вёл носом по щеке, поднимаясь к скулам и опускаясь обратно, — не будет ни походов в кино и рестораны, не будет прогулок в парке, держась за руки, — рука Магнуса легла Алеку на грудь, чуть надавливая, поднимаясь к шее, — мы будем вынуждены скрывать свои отношения ото всех, пока ты не поступишь в университет. Ты этого хочешь? — Алек коротко, но уверенно кивнул, — глупый ребёнок. Магнус, притянув Алека к себе за шею, накрыл его губы своими, чувствуя, как по телу прошла лёгкая дрожь. Казалось, что всё помещение наэлектризовано до такой степени, что в любую секунду всё может взлететь на воздух, превращая всё вокруг в жалкий серый пепел. Алек обхватил Магнуса руками, прижимаясь к нему сильнее, и чуть приоткрыл рот, призывая углубить поцелуй. Именно этот поцелуй можно было считать первым. То, как идеально их губы подходили друг другу, вызывало странный восторг и трепет. То, как горячие языки ласкали друг друга, заставляло всё внутри скручиваться в тугой узел, перехватывая дыхание, словно на американских горках. В груди бушевал дикий пожар, сжигая изнутри, по венам вместо крови растекалась жгучая лава, заволакивая разум, а недостаток кислорода сжимал лёгкие. Парням стоило огромных усилий оторваться друг от друга, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Всё ещё держа глаза закрытыми, Магнус чуть прикусил нижнюю губу Алека, вырывая лёгкий вздох. — Глупый…