Десант среди гор и снегов

      - Товарищ сержант, вас вызывают, - сзади внезапно прогремел голос Джураева, которому с большим трудом удалось найти Стефаненко.       - Кто меня запросил?       - Товарищ командир штурмовой группы, - ответил на встречный вопрос пригнувшийся таджик.       - Не зря я вас учил. Хоть что-то вы усвоили, - Ефиму было приятно осознавать, что его силы, потраченные на подготовку резервистов к очень сложной, почти как пересадка донорской почки, операции, оказались потрачены не напрасно: разведчику пришлось вспомнить наставления снайпера-следопыта, чтобы найти его в бою.       Два разведчика, пригнув спины, резво добрались до основной части группы, чьи бойцы следили за кишлаком внизу. Позади них слышались стоны раненых, над которыми неустанно работал военный медик по фамилии Фархадов. Рядом с таджиком в шапке-ушанке закончил о чём-то говорить по рации Дмитрий, завидевший друга, что шёл в сопровождении Джураева. Последовал звучный доклад «запасника», после чего он вернулся на исходную позицию, а командир десантного подразделения заговорил с Ефимом:       - Про «охоту» потом. Сейчас слушай мою команду. Через десять минут мы начинаем зачистку долины, спустившись с гор.       - А мне, стало быть, нужно прикрывать вас отсюда вместе со своими, - догадался вслух Ефим.       Затарахтел чей-то автомат. Со стороны стукнула винтовка обученного Ефимом снайпера.       - Правильно. Следи за нашими флангами и тылами. Теперь отстреливай вообще любого человека с оружием в руках, даже если это будет старик с кинжалом, - продолжил Дмитрий, в чьём голосе слышалось лёгкое волнение, которое спецназовец умело пытался скрыть, но Стефаненко ему было не обмануть. – Рядом с нами не пали, сами справимся. А так ещё наших заденешь.       - Я понял, - успокаивающе ответил Ефим, отчего его голос прозвучал, как усыплявшая любого колыбельная.       - Своим передай то же, что я сказал тебе. Мне удалось «пробить» нам вторую рацию, так что будем держать связь между собой. Оставлю бойца с ней тебе.       - Это хорошо. Обо всём серьёзном, что увижу, я сразу же предупрежу.       - Скоро ещё и вертушки вернутся, по возможности наведёшь их. Но не забудь оповестить нас о заходе «рыцарей небес». Под твоим началом будет ещё парочка пулемётчиков с гранатомётчиками.       Ефим собрал своих людей, нашёл пополнение и организовал из них всех единое подразделение, объяснив им потом боевую задачу. Также Стефаненко нашёл своего ученика и оповестил его об изменениях в плане действий боевой группы. Снайпер-таджик остался на месте, продолжая служить для противника неуловимым одиночкой, от которого пользы при таком применении было намного больше, чем если бы он смешался с остальными ополченцами в одну большую кучу.       - Там одна «кукушка» осталась целенькой. Не получилось у нас подпалить ей пёрышки. Будьте вдвойне осторожны, - добавил Ефим, обратившись к Дмитрию. – Он может засесть в домах, но там ему действовать нерезонно. Уйти в горы мы ему не дадим. Тут я ручаюсь.       - Хорошо, что тут у нас голая долина, а не лес. Иначе бы мы точно получили свою вторую Талвисоту*.       Подчинённых Стефаненко оповестил точно так же. Те, кому предстояло принять участие в зачистке, сравнимой с набегом кавказских горцев, отошли от склона и готовились к бою: перезаряжали оружие, откладывали в сторону ненужное снаряжение, подбирали необходимые для штурма предметы амуниции и всячески подбадривали друг друга, с трудом скрывая от своих товарищей страх смерти, сидевший внутри каждого из них. Даже для взрослых мужчин «Гармский десант» оказался настоящей проверкой на прочность.       Ефим же, пока шли приготовления, обдумывал план собственных действий, следя за округой вместе с бойцами разведгруппы и её тяжеловооружённым усилением. Для Стефаненко роль командира частично была обременительным занятием, ведь одинокому жнецу, нёсшему врагу только смерть, предстояло совмещать в себе две роли: снайпера и руководителя. «На двух стульях, как известно, не усидишь», - Ефим негативно оценивал своё положение, но противиться приказу друга не стал, так как огневым прикрытием должен был командовать опытный военнослужащий, для которого такая «работа» являлась почти основной частью ратного труда, пусть и действовал он раньше в одиночку.       В сложившейся обстановке Ефим из снайпера в классическом понимании этой воинской специальности превратился в марксмана армий стран НАТО: в вооружённых силах западных стран к некоторым пехотным отделениям прикреплялся меткий стрелок с винтовкой, оснащённой оптикой, для осуществления огневой поддержки.       Ефим устроился лежать в снегу посреди своих бойцов таким образом, чтобы смешаться с ними в единую кучу и запутать противника, оставаясь самим собой. В то же время его выбор объяснялся ещё и тем, что выбранное местонахождение позволяло спецназовцу осуществлять командование вверенными ему под начало людьми из самой гущи событий, а это делало его более эффективным, так как Стефаненко имел на руках мало отличимую от того, что видели бойцы, картину.       Справа выстрелил таджикский снайпер: ваххабит, попытавшийся сбежать из кишлака, упал сразу же после того, как треснула винтовка. Противнику для своего спасения требовалось отвоевать горы обратно, но атака потрёпанными силами оппозиции увенчалась бы большими потерями. Для того, чтобы выбить десант с господствующих высот, исламистам был нужен количественный перевес в живой силе, однако численный фактор оставался теперь за спецназовцами и ополченцами «Народного фронта Таджикистана».       Хусейнов нервно сжимал автомат, что-то бормоча себе под нос. Его слов никто не мог разобрать. Ефим почувствовал его подавленность, от бойца веяло нервозностью, а его внимание оказалось рассеянным. Лежавший рядом с ним Аскеров сохранял в себе спокойствие и тщательно, как сокол, высматривал появление противника. Ахмедов от каждого шороха в кишлаке был готов начать стрелять, отчего Джураеву приходилось останавливать его от совершения опрометчивых поступков и неразумной траты боеприпасов.       Радиста Стефаненко разместил позади основного рубежа группы и возложил на него только обязанности по обеспечению связи. Два пулемётчика с парой гранатомётчиков, переданные «под крыло» снайперу спецназа, переговаривались между собой по-таджикски, будучи ровесниками Ахмедова. После десантной операции планировалось передать всех молодых ополченцев «Народного фронта» в состав формировавшихся на осколке некогда могучей советской армии вооружённых сил Таджикистана, подчинённых правительству.       - Хусейнов, будь внимательнее, - спокойно, но с угрозой в голосе, сказал Ефим. – Хватит бубнить с самим собой, а то врага проглядишь. А за такое наказание полагается.       - Да, да. Хорошо, командир. Страшно мне очень сильно, - дёргано ответил нервничавший ополченец.       - Все боятся. Но тебе всё же лучше пришлось, чем тем, кто сейчас пойдёт вниз.       - Знаю, но всё равно боюсь.       - Смотри в оба. Если оплошаешь, то я потом, после боя, тобой займусь. У тебя есть оружие и вверенный под надзор сектор. Так что изволь делать своё дело да не подводить всех остальных.       Шарахнул из пулемёта Аскеров – в окне одного из домов Ефим обнаружил брызги крови.       - Хорошая меткость, Ислам, - похвалил ополченца снайпер. – У тебя глаз-алмаз.       - А то как же! Мой отец охотником был. Мне нельзя порочить его честное имя плохой стрельбой, - ответил Аскеров.       - Но на будущее я вам скажу, что для начала вы всё-таки доложите об обнаружении «вовчиков» мне, а только потом бейте их наповал.