Здравствуйте, мистер Бейн

Хорошая вещь — рука друга. Ни к чему не обязывает того, кто ее протягивает, и очень утешает того, кто ее пожимает.* Магнус Бейн и Рагнор Фелл были друзьями уже двадцать лет, но иногда казалось, что они провели вместе, как минимум, несколько веков. Они могли даже без сообщения или телефонного звонка понять, что другу необходима поддержка, совет, встряска или нужно просто быть рядом в комфортной тишине, разделить её на двоих. Конечно, у каждого человека бывают моменты, когда хочется остаться в одиночестве, наедине со своими мыслями, закрыться от всего мира. Но в большинстве случаев Магнус был лишён такой роскоши по причине того, что Рагнор безумно любил читать своему другу морали, учить жизни и не стеснялся говорить правду в глаза. Магнус хоть и часто сопротивлялся, но в итоге всегда был благодарен судьбе за такого друга. Быть нянькой для упрямого и капризного, хоть и взрослого мужика вроде Бейна — та ещё работёнка. — Магнус! Магнус! — войдя в квартиру, Фелл окликнул друга. Обходя пустые бутылки, в которых раньше плескалась жидкость с содержанием спирта явно больше тринадцати процентов, Рагнор пробрался на кухню, чтобы разложить продукты. Вот уже больше трёх недель он занимался одним и тем же. Приходил к другу, пытаясь вбить ему в голову хоть немного здравого смысла, подарить несколько часов трезвой компании и хоть чем-то накормить. Холодильник периодически пополнялся свежими продуктами, старые же отправлялись в мусорное ведро. Рагнор прошёлся по дому и открыл окна, чтобы впустить немного свежего воздуха и проветрить квартиру. — О, ромашка ты моя придорожная, вот ты где. Заметив друга, лежащим на диване и смотрящим в белоснежный потолок равнодушным взглядом, Рагнор по обыкновению сел напротив него, закинув ноги на маленький столик из красного дерева. Магнус всегда возмущался, когда на его мебель покушались таким способом, но сейчас ему было, откровенно говоря, плевать. Плевать на всё. На столик, на погоду, на запах, который просочился в каждый уголок за несколько недель беспробудного запоя, даже на свой внешний вид. — Ты чем-нибудь ещё занимаешься, кроме как пьёшь? — вздохнул Рагнор. — Нет, мой душистый горошек, хочу просто лежать. — А если я перестану приходить и ты от голода помрёшь, что тогда? — Тогда буду просто лежать и вонять. — Что с тобой стало, друг мой? Где тот парень, который блистал каждую секунду, обращая на себя взгляды зависти и вожделения? Где тот ловелас, который парой строчек из какого-нибудь романа раздвигал всем ноги? Где мой друг, на которого я всегда мог положиться? Рагнор стеклянным взглядом смотрел в окно, потому что смотреть на друга в таком плачевном состоянии было больно. Просто больно. Больно от осознания того, что самый близкий и родной человек потерял интерес к жизни, ко всему, что происходит вокруг, за пределами стен неубранной квартиры. Поначалу Рагнор дал Магнусу неделю на то, чтобы пострадать и пожаловаться на то, какую шутку сыграла с ним жизнь, судьба, карма или кто там ещё мог быть за это ответственным. Вторую неделю Магнус «кормил» Рагнора обещаниями о том, что скоро возьмётся за поиски новой работы, но к концу подходила третья неделя, и терпение Фелла также подходило к концу. Уже давно стало понятно, что обычными разговорами по душам делу не поможешь. Простые доводы, жизненные примеры и прочие привычные приёмы не возымели никакого эффекта. И выход остался только один — действовать принудительно, жёстко, возможно, даже с применением физического и психологического насилия. — Что ты делаешь? — спросил Рагнор, заметив, как Магнус оторвал свою тушку от дивана и далеко нетрезвой походкой направился к бару. — Дирижирую симфоническим оркестром. Сам не видишь? — съязвил Магнус, звеня бутылками, явно пытаясь найти какую-то конкретную. — Всё, ты меня достал! — Рагнор вскочил с дивана, в несколько секунд преодолевая расстояние от дивана до Магнуса. Схватив друга за ворот рубашки, которую он, к слову, не менял уже, как минимум, дней пять, Рагнор с силой припечатал Бейна к стене, отчего тот ударился затылком. Болезненное шипение друга резануло по ушам, отдаваясь неприятным чувством в районе сердца, но Рагнор тряхнул его ещё раз для закрепления результата. — Я не позволю какому-то щенку ломать твою жизнь! — кричал Рагнор Магнусу прямо в лицо. — Я не позволю этому недомерку превращать тебя в сопливое ничто! — Не говори так о нём! — Магнус резко оттолкнул Фелла от себя. Недобрый блеск в глазах и поза, в которой стоял Бейн, просто кричала о том, что он в любой момент может накинуться, как дикий зверь. — А что я не так сказал? Ты как последний безмозглый дурак повёлся на малолетку, у которого ещё даже член толком не вырос, который до сих пор от мамкиной сиськи не может оторваться! — Заткнись! — А что ты сделаешь? Опять ляжешь на диван и будешь жалеть самого себя, беспробудно напиваясь? Рагнор едва успел закончить предложение, как кулак Магнуса проехался по его челюсти, отчего Фелл еле устоял на ногах. На резкую боль и металлический привкус во рту он лишь усмехнулся, через мгновение нанося Бейну удар под дых. Он хотел было дать другу время, чтобы выровнять дыхание, но Магнус, игнорируя боль и даже не отдышавшись, кинулся на Рагнора, окончательно сбивая его с ног. Содержимое полок, столиков и тумбочек молниеносно оказывалось на полу. Даже диван, на котором Магнус провёл последние недели своей жизни, магическим образом оказался перевёрнут спинкой вниз. Если бы за ними со стороны наблюдал какой-нибудь зоолог, то он бы был просто на сто процентов уверен в том, что парни, как минимум, не поделили территорию или самку. — Александр — лучшее, что случилось со мной! — из последних сил кричал Магнус, сидя верхом на Рагноре и нанося один удар за другим. — Лучшее, что когда-либо будет! — Тогда борись за него! — Рагнор подмял Бейна под себя, увернувшись от его кулака, и схватил его за запястья, прижимая к полу. — Подбери сопли и действуй. — Зачем, Рагнор? — нос неприятно закололо, а глаза начали блестеть из-за подступающих слёз. — Это я во всём виноват. Из-за меня он подвергался нападкам, из-за меня его жизнь превратилась в кошмар, из-за меня. А я? Я ничего не сделал. Я никак не помог ему. Без меня ему будет намного лучше. — Тебе не кажется, что это нужно у Алека спрашивать, с кем ему будет лучше? — заметив в глазах друга отражение того, как в голове закрутились шестерёнки, Рагнор ослабил хватку, а после и вовсе встал на ноги, помогая Бейну подняться. — Хватит устраивать драму и прими ванну, ты не вернёшь своего мальчишку, если будешь похож на котлету по-киевски**. — Прости меня, — прошептал Магнус, проводя пальцем по рассечённой губе Рагнора, — я не знаю… я не знаю, что на меня нашло. — До тебя так и не дошло, что я специально тебя спровоцировал, дурень? — Фелл поправил на Магнусе ворот рубашки и отвесил лёгкую дружескую пощёчину, окончательно приводя в адекватное состояние. — Что бы я без тебя делал? — спросил Магнус, шаркающей походкой направляясь в сторону ванной комнаты. — Захлебнулся бы дождём, глядя в небо, — хмыкнул Рагнор и тихонько зашипел, потому что победная улыбка приносила некий дискомфорт расшибленной губе.

***

Выпускной бал — яркий пример того, как закрывается одна дверь и открывается другая. Выпускной вечер открывает дорогу во взрослую жизнь, где нужно будет научиться самостоятельно принимать решения, отвечать за свои поступки, нести ответственность за свою жизнь и будущее. Выпускной — это одновременно и весёлое и грустное событие. Учителя дают последние напутствия своим ученикам, которых растили с малых лет, пожелания успехов и удачи в новых начинаниях. Многие друзья, поступив в университеты и колледжи разных городов, прощаются, обещая всегда держать связь и вспоминать это весёлое время. Школа навсегда останется вторым домом, где все получали знания, обретали друзей. Каждый найдёт то, о чём будет скучать. Но ведь это лишь очередная ступень к чему-то неизведанному, будоражащему, таящему в себе много тайн и подводных камней. — Просто из любопытства, почему этим должна заниматься я, а не отец? — спросила Изабель, помогая брату завязать галстук. — Потому что вместо этого он сидит у себя в кабинете и жалеет о дне, когда я родился, — вздохнул Алек, опуская взгляд на ловкие пальчики сестры. — Эй, я, между прочим, в этот же день родилась. — Да, но ты не оказалась геем. К тебе у него претензий нет. — Больше энтузиазма, братец, — Изабель завязала галстук, но всё равно стояла рядом, то поправляя ворот рубашки, то убирая невидимую пылинку, — ты как будто не на выпускной идёшь, а на похороны своего айфона. — У меня было бы больше, как ты говоришь, энтузиазма, иди я туда по своей собственной воле, а не по твоему принуждению. Зачем мне туда идти? Чтобы ловить на себе презрительные взгляды людей, которые разрушили мои отношения и превратили мою жизнь в кошмар наяву? — По своей собственной воле, Алек, ты выходил из дому только для того, чтобы пойти на очередной экзамен. Я хочу, чтобы ты дышал свежим воздухом не только из открытого окна. Тем более, вдруг туда придёт Магнус, — Изабель пожала плечами и направилась к шкафу, чтобы достать пиджак для брата. — А он что там может забыть, Из? Я ему писал, я ему звонил, я часами сидел под его дверью, а результата ноль. Магнус хоть и был моим первым парнем, но я прекрасно понимаю значение фразы «Давай возьмём перерыв». Мне больно тешить себя пустыми надеждами. — А мне больно смотреть на то, как ты теряешь интерес ко всему, что происходит за пределами этих стен. Изабель в последний раз поправила брату чёлку, которая постоянно падала на глаза, и вышла за дверь, оставляя юношу обдумывать то, что ему было сказано. Внизу их уже ждал Саймон, который, увидев свою девушку в прекрасном, просто божественном платье, на мгновение завис с открытым ртом. Немного дерзкая, сексуальная, но при этом очень женственная Изабель, как всегда, была прекрасна. Ассиметричный крой и легкие дизайнерские провокации придавали экстравагантный шарм её образу. Выйдя, наконец, из ступора, Саймон протянул Изабель руку, помогая девушке спуститься с последних ступенек, и притянул для нежного поцелуя. Щелчок фотоаппарата и вспышка заставили их оторваться друг от друга, покрываясь румянцем от смущения. Мариза суетилась вокруг детей, фотографируя, словно хотела запечатлеть каждую секунду. — Ох, какие же вы у нас красивые, — прошептала Мариза, поправляя дочери выпавшую из причёски прядку. — Да, не зря пыхтели и потели, — подхватил Роберт, смотря на детей и улыбаясь. В доме повисла гробовая тишина, потому что никто из присутствующих не знал, как реагировать на подобную реплику, особенно от отца семейства. Но уже через секунду эту тишину разрезал оглушающий смех. В этот момент дом словно ожил, проснулся от долгого сна. Уже давно никто из членов семьи не ощущал такой лёгкости, как сейчас, ужины были тихие, не всегда в полном составе. А сейчас можно было вздохнуть полной грудью, ощутить вкус счастливой семейной жизни. Изабель, чмокнув родителей на прощание, вместе с Саймоном отправилась к заказанной машине. Алек, последовав примеру сестры, поцеловал мать в щёку и, мельком взглянув на отца, уже собрался уходить, как его окликнул Роберт. Алек уже забыл, что такое отцовские объятия, когда крепкие руки обхватывают тебя, предлагая защиту, надёжность, любовь, заботу. — Я горжусь тобой, сын, — прошептал Роберт, сжимая Алека в объятиях, — всегда гордился. — Спасибо, пап, — выдохнул Алек, стараясь не разреветься, как маленький мальчик, и ответил такими же крепкими объятиями, чувствуя, как с плеч упал огромный груз. Уже в школе Алек, Изабель и Саймон встретились с Джейсом и Клэри, собираясь в уже привычную компанию. Официальная часть выпускного была пару дней назад, когда им вручали дипломы, поэтому сегодня можно было веселиться на всю катушку. Школьники и учителя потихоньку разбредались по украшенному залу, предвкушая скорое веселье. Диджей, светомузыка, даже диско-шар отрабатывали по полной, помогая всем присутствующим погрузиться в атмосферу непринуждённости, веселья и кутежа. Но, как Алек и предсказывал, уже через сорок минут, максимум час, он сидел на ступеньке винтовой лестницы со стаканчиком вишнёвого пунша в руке, от которого так и разило алкоголем. Можно было сразу догадаться, что намешан этот коктейль, как минимум, в соотношении «50 на 50». Но Алека это не особо волновало, по крайней мере, коктейль заходил, как родной, ласковой теплотой оседая в желудке и ударяя в голову. Вглядываясь в танцующую толпу и вылавливая знакомые лица, его взгляд быстро наткнулся на зажимающихся за какой-то ширмой Джейса и Клэри, которые были абсолютно уверены, что их никто не замечает. На танцполе, даже среди огромной разноцветной толпы, можно было легко отыскать Изабель, ловко вытанцовывающую рядом с Саймоном. Около длинного стола с закусками Алек увидел парня, с которым писал последнюю лабораторную по биологии. Девушка, которая так же как и Алек любила зависать в библиотеке, готовясь к очередному докладу, звонко смеялась в компании подружек. Все эти люди, заполняющие зал, не были ему близкими друзьями, но так или иначе фигурировали в его жизни, пересекались с ним, оставляя маленькое воспоминание о себе. Алек ловил себя на мысли, что ему безумно нравились школьные деньки, вся эта суматоха и интересные лекции, смешивание ингредиентов на уроках химии, мелкие шалости в компании любимой сестры и друзей. Всё это навевало тёплые воспоминания и если убрать из памяти последние несколько месяцев, то это, пожалуй, было самое весёлое время. Если бы не последние события. Удивительным образом в одно мгновение всё перевернулось с ног на голову, да ещё и на сто восемьдесят градусов, перечёркивая жирным чёрным маркером всё то яркое, что случилось за все одиннадцать лет. И опять мысли о Магнусе. Всё всегда сводилось именно к нему, любыми путями, любыми лазейками — итог был один. И снова эти тёплые руки, этот изгиб тела, эти мягкие волосы с запахом сандалового дерева. Казалось, что больше ничего и не нужно, лишь бы рядом был самый любимый человек, жизнь без которого оказалась просто невозможна. — Подаришь сестре танец? — спросила Изабель, вырывая Алека из цепкого плена мыслей. — Ты же знаешь, что танцор из меня так себе, — усмехнулся Алек, допивая остатки напитка, — твои туфли пойдут на мусорку, а пальцы превратятся в маленькие оладушки. — А мы под медленную музыку. Ты сможешь просто переступать с ноги на ногу, стоя на одном месте. — Я, наверное, домой поеду, — Алек заметил, как погрустнел взгляд сестры и как много всего плескалось в её глазах, чего она не хотела озвучивать, — он не придёт, Иззи. — Мне очень жаль, братец, — вздохнула Изабель, присаживаясь рядом с братом, и какое-то время они сидели молча, краем уха слушая играющую музыку и весёлые крики теперь уже бывших одноклассников, — давай так, ты со мной потанцуешь и, если не передумаешь, я отпущу тебя домой. Не дожидаясь ответа, Изабель схватила Алека за руку и поволокла в самый центр танцующей толпы. Как по заказу играла медленная музыка, и Изабель, обвив тонкие руки вокруг шеи брата, положила голову ему на плечо. Светомузыка выплясывала своеобразный танец, меняя один цвет на другой, отдаваясь лёгкими бликами на волосах, спрыснутых лаком, вокруг танцевали такие же парочки, смеясь и болтая, но всё это сливалось в поток беспрерывного неразборчивого шума. — Я больше всего боюсь потерять тебя, — прошептала Изабель, сильнее прижимаясь к брату. — Так я никуда и не собираюсь, и делать я с собой тоже ничего не буду, с чего такие мысли? — Алек легонько отодвинул от себя сестру, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Я не об этом, дурачок. Мой брат очень весёлый человек, любит шутить и пакостить, он напористый, упрямый, всегда рядом со мной. Но с каждым днём ты словно ускользаешь от меня. Что бы ни говорили, я знаю, что мы связаны, и я, буквально физически, чувствую, как изнывает твоё сердце, как тебе больно и тоскливо. Вот этого я и боюсь, что однажды ты окончательно исчезнешь. — Из, — Алек обнял сестру, прижимая к себе ещё сильнее, чем раньше, и чувствуя, как девушка дрожит, — я тебе клятвенно обещаю, что уж кого, а тебя я никогда не оставлю. Не плачь. Я обещаю, что стану прежним, буду жить дальше. Только не плачь, пожалуйста, ты же знаешь, что я порву любого, кто заставит тебя плакать. А в данной ситуации мне придётся суициднуться. — Надо было мне сразу с этого начинать, — Иззи посмотрела на брата, демонстрируя полное отсутствие слёз и ехидно улыбаясь. — Ты издеваешься? — наигранно возмутился Алек, стараясь сдержать улыбку и сохранить обиженное выражение лица. — Нет. Издеваюсь я над мисс Белкорт, в пунше которой случайным образом оказалось слабительное, — подмигнула Изабель, самодовольно улыбаясь. — Но ты пообещал, старший брат, так что теперь… — Изабель, ты просто восхитительна, — перебил девушку знакомый голос, от которого Алек впал в оцепенение, чувствуя, как по спине, огибая каждый позвонок, пробегает табун маленьких букашек со звучным именем «страх», — но позволь украсть твоего спутника. Выпустив сестру из объятий, Алек изо всех сил старался заставить ноги начать двигаться и развернуть своё тело на сто восемьдесят градусов. Он столько раз представлял себе их встречу, мечтал, фантазировал, думал о том, что скажет, но теперь, когда это всё стало явью, все мысли, собрав чемодан, отправились в долгосрочный отпуск. Вся эта ситуация напоминала какое-то телешоу, где человека, изменив ему образ, должны повернуть к зеркалу, чтобы тот узрел нового себя. Алек слышал, как стали шептаться одноклассники, обратив внимание на Магнуса, чувствовал на себе взгляды, даже музыка, казалось, играет где-то далеко-далеко. Но внешние раздражители были сейчас не так важны, единственное, чего боялся Алек, это то, что сейчас он обернётся — и всё исчезнет, как мираж, как галлюцинация душевнобольного человека. И если это так, то хоть на мгновение, всего на долю секунды, хотелось прикоснуться к тому, о ком мечтал каждую секунду. Даже если это бред влюблённого психа. Всё вокруг расплывалось в непонятную однородную массу, и лишь Магнус приобретал чёткие линии. Всё вокруг казалось бессмысленным и ненужным, только Он сейчас имел значение. Кончики пальцев покалывало от непреодолимого желания прикоснуться, убедиться, что это не злая шутка разума, ощутить такое родное тепло. — Магнус, — выдохнул Алек, отмечая про себя, как он скучал по этому имени, — ты… — Я… Магнус сделал шаг навстречу, сокращая расстояние. — Что ты здесь делаешь? — Исправляю ошибки, — улыбнулся Бейн, осторожно притягивая юношу к себе. Ни секунды не сомневаясь, Алек ответил на поцелуй, словно только этого и ждал. За такой большой срок разлуки парни успели забыть, как идеально их губы подходят друг другу, с какой лёгкостью можно скользить по ним, сминать, прикусывать, ощущать их сладость. Сильные руки Бейна обвились вокруг талии, и в этот момент Алек почувствовал себя шариком, наполненным гелием, и, чтобы не улететь неизвестно куда, схватил Магнуса за плечи, сминая ткань пиджака. Лёгкость, нежность, правильность. В один момент всё стало на свои места. — Ты что наделал? — спросил Алек с опаской, оторвавшись от поцелуя, чтобы вдохнуть немного воздуха. — То, что должен был сделать давным-давно, — тыльной стороной ладони Магнус огладил горящую щёку Алека, ведя медленно, осторожно, едва касаясь, — я не знаю, как просить у тебя прощения, но я готов делать это всю оставшуюся жизнь. — Магнус, я… — Подожди, — голос учителя дрожал, выдавая сильное волнение, но он всё равно решил продолжить свою речь, — я был трусом. Я загнал себя в определённые рамки, поставив конкретные условия и цели. Я так боялся всё потерять, что в итоге потерял самое ценное, самое дорогое и любимое, что было в моей жизни. Я не должен был отпускать тебя и оставлять бороться со всем этим идиотизмом в одиночку. А после… Я не должен был отталкивать тебя. Мне казалось, что всё, что я делал, было правильно, но на деле это оказалось банальным страхом и слабостью. И я не представляю своей жизни без тебя, Александр. Мне очень жаль, что мне понадобилось столько времени, чтобы осознать это. Парни не заметили, как стали медленно двигаться под музыку, прижимаясь друг другу так сильно, что два сердцебиения сливались в одно, сталкиваясь бёдрами, томно целуясь. Они не обращали внимания на устремлённые на них взгляды, полные удивления, зависти, недовольства и даже отвращения, словно находились наедине. Сейчас были важны только прикосновения к любимому телу, ощущение надёжности и защиты, чувство всепоглощающей любви и обожания. Алек, закрыв глаза, вёл носом по шее, пуская по телу Бейна волну проказливых мурашек. Но у обоих внутри бушевало столько эмоций и с такой силой, что хотелось просто забраться на вершину горы и кричать, что есть мочи, срывая голос до тихой, еле слышной хрипоты. — Ты тоже меня прости, — прошептал Алек, — стараясь тебя защитить и не отдать на растерзание, я просто разрушил то, что было моим смыслом. — Просто уже идите и потрахайтесь хорошенько, — фыркнул Джейс, проплывая в танце с Клэри мимо парочки. — Умеет твой друг испортить момент, — улыбнулся Магнус. — Это же Джейс, чего от него ещё ждать. — Моего благословения! Парни обернулись в сторону блондина, смеясь над тем, как Клэри отвесила тому подзатыльник. — Давай сбежим? — спросил Алек, поворачиваясь обратно к Бейну. — Куда угодно. Магнус притянул Алека в очередной поцелуй, стараясь вложить в него все те чувства, которые его переполняли. Рука властно покоилась на затылке, прижимая сильнее, не давая возможности отступить назад, вырваться, но Алека только заводил такой напор. Когда парни направились к выходу, Алек обернулся и сразу наткнулся взглядом на улыбающихся друзей, которые стояли одной компанией и держали большие пальцы вверх. На такое зрелище нельзя не улыбнуться, поэтому выпускной Алек покинул с широкой улыбкой, держа за руку любимого мужчину. В квартиру Магнуса парни буквально ввалились, спотыкаясь и сбивая подставку под зонтики. Целоваться они начали ещё на лестничной площадке, вдавливая друг друга в каждую дверь, тем самым нарушая спокойный сон соседей. Жадные и голодные поцелуи, укусы на грани животной страсти, пальцы, оставляющие ожоги от каждого прикосновения — всего этого было катастрофически мало. Хотелось больше, сильнее, жарче. Из-за сексуального напряжения, которое окутывало буквально каждый квадратный метр, казалось, сама вселенная вот-вот начнёт трещать по швам. — Ах… Алек, я… я не узнаю тебя, — прошептал Магнус, не отрываясь от горячих губ напротив, когда почувствовал, как Алек потёрся ладонью и сжал его возбуждённое достоинство сквозь брюки. То, как юный Лайтвуд вдавливал его в стену, вгрызаясь в губы, шею, плечи, как дрожащими пальцами расстёгивал рубашку, пуговичку за пуговичкой, заставляло звёздочки перед глазами Магнуса выплясывать в диких конвульсиях, как в каком-то диснеевском мультфильме. Весь этот напор, страсть, вырвавшаяся на свободу, горячее дыхание и мокрый язычок, спускающийся по торсу ниже и ниже, выбивал почву из-под ног. Колени предательски подгибались, как будто всё это происходило с ним впервые, вокруг не было ничего, за что можно было бы ухватиться, поэтому опору Магнус нашёл в плечах Алека. Даже сквозь рубашку Бейн отчётливо ощущал, как играли плечевые мышцы, когда Алек ласкал его бока, бёдра, расправлялся с пуговицей на брюках. Стон облегчения разнёсся по квартире, когда брюки Магнуса вместе с боксерами оказались в районе щиколоток. Жуткое давление в трусах уже начинало сводить с ума, но весьма заботливый мальчик расправился с этой проблемой. Магнус опустил взгляд, встречаясь с глазами, в которых не было той привычной небесной голубизны. Зрачки юноши были расширены настолько, что можно было заметить лишь тонкую полосочку синевы вокруг. И когда Лайтвуд, не разрывая зрительного контакта, широким мазком облизал пульсирующую головку, всё представление Магнуса об этом мальчике полетело к чертям. Они, конечно, и раньше занимались подобными вещами, но тогда всё было томно, нежно, в горизонтальном положении, но сейчас… Сейчас всё вышло за какие-то невидимые ранее рамки. Словно они опять оказались в том переулке, где всё и началось. Наверное, именно это и заводило больше всего. Или то, что Алек смотрел на Магнуса глаза в глаза, пока пухлые губы скользили по твёрдому сочному стволу. Честное слово, как в каком-то порнофильме. Магнус бережно поддерживал Алека за затылок, зарывшись пальцами в густые волосы, чуть оттягивая, но не так сильно, чтобы причинить дискомфорт. Наоборот, чтобы каждый стон был наградой, чтобы вибрация из горла Алека была дополнительным бонусом к божественным ласкам. Он вылизывал каждую венку, дразнил кончиком языка уздечку, медленно, но уверенно насаживался на всю длину, пока головка не упиралась в горло. Алек стал наращивать темп, слушая, с каким наслаждением Магнус стонал, с каждым разом всё громче и громче, пока с криком не излился Лайтвуду прямо в рот. Алек продолжил посасывать чуть опавший член, чувствуя, как Магнуса периодически потряхивает от лёгких отголосков прошедшего оргазма. У самого Алека в штанах было довольно-таки тесно, на самой грани, и безумно хотелось себя потрогать, но он решил сначала закончить с хозяйством своего любимого преподавателя. Не в состоянии больше стоять на ногах, Бейн сполз по стене вниз, сразу же припадая к губам юноши. Поцелуй получился нежный, словно Магнус старался поблагодарить Алека за его старания. На языке чувствовался вкус собственной спермы вперемешку со вкусом вишнёвого пунша, вкус которого до сих пор хранили губы Лайдвуда. — И где же мой мальчик, краснеющий даже от простых комплиментов? — разорвав поцелуй и всё ещё тяжело дыша, спросил Магнус, но как только он это произнёс, Алек, как по заказу, покрылся очаровательным румянцем. — Так вот же он, а я уже не на шутку испугался. — Скажи лучше, что с твоей бровью? — спросил Алек, подставляя шею под очередную порцию обжигающих поцелуев. — Ах, это? Это последствия своеобразной терапии от моего друга. Я обязательно тебя с ним познакомлю, но сейчас… — Магнус… — громко выдохнул Алек, почувствовав, как Бейн, повторяя его действия, оглаживает бугорок в районе паха. Позвоночник словно прошибло током, начиная от копчика и заканчивая шейными позвонками. Алек, как будто на автопилоте, стал толкаться Магнусу в ладонь, впиваясь маленькими ноготками в плечи. Член Лайтвуда уже давно изнывал, требуя к себе внимания, поэтому малейшее прикосновение вызывало фейерверк не только перед глазами, но и во всём теле. — Чёрт, Магнус! — выкрикнул Алек, прикусывая шею Бейна, чтобы хоть как-то приглушить рвущиеся наружу эмоции, вызванные таким мощным оргазмом. В трусах моментально стало влажно и липко, но всё это отходило на второй план, потому что главным сейчас было — вспомнить, как нужно дышать, чтобы не помереть от разливающегося по венам блаженства. — Какой ты нетерпеливый, — усмехнулся Магнус, прижимая к себе уже расслабившегося юношу. — Что делать-то теперь? Другой одежды у меня нет, — пробубнел Алек, всё ещё упираясь лбом любимому в плечо. — Она тебе пока что не нужна, сладкий. Словно хлебные крошки, по полу была разбросана одежда, выложив дорожку от коридора к спальне. Лишь через открытое окно пробирались маленькие частички света, отбрасываемые ночными огнями города, окутывая комнату и двух абсолютно нагих мужчин полумраком. Тяжёлое дыхание, тихий шёпот, тонкие пальцы, ловко скользящие по бледной коже, едва касались её и пускали по телу маленькие мурашки. — Ты уверен? — прошептал Магнус, целуя Алека за ухом и отводя его колено в сторону. Лайдвуд лишь кивнул, боясь того, что если откроет рот, то голос предательски дрогнет от оглушающего волнения перед чем-то неизведанным. А вот ладони не стеснялись потеть, поэтому Алек постоянно сминал в руках простынь, чтобы утаить этот факт от Магнуса. Юноша, видимо, в ощущения ушёл с головой, потому что абсолютно не заметил, когда у Бейна в руках оказался тюбик с лубрикантом. Выдавив немного содержимого на пальцы, Магнус коснулся пока ещё девственного колечка мышц, отчего Алек рефлекторно дёрнулся в сторону. — Расслабься, милый, — прошептал Магнус в миллиметре от сладких губ, после накрывая их настойчивым поцелуем. Он кружил одним пальцем около входа, растирая смазку, успокаивая, расслабляя, почти незаметно проникая внутрь. Лёгкий дискомфорт и небольшое давление — ничего более Алек не почувствовал. Магнус действовал очень медленно, тщательно растягивая одним пальцем, потом добавляя второй. Пошлости и нежности, которые Бейн шептал парню, возбуждали ещё сильнее. Алек уже самостоятельно двигался навстречу, насаживаясь сильнее, чувствуя, как присоединился третий палец, растягивая ещё больше. Алек уже не сдерживал тихих стонов и даже отвечал Магнусу на его фразочки. Магнус увеличивал скорость проникновения, задевая простату, отчего Лайтвуд чуть ли не подпрыгивал на кровати. Жарко, влажно, узко. Крышу сносило не только неопытному мальчику, но и матёрому учителю литературы. — Хочу тебя, — прошептали парни одновременно, и, хищно улыбнувшись, Магнус убрал пальцы, быстро заменяя их набухшей головкой. Бейн изо всех сил старался себя сдерживать, чтобы не войти в Алека резко, сразу на всю длину. Но даже его самообладание и предварительная растяжка не смогли сгладить все острые углы первого секса. Сильное, но всё же терпимое жжение заставило Алека поморщить нос, и Магнус не смог удержаться, чтобы не поцеловать его, разглаживая маленькие морщинки. Полностью войдя в парня, Бейн, не сумев совладать с собой, сразу легонько толкнулся, но вместо болезненного шипения услышал лишь тихий стон удовольствия. Толчок. За ним ещё один. С каждым разом всё сильнее и быстрее. Парни смотрели прямо друг на друга, изредка прикрывая глаза от наслаждения. — Я люблю тебя, — прошептал Алек в перерыве между стонами и вздохами, облизывая подсохшие губы. Магнус молниеносно прильнул к таким манящим губам и скользнул между ними языком, властно, жадно, вкладывая в поцелуй всё, что у него было. — Люблю, — ответил Бейн, выходя из Алека и с силой толкаясь обратно, — люблю… люблю… Магнус толкался всё быстрее и яростнее, чувствуя, как скользят по его мокрой спине руки юноши, как он ногтями впивается в кожу и царапает её, оставляя красные полоски. Бейн задал просто дикий, животный ритм, вырывая из Алека крики вперемешку с хрипами, и остановился только тогда, когда очередной оргазм заложил уши, словно из-за резкого перепада давления в самолёте. Живот был испачкан в белёсой сперме Алека, который кончил чуть раньше него самого, так и не прикоснувшись к себе. Дыхание было сбито и восстанавливалось очень медленно, но парни всё равно нашли силы для ленивого, смазанного поцелуя, лаская друг друга языками, легонько прикусывая и без того истерзанные губы. Лёжа в объятиях друг друга, приведя себя в порядок, уже на границе сна, парни пообещали друг другу, что больше никому, никогда и никаким обстоятельствам не позволят их разлучить. Вместе они сильнее, даже если против них обернётся весь мир.

***

спустя полгода Холодное зимнее утро всех встречает морозной свежестью и густой темнотой, которую еле-еле разбавляют фонарные столбы и неоновые огоньки разнообразных вывесок и рекламы. Рабочие зимние будни не отличаются друг от друга особой оригинальностью — на работу идёшь в темноте, идёшь с работы домой тоже в темноте, а тусклое солнышко можно увидеть только из окна рядом с рабочим столом. Просыпаться и вылезать из-под тёплого одеяла или выпутываться из нежных объятий любимого человека в такие дни тоже не очень хочется. Ступать по холодному полу босыми пятками, ёжиться от малейшей смены температуры хоть на полградуса и ощущать прилив жизненной энергии только после того, как в организм поступят клетчатка и кофеин. Но Алеку повезло проснуться этим утром от ощущения тёплых губ, выцеловывающих каждый миллиметр его шеи. Горячее дыхание около уха и горячий острый язычок, ведущий влажную дорожку по ушной раковине, будоражили воображение, отгоняя остатки сна. Тонкие пальцы прошлись по кубикам пресса, над которым Алек очень хорошо поработал за последние полгода, пуская по телу табун мурашек, приятно щекотавших кожу. Магнус, перекинув одну ногу через тело Александра, навис над ним, обхватывая губами розовую горошину соска. Поочерёдно играясь с каждой, Бейн легонько, еле ощутимо прикусывал их, зализывал, теребил кончиком языка. — Ммм, если бы все просыпались под такие ласки, — хрипло простонал Алек, — то люди стали бы намного счастливее. — Доброе утро, сладкий, — с улыбкой прошептал Магнус, оставляя горячие поцелуи на животе, и, покружив языком вокруг пупка, накрыл губами сочащуюся смазкой головку, вырывая у Алека тихий стон удовольствия. Медленные ласки горячего рта наглым образом вырывали из царства Морфея, перехватывая дыхание и заставляя судорожно хватать ртом воздух, отдавались мелкими иголочками на кончиках пальцев и оседали жаром внизу живота. Пальцы, словно живя своей собственной жизнью, то сжимали подушку и простынь в кулаках, то зарывались в мягких шелковистых волосах Магнуса, не желая надолго задерживаться на одном месте. Алек нервно облизывал искусанные губы, и каждая ранка рождала в голове воспоминания о прошедшей ночи. То, как жадно Магнус впивался в его губы, будто вырывая каждый поцелуй, как он выгибался под умелыми руками своего бывшего учителя, как тот стонал, чуть прикрыв глаза, проезжаясь головкой по простате, как было горячо, влажно, страстно… Алек, словно находясь в каком-то трансе, наслаждался тем, как острый язычок Бейна проходился по каждой набухшей венке, игрался с уздечкой, а пальцы сжимали бёдра с такой силой, что причиняли сладкую боль. Сладкую, тягучую, доказывающую, что Алек принадлежит только ему, и никто больше не имеет на него никаких прав. Никто и никогда. За всё время их отношений Алек убедился в том, что его парень умеет орудовать ртом не хуже, чем членом или руками. Пару раз Алек даже задавался вопросом, а есть ли хоть что-нибудь, чего Бейн не умеет в постели? А с каким смаком Магнус вбирал в рот его возбуждённую плоть, всасывал, вылизывал. Да его губам и языку можно было смело петь дифирамбы и слагать стихи. А какие он издавал звуки в этот момент… Но особенное удовольствие во время оральных ласк Лайтвуд получал от ощущения того, как головка его члена упиралась в заднюю стенку горла. Алеку безумно нравилось с диким остервенением вытрахивать грязный ротик своего любимого мужчины, насаживая до основания так, чтобы тот упирался носом в лобок. До встречи с Магнусом он даже не подозревал, что способен на подобные действия. — Магнус, да… вот так… умоляю, быстрее, — Алек чувствовал, как с каждой секундой оргазм подступает всё ближе, и сдерживаться уже просто не хватало сил. Алек толкался навстречу Магнусу, чувствуя, как тот увеличивает темп, из-за чего во всём теле разгорался пожар, предвкушая скорую разрядку. Ноги, казалось, налились свинцом и стали абсолютно неподъёмными, а мозг так вообще перестал функционировать, оставив лишь голые инстинкты и банальные рефлексы. Мощный взрыв, выжигающий из лёгких весь кислород, и следующая за ним томная слабость явно выигрывали перед романтичным завтраком в постель. Стараясь отдышаться и избавиться от тихого звона в ушах из-за оглушающего оргазма, Алек вздрагивал от каждого нежного прикосновения чужих губ к такой чувствительной сейчас коже. Бейн провёл кончиком языка от ямки между ключицами к губам, накрывая их сладким утренним поцелуем. Томным, тягучим, с лёгким терпким привкусом. Языки медленно ласкали друг друга, стараясь подарить как можно больше удовольствия. — Как я уже и говорил, — прошептал Магнус в миллиметре от губ Лайтвуда, — доброе утро, сладкий. — Доброе? — Алек потёрся кончиком носа о нос Магнуса, вызывая у того широкую улыбку. — Оно божественное. — Но тебе нужно на занятия, для этого я тебя и разбудил, — Магнус перекатился на свою половину кровати, перетягивая на себя всё одеяло, — с новым приливом сил будешь писать свой тест по чему-то там. — По лингвистическому анализу художественного текста, буээ… Изобразив приступ тошноты, Алек вскочил с кровати и, демонстративно виляя голыми ягодицами, направился в ванную комнату. — Может, я не пойду? Мы сможем заняться чем-нибудь поинтереснее. — Дуй в душ, а потом писать тест. — То есть, когда я пропускаю занятия по твоей прихоти — это нормально, — усмехнулся Лайтвуд, — а если по своему желанию, то я сразу плохой мальчик? — Конечно. И в этом доме плохие мальчики наказываются, — Магнус поиграл бровями, закинув руки за голову и вытягиваясь на кровати. — Тогда, пока ты не начал меня пороть, я пошёл в душ, папочка. — Папочка? — Папуля? Папик? — хихикнув, Алек успел скрыться за дверью в ванную комнату за секунду до того, как в неё попала подушка. Благодаря горячему душу и сладкому поцелую на прощание отвратительная промозглая погода с моросящим дождём вместо снега стала не такой уж и противной. Всю дорогу до университета Алек мечтательно улыбался, слушая музыку и думая о Магнусе Бейне — человеке, который уже целый год не покидал его мысли, человеке, который одним своим существованием заставлял его сердце биться быстрее. И единственное, что могло омрачить его думы, — это предстоящий семейный ужин, который решили устроить родители, созвав также любящие половинки своих детей. Не то чтобы всё было плохо, но Алека немного напрягала вся эта ситуация. Родители приняли их отношения с Магнусом, даже старались общаться как можно чаще, поддерживать и интересоваться их жизнью, но при встрече всегда чувствовалось напряжение между Магнусом и Робертом. Но Алека не покидала надежда на то, что рано или поздно всё нормализуется и устаканится, что они вновь станут одной большой и крепкой семьёй, готовой на всё друг ради друга. Ведь время не только все расставляет по своим местам, но и раскладывает по рядам. У входа в университет Алек встретился с Саймоном, который увлечённо что-то рассказывал их общей знакомой — Майе Робертс, которая училась вместе с Алеком. Они сдружились буквально в первый день и с тех пор довольно близко общались. Саймон учился на другом факультете, но в этом же корпусе, поэтому совместные обеды в университетском кафетерии стали привычным делом для троицы. Клэри, Джейс и Изабель с огромным удовольствием присоединялись к ним всегда, когда совпадало их расписание занятий, и весёлой компанией устраивали шумные посиделки. — Что у нас там следующее в расписании? — спросила Майя, перекидывая ремешок сумки через плечо. Тест был написан, очередная лекция прослушана и записана, преподаватели всё чаще намекали и напоминали о приближающейся сессии, а также твердили о том, что уже пора искать материал для предстоящей курсовой работы. Стандартный рутинный день студента-первокурсника. — История и теория фольклора, — улыбнулся Алек, в очередной раз понимая, что не может произнести название предмета без игривых ноток в голосе. — Ох, остынь, парень, — с наигранным беспокойством, стараясь не засмеяться, защебетала Майя и принялась обмахивать Алека тетрадкой с лекциями, пока они шли по коридору к аудитории. В одну из дружеских встреч компания поделилась с Майей историей о том, как Алек в выпускном классе замутил любовные отношения с учителем литературы со всеми вытекающими последствиями. Эта история уже давно стала местной байкой у друзей, на которую Алек с Магнусом просто закатывали глаза и улыбались друг другу, понимая, что им остаётся только одно — смириться и уберегать друг друга от убийства своих собственных друзей. — Здравствуйте, мистер Бейн, — подмигнул Алек, проходя мимо преподавательского стола, за которым сидел Магнус, готовясь к предстоящей лекции.