Десант среди гор и снегов

      - До нас уже выбрасывали группы по пятнадцать-двадцать человек. Их почти все уничтожили, многие попали в плен, - пояснял в десантном отсеке транспортного вертолёта МИ-8 боец пятнадцатой бригады специального назначения по имени Дмитрий. Его слова были обращены к сидевшим по бокам в два ряда таджикским ополченцам, представлявшими собой разношёрстную группировку людей, в униформе которых, как и в вооружении или возрасте, отсутствовало единообразие. – Нас высадят чуть дальше того места, где планировалось раньше, так как у «вовчиков»* там находится дозорный пост, который нам придётся уничтожить, а только потом приступить к штурму кишлаков.       Таджики из сил «Народного фронта», слушая русского командира из спецназа, переговаривались между собой на родном языке. Не все бойцы понимали чуждую им по звучанию речь, потому те, кто мог усвоить то, что говорил Дмитрий, переводили его слова на таджикский для своих менее образованных соотечественников.       - Но тогда в кишлаке услышат нашу стрельбу, и мы потеряем фактор внезапности, - сказал Фарид Шарипов, грузный мужчина средних лет с овальным лицом и узкими, как у узбека, глазами. Формально именно он являлся лидером штурмовой группы из сорока человек, однако на деле управление боем должны были осуществлять бойцы пятнадцатой бригады, имевшие афганский опыт.       - Да. Так и будет. Иного пути у нас нет.       От осознания осложнений, возникших ещё до начала сражения, у многих таджиков на лицах появился страх. Шарипов сидел посреди своих бойцов, развалившись на лавке и нырнув половиной головы в меховой воротник утеплённой куртки болотно-зелёного цвета с многоугольными жёлтыми пятнами. Его поникший взгляд говорил о том, что вера в успех десантной операций начала спешно покидать Фарида.       Янтарные глаза Ефима Стефаненко вскользь пробежались по каждому из бойцов «Народного фронта Таджикистана», словно заместитель Дмитрия имел на каждого из них свои индивидуальные планы. «Мы их хоть и обучили до уровня регулярной армии, но они всё равно не самые лучшие солдаты. Половина разбежится сразу же, как меня или Димку - хотя, скорее всего, когда нас обоих - убьют», - подумал снайпер. Молодых членов десанта было мало, в основном строю находились по большей части те, кто до девяносто второго года оружие в последний раз держали лет так десять назад. Среди лиц среднеазиатской наружности Ефим уже вычислил потенциальных дезертиров.       За иллюминатором проносились заснеженные горные вершины, снег на которых блестел под солнечными лучами на фоне бескрайнего голубого небосвода. На дворе стоял конец февраля, и, к удивлению многих неосведомлённых людей, в Таджикистане царили низкие температуры, что дико контрастировало с безумной картиной летнего зноя в этих же местах. Каратегинская долина готовилась в будущем выйти из зимней спячки и расцвести палитрой ярких весенних красок. В населённых пунктах, расположенных в ней, боевики исламской таджикской оппозиции с моджахедами из Афганистана планировали превратить данный район в неприступную крепость и перевалочную базу для развёртывания полномасштабных боевых действий по всей территории Средней Азии. От «Народного фронта» требовалось как можно быстрее зачистить долину от исламистов, иначе их укрепрайон стал бы непреодолимым препятствием на пути к миру. Его уничтожение для только формировавшейся таджикской армии являлось бы непосильной задачей.       - Мы приближаемся, готовьтесь к высадке! – сообщил Дмитрий, чьё лицо треугольной формы с большими, как у лемура, глазами и пухлыми губами приняло серьёзный вид.       За каждой штурмовой группой закреплялись по два-три спецназовца для координации совместных действий. Два друга получили под своё начало подразделение с весьма противоречивыми качествами личного состава, где дисциплина плавала так же, как и вся ситуация на постсоветском пространстве. Если Дмитрий ещё имел опыт командования группой бойцов и частично являлся многофункциональным специалистом, то у Ефима был узкий профиль. Снайпер догадывался о том, что ему, возможно, придётся действовать и в роли простого автоматчика да идти в лобовую атаку вместо тщательной слежки за битвой со стороны. Для такой ситуации он помимо своей штатной винтовки взял ещё и укороченный автомат Калашникова с парой «рожков» калибра 5,45.       Грохот внутри вертолёта стоял сильный. Однако снаружи в момент высадки на заснеженную гору, вершина которой находилась в центре огромного ровного круга, он звучал ещё хуже.       - «Стефан», иди со своими на разведку. Как обнаружите пост, пришлёшь кого-нибудь из бойцов ко мне с докладом. Потом прикроете нас огнём в наступлении, - дал указания Ефиму, назвав его по прозвищу, Дмитрий.       - Понял тебя, - послышался тихий и ровный голос снайпера в бронежилете и униформе песочного цвета с кепи.       Для разведгруппы двумя друзьями были отобраны самые лучшие боевики «Народного фронта» из людей, имевшихся в их подчинении, коих оказалась аж пятеро.       Ефим отдавал команды жестами, стараясь говорить как можно реже. Своих разведчиков он не повёл по длинной и извилистой тропе, а направил в обход через россыпь валунов с лысыми зарослями за труднопроходимой вершиной горы, прикрывшей зону высадки от нежелательных глаз. Дозорный пост размещался на краю возвышенности, откуда просматривались как кишлак, так и лежавшие напротив заснеженные массивы. Стефаненко занял позицию между двумя валунами с узким проёмом между ними, через который виднелся дозорный пост исламских боевиков. Правее, в яме у голых прутиков облезших ещё осенью кустиков, бесшумно, словно мираж, показался низкорослый боец Аскеров с маленьким и еле различимым под полями панамы лицом. Он сразу же взял «духов» на прицел своего РПК, поставленного на сошки.       Левее в снегу лежало песочное пятно с автоматом и чёрным верхом – Джураев выбрал плохое место для ведения разведки. Остальные ополченцы рассеялись на местности намного лучше их двоих, раз не попались на глаза командиру.       В укреплении из мешков стал заметен крупнокалиберный пулемёт и его расчёт из трёх боевиков в традиционной одежде. Рядом с ними за небольшими каменными завалами, земляными насыпями и в ямках дежурили остальные противники. У некоторых через прицел СВД снайпер заметил оптику на стрелковом оружии да бинокли в чехлах.       - Джураев, медленно ползи ко мне, - прошипел, словно шелест осенней листвы, Стефаненко.       Мордастый таджик, чьи бульдожьи щёки не раз бывали предметом для шуток, подполз к командиру.       - Я слушаю, - сказал шёпотом он.       От противника их отделяли какие-то пятьдесят метров. Обе стороны находились на одинаковой высоте и одной плоскости.       - Тихо возвращайся к нашим и скажи, что тут пятнадцать «вовчиков» с оптикой. Плюс ДШК, - размеренно, сохраняя выдержку, сказал снайпер. – Маскируйся в следующий раз лучше.       - Всё понял.       Один из исламистов у завала, как зоркий сокол, засмотрелся на голые прутики. Он хотел что-то сказать своему товарищу, как тут же загремел пулемёт Аскерова. «Какого хрена?» - про себя возмутился Стефаненко, который застрелил под действием обстоятельств вражеского стрелка у ДШК на треножном станке. Винтовочная пуля, вонзившись в грудную клетку, прошла навылет. Брызнула кровь, обагрившая снег, что стал похож на алый парус.       Начали стрелять и остальные разведчики, боевики оппозиции ответили мощным огнём. При таком интенсивном обстреле группа Ефима имела все шансы превратиться в дуршлаг через несколько минут ведения боя. Отступление привело бы к гибели всех её бойцов. Требовалась помощь.