Здравствуйте, мистер Бейн

Новый календарный год принёс с собой не только зимние каникулы, но и новую порцию учёбы, которой ученики были не особо рады. Просыпаться холодным утром и в темноте направляться в школу, сидеть в классах и слушать непонятный трёп учителей, да ещё и пытаться это всё запомнить. Были и куда более интересные варианты времяпрепровождения, но кто будет спрашивать подростков. Есть одно простое слово: НАДО. Поэтому день за днём, в ожидании новой порции каникул или хотя бы выходных, молодёжь была вынуждена отсиживать попы на жёстких стульях, впитывая новые порции знаний. Пушистый белый снежок медленно сменялся слякотью и грязью, ртутные столбики поднимались вверх и радовали глаз приближением весны. Серое небо с редкими голубыми проблесками, голые деревья, лужи с грязным снегом по краям — не самая прекрасная и романтичная картина. Единственное место, где можно было встретить капельку красоты, это магазины и различные заведения, кричащие о Дне Святого Валентина. Школьные коридоры и кабинеты тоже были украшены разнообразными сердечками и цветочками, вызывая у людей головную боль от мыслей, что же преподнести своей половинке в подарок. Романтическое настроение мало кого обошло стороной, поэтому Алек сидел за партой и, под ухмылку Изабель, с упоением слушал Магнуса, который рассказывал об очередных писателях и поэтах. Шарлотта Бронте и её роман «Джейн Эйр», Уильям Теккерей с ярким романом «Ярмарка тщеславия», Оскар Уайльд, написавший философско-символистский роман «Портрет Дориана Грея». Все эти слова были мёдом для ушей помешанного на литературе Лайтвуда, особенно из уст самого сексуального, по его мнению, мужчины. У каждого свой фетиш и афродизиак. Александр следил за каждым движением, за каждым словом и вздохом. Магнус потянулся за методичкой и, открыв её, выронил валентинку, которая была спрятана между страниц. Под шумное улюлюканье и смех учеников он поднял «подарок» и взглянул на Александра. Сразу было понятно, что это не от него, так как от взгляда, которым одарил его Лайтвуд, Бейн должен был как минимум воспламениться. Оставив валентинку на столе, Магнус вернул своё внимание собравшимся в классе подросткам. — Так, молодёжь, хватит рвать диафрагмы, — улыбнулся Магнус, — вам необходимо обратить внимание на особенности композиции романов Диккенса, на структуру сюжетостроения и постараться вывести определенные закономерности, характерные практически для всех романов писателя, — продолжил распинаться Магнус, пытаясь донести до юношеских умов основы английской литературы девятнадцатого века, — также я рекомендую обратить внимание на особенности психологического анализа, на роль символики в контексте романов и на особенности финалов романов. Это ваше домашнее задание к следующему уроку. Адьёс! Как по команде, после звонка на перемену ученики заполнили коридоры, словно маленькие муравьишки, перебегая с места на место. Алек, поймав улыбку Изабель, закрыл за ней дверь в класс, оставаясь с мистером Бейном наедине. — И от кого эта валентинка? — поинтересовался Алек, остановившись около Магнуса. — Не знаю, сладкий, она не подписана. — И какая она по счёту? Магнус вопросительно вскинул брови вверх, обременяя лоб маленькими складочками. — Какая она по счёту, Магнус? Глубоко вздохнув, Магнус запустил руку в свою сумку и выкинул на стол все валентинки, которые нашёл у себя за сегодняшний день. Большие, маленькие, блестящие, покупные, самодельные, подписанные, от тайных поклонниц. — Их здесь около тридцати штук, — улыбнулся Бейн, косясь на Алека, чтобы проследить за его реакцией, — а вот от тебя я ничего не получил. — Я что, на девчонку похож? Алек обвил руки вокруг шеи учителя и притянул к себе, чтобы оставить нежный поцелуй. Он поочерёдно обхватил своими губами сначала верхнюю губу Магнуса, затем нижнюю, чуть оттянув её. Тихий стон учителя стал маленькой наградой, и, вытащив края рубашки из брюк, Алек провёл пальцами по обнажённой пояснице, чувствуя жар, исходящий от чужого тела. Магнус подхватил Лайтвуда под бёдра и усадил на свой стол, углубляя поцелуй и закидывая его ноги себе на талию. — Чёрт, мне каждую ночь снится эта картина, — почти простонал Магнус, отрываясь от губ напротив и переводя поцелуи на нежную кожу шеи. Лёгкие укусы и горячие влажные поцелуи распаляли ещё сильнее, вынуждая Алека сжимать бедра вокруг талии Магнуса всё сильнее и сильнее, абсолютно забывая, где они находятся. Дверь в кабинет резко распахнулась и моментально закрылась обратно, отрывая парней друг от друга. Буквально через секунду в кабинет вошла Изабель, испепеляя обоих взглядом выразительных глаз. — Давайте на секунду представим, что в кабинет зашла не я, — прошипела Иззи, подходя к парням, судорожно приводящим себя в порядок. — Это не то, о чём ты подумала, — стал оправдываться Алек, понимая, что несёт несусветную чушь. — Конечно! Вы тут гладиолусы сажаете! — Изабель отвесила звонкие подзатыльники и брату и учителю литературы, абсолютно не стесняясь того, что Магнус — взрослый мужчина. — Держите себя в штанах, придурки! Схватив свой зонтик, за которым она, в принципе, и пришла, Изабель потянула Алека за собой в коридор, бубня себе под нос что-то о том, какие они оба влюблённые идиоты со спермотоксикозом. И Алек понимал одно — нагоняй от сестры он сегодня точно получит.

***

Алек сидел за столиком маленькой уютной кафешки недалеко от дома и постоянно теребил в руках телефон, то читая полученные сообщения, то судорожно на них отвечая, и оглядывался по сторонам. Он уже пил вторую кружку чёрного горького кофе, когда объект его ожиданий плюхнулся на стул перед ним. — Рассказывай, Алек, — сразу начал Джейс без каких-либо прелюдий и предварительных ласк. — Не понял, что я тебе должен рассказывать? — удивился Алек, косясь на телефон, на который пришло новое сообщение, — вообще-то, это ты меня сюда позвал. — Да, позвал для того, чтобы ты наконец-то рассказал мне, что за хрень с тобой происходит. — Не понимаю, о чём ты, Джейс. — Хватит впаривать мне эту чушь, Алек! Ты меня действительно держишь за идиота? Скажи правду. Ты подсел на наркоту, а на телефон тебе постоянно пишет твой наркодилер? Ты всё время где-то пропадаешь, а отмазки у Изабель уже настолько идиотские, что ей пора «Оскар» давать за актёрскую игру. Мы не общаемся так, как раньше. А апогеем всего стало знаешь что? — Что? — еле слышно спросил Алек, избегая пристального взора золотых глаз. — Одним вечером мне позвонила твоя мать и попросила позвать тебя к телефону. К телефону, Алек! Да я даже не помню, что я ей тогда сказал! Какого чёрта? — Я гей, — не поднимая взгляда, сказал Алек, понимая, что скрывать смысла уже нет, Джейс всё равно не отстанет. — Да, и ТЫ об этом узнал последним, Алек, — усмехнулся Джейс, складывая руки на груди, — я спрашиваю, что за хрень с тобой происходит последние семь месяцев. Я долго терпел и ждал, пока ты сам всё расскажешь, но я дошёл до того состояния, когда готов начать тебя пытать. Алек было открыл рот, но звонок телефона, вещающий об очередном сообщении, предоставил ему несколько секунд. Быстро пробежавшись по тексту, Алек вскочил со стула, накидывая на плечи толстовку. — Слушай, Джейс, — начал Алек, выкладывая на стол парочку купюр за заказ, — мне нужно бежать, но я обещаю, что мы вечером с тобой поговорим. Обещаю. Алек скрылся за дверью, оставив Джейса наедине со своими мыслями и догадками. — Ну уж нет, Алек, пора с этим заканчивать, — сказал Джейс сам себе и вышел вслед за другом. Джейс чувствовал себя героем какого-то боевика, когда следил за Алеком, прячась за углом или дверью какого-нибудь магазина. Алек шёл быстрым уверенным шагом, словно знал, куда именно идти, пока не оказался во дворе каких-то домов. У Джейса начинало сосать под ложечкой то ли от незнания, где он находится, то ли от того, что наконец-то выведет друга на чистую воду. Прячась за углом одного из домов, Джейс увидел, как Алек садится в машину, которая казалась знакомой, но кому она принадлежала, блондин не мог вспомнить, поэтому подошёл ближе. Открыв в изумлении рот, Джейс остановился, вглядываясь в очертания двух молодых людей, поглощённых поцелуем. Не в состоянии пересилить любопытство, Эрондейл обошёл машину, вставая перед лобовым стеклом. — Нихрена себе! — вырвалось у Джейса, когда он увидел, как язык мистера Бейна исследует рот его друга, а тот даже не сопротивляется. Скорее наоборот, получает неимоверное наслаждение. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, парни оторвались друг от друга, поворачиваясь в сторону Джейса, на лице которого уже вовсю гуляла его фирменная ухмылка.

***

Алек вышагивал по школьному коридору, широко улыбаясь от того, как грели душу билеты в театр, лежащие во внутреннем кармане его куртки. Как только они с Магнусом узнали, что в апреле в театре будут ставить Шекспира, Бейн прожужжал все уши о том, что они обязательно должны пойти и насладиться бессмертной классикой. Алек выбрал «Сон в летнюю ночь». И не только потому, что это была его любимая пьеса, но и потому, что премьера совпадала с его днём рождения. Алек не мог упустить шанса сделать такой сюрприз Магнусу. Именно поэтому Алек оказался в школе в субботу после обеда, когда занятия уже давно закончились, направляясь к кабинету литературы, где должен был зависнуть учитель литературы, составляя тест на предстоящий экзамен. Мысли об открывающихся перспективах не могли не будоражить. Алеку исполнилось восемнадцать, до выпуска из школы остался месяц, и после этого они с Магнусом плевать хотели на общественное мнение. Алек постоянно думал о том, что они скоро смогут быть нормальной парой, не будут скрываться и врать друзьям, может быть, Алек даже решился бы познакомить Магнуса с родителями. Они смогут ходить в кино и целоваться на людях, гулять в парке, держась за руки. Это было так волнительно — ждать того момента, когда перед ними откроется новый мир и новые возможности. Во внеучебное время школа казалась непривычно тихой. Шум, галдёж, стук металлических дверей шкафчиков — всё это за одиннадцать лет стало таким родным, даже вечно мигающая лампочка на потолке, которую, видимо, никто не в состоянии поменять. А в такой тишине, оказалось, она ещё и противно трещит. Жёсткая подошва ботинок звонко стучала по застеленному линолеумом полу, отражаясь гулким эхом. Алек целенаправленно шёл к единственному кабинету, в котором в это время горел свет, но, подходя ближе, он смог различить два голоса. Один из них стопроцентно принадлежал Магнусу, а второй — женский, в нём Алек узнал учительницу химии Камиллу Белкорт. Гонимый природным любопытством, Александр остановился около приоткрытой двери, заглядывая в небольшую щёлочку и вслушиваясь в разговор. -… и теперь я должна заменять её две недели? — вздохнула Камилла. — Эти дети сведут меня с ума. — Ну, скоро каникулы. Сможем отдохнуть. Осталось только выпускников выпроводить, — улыбнулся Магнус, не отрывая взгляда от своих бумажек. — Да, насчёт отдыха. Как тебе та выставка, где мы встретились? Не жалеешь, что отказался от обеда со мной ради того, чтобы отвезти глупого мальчишку домой? Магнус сразу вспомнил их свидание с Алеком. Они пошли в галерею на выставку картин одной знакомой Магнуса и держались, как и всегда, отстранённо, просто как ученик и учитель, встретившиеся в одном месте. Но они были вместе и этого вполне хватало. Они мило болтали за чашечкой кофе в небольшой кафешке перед тем, как пойти на выставку, и безумно мечтали сплести пальцы, положив руки на стол прямо перед всеми, заявляя о своих отношениях. Они бурно обсуждали каждую картину, которая встречалась на их пути, спорили, смеялись. Это можно было бы назвать идеальным свиданием, если бы не пара смущающих деталей и встреча с Камиллой Белкорт посреди галереи. Платиновая блондинка с холодными зелёными глазами одарила Лайтвуда презренным взглядом, ловя в ответ точно такой же. Парни, стараясь не выдавать своей нервозности, объяснили всё случайной встречей, как и планировали, но Камилле, видимо, было плевать на детали. Обхватив одной рукой учителя литературы вокруг спины, девушка, наплевав на гневный взгляд юноши, прижалась к коллеге и предложила пообедать вдвоём, только она и Магнус. Получив вежливый отказ, Белкорт удалилась, пообещав Бейну, что они обязательно увидятся вне рабочей обстановки в следующий раз. — Александр вовсе не глупый, — игнорируя ухмылку блондинки, возразил Магнус, — он очень смышлёный парнишка, уверен, что он далеко пойдёт. — Ну конечно, вцепился в тебя, как клещ, — хмыкнула Камилла и, увидев недоумённый взгляд собеседника, продолжила, — ой, брось, я же вижу, как он на тебя смотрит, как держался рядом с тобой в галерее. Я думала, он готов меня растерзать, когда я позвала тебя прогуляться. Он влюблён в тебя, Магнус. По спине Бейна пробежал лёгкий холодок, а ноги, наплевав на законы природы, стали ватными, блокируя даже малейшее движение. Неужели кто-то обратил на это внимание? Они же так старались держать расстояние на людях, в коридорах школы лишь изредка удосуживали друг друга банальным приветствием ученика с учителем, не задерживая взгляда. Не могли же они так просто спалиться. Хотя кто ищет, тот найдёт. — Он — подросток, что с него возьмёшь? — попытался отшутиться Магнус. — Гормоны бушуют так, что крышу сносит. Они же в этом возрасте о сексе думают каждые восемь секунд. Вот и не даёт мне прохода. А откажешь, то сразу в депрессию, страдания. Вот и терплю раздевающие взгляды и преследования. Перебесится рано или поздно. — Тяжело, наверное, быть таким красавчиком? Знаешь, меня это даже заводит, — улыбнулась Камилла, наклоняясь перед Магнусом и выставляя открытое декольте на обозрение. Что ответил Магнус, Алек уже не слышал, потому что в ушах звенел ветер из-за быстрой ходьбы, а в голове набатом стучали слова, сказанные любимым человеком. Хотелось только одного — уйти, как можно дальше от всего этого, и забыть, как страшный сон. А куда идти? Домой? Была огромная вероятность, что дома Изабель с Саймоном устроили своё мини-празднование по случаю дня рождения, а мешать им своими разборками не очень хотелось. Позвонить Джейсу? Тот его сразу потащит в бар и, напившись, отправится к Магнусу чинить справедливость. И сидеть в баре одному… Это не самый хороший вариант, поэтому сейчас длинные ноги несли Лайтвуда по знакомому маршруту в дом, который он до этой минуты считал родным и любимым…

***

Магнус поднимался по лестнице, звеня ключами и напевая себе под нос какую-то весёлую песню, которая засела у него в голове с самого утра. Настроение было соответствующим мелодии, даже несмотря на недавний инцидент с Камилой Белкорт. Оставалось только надеяться на то, что девушка всё поняла и бросила это гиблое дело — привлечь к себе учителя литературы. Магнус уже давно понял, что целиком и полностью принадлежит только Александру, только ему и больше никому. Что он больше никого не может представить рядом с собой, всё время возвращаясь мыслями к голубоглазому мальчишке, который украл его сердце. Повернув ключ в замочной скважине, Магнус прошмыгнул к себе в лофт и, бросив сумку в коридоре, направился прямиком на кухню, в которой горел свет. — Александр? Какой приятный сюрприз, — улыбнулся Магнус, подходя ближе, — а я как раз собирался тебе… звонить… Пробежавшись по обстановке, взгляд Магнуса задержался на бутылке виски и бокалу с янтарной жидкостью в руке Алека. Внутри сразу же что-то ёкнуло, а по телу пробежал лёгкий холодок, ведь Магнус прекрасно знал, что после того инцидента в подворотне Алек не пил, даже когда ходил с друзьями в клуб. — Вискарик? — усмехнулся учитель. — Надеюсь, не без повода? — О, не переживайте, мистер Бейн, — одним глотком осушив стакан и чуть сморщившись, Алек откинулся на спинку стула, — он есть у меня. Не каждый же день исполняется восемнадцать лет. — То есть, когда я тебя спрашивал про твой день рождения и ты отнекивался, ты, таким образом, тянул до последнего? — спросил Магнус, усаживаясь напротив Алека и переплетая их ноги вместе. — В чём смысл? — Не знаю, — пожал плечами Лайтвуд, отодвигаясь от парня и противно скрипя ножками стула по паркету, — хотел сделать сюрприз. Алек кинул перед Магнусом пару билетов. — Сегодня ставят «Сон в летнюю ночь». Хотел пригласить тебя. Потом сходили бы куда-нибудь, посидели, только ты и я. Я за этим и в школу-то попёрся в это время, но стал невольным свидетелем твоего разговора с этой… сукой. Алек с грохотом подставил стакан на стол, отчего Магнус невольно дёрнулся. — И как много ты слышал? — поинтересовался Магнус, наблюдая за тем, как играют желваки на лице юноши. Но больше всего его волновали глаза. Точнее полное отсутствие в них каких-либо эмоций. Ни грусти, ни ярости, ни боли. Ничего. — Достаточно. — Я отказал ей. — Значит, вот кто я? Озабоченный подросток? — будто игнорируя слова Магнуса, спросил Алек. — Влюбился в тебя и не даю прохода? Маньяк? Преследователь? Эмоционально-нестабильный ребёнок, который чуть что, побежит с крыши кидаться? — Александр, я не… — Не надо мне ничего объяснять. Я услышал то, что услышал, без какого-либо подтекста и двойного смысла. Алек на ватных ногах вышел из-за стола и в гулкой тишине направился к выходу. Путь от кухни до входной двери казался таким длинным, пол, словно зыбучий песок, был готов утащить в свои объятия и даже не подавиться, а воздух обжигал лёгкие так, будто был прямиком из пустыни. Жестокой, беспощадной, наслаждающейся твоими страданиями и жаждой. Магнус, казалось, просто прирос к стулу, на котором сидел. Тело сковало с такой силой, что было тяжело дышать, и каждый вдох отражался дикой болью в рёбрах. Придумать план по спасению отношений оказалось абсолютно невозможным, потому что все мысли улетучились в один момент, оставляя в голове лишь звонкий свист сквозняка. Перед глазами сразу предстала картина, как он разговаривал с Камиллой. Хотелось как лучше и правильнее, а получилось как из жопы. Магнус подорвался со стула, опрокидывая его на пол, и отправился вслед за Лайтвудом. — А что ещё я мог ей сказать? — дрожащим голосом спросил Магнус, понимая, что в любую секунду может дать волю слезам, которые так и норовили прокатиться по его щекам. — Что угодно! — выкрикнул Алек, не в состоянии больше сдерживать те чувства и эмоции, которые одолевали его в данный момент. — Ты мог сказать, что угодно, Магнус! Но не выставлять меня каким-то извращенцем! Ты в школе не учился? Меня просто уничтожат в понедельник! Школа — это долбанный террариум, где тебя готовы сожрать в любой момент! А эта овца с искусственными сиськами моментально всем всё растреплет! — Александр! Стой! — Магнус подлетел к Алеку, захлопывая перед ним дверь, и, развернув того к себе лицом, впился в пухлые губы отчаянным поцелуем. Не было в этом поцелуе ни сладости, ни нежности, были лишь отчаяние, страх и дикая паника. Пальцы до побелевших кончиков впивались в кожу, не желая никуда отпускать, но Алек никуда и не дёргался. Наоборот, обхватив Бейна руками вокруг шеи, Алек отвечал на поцелуй, зажмуривая глаза и вздыхая так, словно чужие губы причиняли физическую боль. Магнус с силой вжимал Алека в стену, отрезая ему любые пути к отступлению. Они соприкасались бёдрами, заставляя друг друга гореть, как от дьявольского огня, зарывались пальцами в волосах, устраивая на голове творческий беспорядок. Вся горечь ссоры и обиды, скопившаяся за последние несколько часов, выплёскивалась наружу, но так и оставалась висеть в воздухе, сдавливая виски. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — прошептал Магнус, медленно разрывая поцелуй, но останавливаясь лишь в миллиметре от раскрасневшихся губ. — Что мне сделать, чтобы ты остался? Алек не знал, что ему ответить. Голова казалась просто чугунной, и столько всего роилось в его голове в этот момент, что выудить хоть одну мысль на поверхность оказалось абсолютно невозможным. Единственное, что удерживало его на ногах — это крепкие руки Бейна, дикой хваткой вцепившиеся в его талию. Поджав губы так, что они превратились в тонкую линию, Алек положил ладонь на грудь Магнуса, чуть надавливая, тем самым заставляя его отступить на пару шагов. Единственное, что юноша мог сделать — это просто помотать головой и скрыться за дверью, с молниеносной скоростью спускаясь по лестнице, чтобы как можно быстрее оказаться на свежем воздухе. Красный закат резко бросился в глаза, вынуждая зажмурить глаза, но открыть их обратно Алек не мог, зная, что даст волю непрошеным слезам. Простояв так пару минут, Александр глубоко вздохнул, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться и взять себя в руки, и неуверенным шагом отправился домой. Магнус же, не в состоянии сдвинуться с места, просто спустился вниз по стене и остался сидеть на полу, впиваясь пальцами в кожу головы и сжимая волосы в кулаках. Не сложно догадаться, что этой ночью ни один, ни другой не сомкнули глаз, думая друг о друге и о произошедшей ссоре. Тысяча вариантов примирения и не меньшее количество сценариев, по которому мог пройти тот разговор, мелькали в голове, как кадры какого-то кино. Алек уже сотню раз пожалел, что ушёл, оставив Магнуса одного, но набраться храбрости для звонка не получалось, сколько он ни пытался. Но было у него только одно чёткое желание — не показываться на глаза Изабель, зная, какой у неё способ избавляться от депрессий. Но его комната, к сожалению, не граница двух государств, через которую могут пропустить только по соответствующим документам, поэтому скрыться от заботливой и настырной сестры не получилось. Именно поэтому шумная компания друзей в воскресный вечер сидела в клубе, празднуя совершеннолетие отпрысков семейства Лайтвуд. Они договорились об этом давно, менять планы Изабель не собиралась, поэтому влив в брата добрую порцию алкогольных напитков, она, наконец-то, развязала ему язык. Выложив все подробности предыдущего дня, параллельно посвящая Клэри и Саймона в суть дела, Алек понял, что ещё никогда так не радовался тому, что родители в отъезде. Выкладывать всё друзьям гораздо проще, чем родителям. Узнай они о его интрижке с учителем, он был бы уже отлуплен так же, как в пять лет, за то, что подстриг кота, пока тот спал. А в этой ситуации, возможно, прилюдно. — Да, если Белкорт сболтнёт кому-то, а она сболтнёт, то тебя просто порвут на части, — вздохнул Саймон, поправляя очки. — Ну и ладно, — Джейс хлопнул Алека по плечу, пытаясь приободрить, — если что, мы всегда сможем надрать всем задницу. — Не надо, Джейс. Не хватало, чтобы и вас натянуло на этот маховик дерьма. Или исключили из-за драки за месяц до выпуска. — А если не ходить в школу? Не думаю, что для родителей проблема выбить тебе свободное посещение, — предложила Изабель, — по сути, остались только экзамены, пара недель занятий не сделают погоды. — Не прийти в школу — признать правдивость слуха, — Алек откинулся на спинку мягкого дивана, смотря на танцующих и зажимающих друг друга людей на танцполе. — Может, мы вообще зря паримся? — пожала плечами Клэри. — Придём завтра в школу, и ничего не случится? Мало ли какие слухи ходят, не делать же из этого трагедию. — Клэри, — оживился Алек, — я тебе такое говорю крайне редко, но всё-таки. Я мечтаю о том, чтобы ты сейчас оказалась права. Пару дней действительно была тишина, всего пару дней. Но в один момент, идя по длинному коридору к своему шкафчику, Алек стал ловить на себе чужие взгляды, шёпот за спиной, смешки в свою сторону. В один момент всё полетело к чертям. Записки и рисунки, которые Алек получал на уроках, можно было начинать коллекционировать: «Каково это, нагибаться перед учителем?» «Решил подзаработать побольше баллов перед выпуском?» «Любишь постарше, Лайтвуд? И каков он в постели?» «Шлюха!» «А ты со всеми учителями спишь или ты проводишь кастинг?» Всё это лишь малая часть того, с чем начал сталкиваться Алек в школе. На двери его шкафчика уже давно красовалась надпись «Педик» и соответствующие рисунки, от которых на глаза наворачивались слёзы, а к горлу подступал тошнотворный комок. Магнус же всячески пытался связаться с Алеком. Звонил, заваливал сообщениями с просьбами о встрече, пытался разузнать о нём через Изабель, но та молчала по просьбе брата. Алек старался избегать его в школе и даже не смотреть в его сторону, чтобы внимание учеников не переключилось на учителя. Хоть в школе он и выглядел как всегда с иголочки, Алек понятия не имел, что дома и в выходные Магнус (по словам Рагнора) был похож на старые нестираные трусы. Рагнор был в курсе всех событий и повторял Магнусу лишь то, что тот должен дать парню время. Именно поэтому в скором времени Магнус бросил попытки привлечь хоть какое-то внимание парня. Контактировали они лишь на уроках как ученик и учитель, но в глазах друг друга всё равно могли заметить вселенскую печаль. Магнусу, конечно было намного легче, ученики не осмеливались кидаться подобными обвинениями в учителя, а коллеги бросили пару шуточек и забыли про это. На уроках и даже на переменах в коридоре Бейн, как мог, приструнивал молодёжь, но его предупреждений хватало ровно до тех пор, пока учитель не скрывался из вида в учительской. И всё начиналось по новому кругу. Единственной отрадой за последнее время стала шутка над учительницей химии. Схема проста: открыв дверь в класс, Камилла запустила нехитрый механизм, который лопнул шарик наполненный водой, приземляясь ей прямо на пышную укладку, Изабель со своей мнимой заботой протянула ей полотенце, обсыпанное чёрным молотым перцем. Алек наслаждался своей местью и тем, что внимание, хоть и временно, переключилось на стервозную блондинку. Сумасшедший смех и приступ бесконечного чихания сбивали её с толка и заставляли паниковать. Единственным спасением оказалась раковина в углу кабинета, где обычно ученики мыли пробирки после занятий. Но, предвидя такое развитие событий, Алек не мог не пустить через кран зелёнку, придавая Камилле новый цвет лица. Хоть новый цвет кожи учительницы по химии и её временное отсутствие стали шумной новостью, нападки на Алека так и не прекратились. Выкрики из толпы учеников на перемене постоянно отдавались эхом в голове, отпечатываясь в памяти противной чёрной кляксой. Несмотря на постоянную поддержку и защиту со стороны друзей, Алеку хватило всего недели такого пристального внимания к его персоне, чтобы сорваться окончательно. Последней каплей стала фраза «И кто кого трахает, Лайтвуд? Ты Бейна или он тебя?». Выхватив из толпы того, кому принадлежала колкость, Алек впечатал его спиной в холодный металл школьных шкафчиков, замахиваясь для удара. Намеренно промахнувшись, Алек прошёлся кулаком по дверце, оставляя в ней вмятину. Гробовая тишина резала по ушам, и даже казалось, что ученики перестали дышать, с ужасом всматриваясь в представшую перед ними картину. Парень сбежал, как только пальцы Лайтвуда перестали сжимать в кулаке ворот его футболки, а для Алека итог один — трещина лучевой кости. Теперь ему предстояло провести с гипсом на руке две недели и ещё после этого не давать на руку нагрузку в течение двух месяцев. Не жизнь, а сказка.

***

Потихоньку приближался выпуск из школы, и учиться хотелось всё меньше и меньше, тем более погода продуктивной учёбе абсолютно не способствовала. Тёплая, солнечная улица так и манила в свои объятия, планы на летние каникулы не покидали юношеские головы, а фантазии о жизни в университете не давали никакого покоя. Девушки впрыгнули в короткие юбки и шорты, открывающие половину задницы, а парни не упускали возможности похвастаться своей рельефной мускулатурой. Нападки на Алека прекратились после инцидента в коридоре. Были, конечно, единицы, кто до сих пор не мог успокоиться, но на них уже никто не обращал внимания. Джейс даже шутил, что надо было сразу кому-нибудь съездить по физиономии, и всё бы закончилось гораздо быстрее. Алек на это лишь улыбался, насильно натягивая на себя улыбку, потому что отношения с Магнусом не давали ему покоя, точнее полное отсутствие этих самых отношений. Лишь на уроках литературы Алек мог любоваться бывшим, но всё таким же любимым мужчиной. И сейчас Алек и Изабель сидели в кабинете литературы в ожидании мистера Бейна и болтали о предстоящем выпускном. Магнус не имел привычки опаздывать на свои занятия, но с начала урока прошло уже минут десять, а учитель так и не появлялся. Алек уже хотел было написать ему сообщение, но его внимание, а также всех остальных учеников, привлёк голос секретарши директора. В очередной раз всё начало складываться скверно. Десяток пар глаз уставился на Лайтвуда, а в глазах Изабель и вовсе читались нескрываемая паника и беспокойство за любимого брата. Пустой коридор и табун противных мурашек сопровождали его на протяжении всего пути к директорской двери, а в голове, как на заезженной старой пластинке, вертелись слова, заставляющие любого ученика чувствовать себя натянутой пружиной: «Александр Гидеон Лайтвуд, Вас просят немедленно пройти в кабинет директора!»