Глава III
29 августа 2016 г., 21:47
Поиск позиции для ведения снайперской стрельбы на почти голой горе оказался очень непростым занятием, сравнимым с поиском иголки в стоге сена. Все наиболее подходившие для такой цели укрытия находились под контролем ополченцев, которые сражались с ваххабитами, отстреливаясь с господствующих высот. Ефиму пришлось подняться выше и разместиться у россыпи камней в снегу.
Ладони ощутили холод оружейной стали, а зоркий глаз через оптический прицел искал противника. Ефим определил расстояние, отделявшее его от кишлака: «Тут метров триста пятьдесят или четыреста. Сложностей будет мало». Наводимые связистами с земли вертолёты продолжали подавление очагов сопротивления ваххабитов, «крокодил» Ми-24 попал под обстрел крупнокалиберного пулемёта. Потому снайпер, у коего за душой ничего толком не осталось, занялся обнаружением огневой точки, что привело его взор к северной окраине населённого пункта, где между двумя сплющенными домами из камня на узких улочках тяжело стучал по бронированной «вертушке» ДШК на треножном станке.
Грудь таджикского стрелка в маскхалате была соотнесена с отметкой в четыреста метров на прицельной шкале, отчего неподготовленный человек подумал бы, что Стефаненко поднял СВД выше цели. Треснула винтовка, стукнуло прикладом по плечу, после чего исламист рухнул на землю, а через две секунды рядом с ним устроился на вечный покой его ошалевший товарищ. Снайпер сделал свой выбор между смертью одних и выживанием других.
Полчаса спустя Ефим в очередной раз отполз в сторону для смены места стрельбы и продолжил поиск приоритетных целей. Из одного полуразрушенного дома выскочили обезумевшие под ракетным огнём с небес исламисты, чьи лица даже при рассмотрении издалека излучали животный страх пополам с бешеным желанием выжить. Охваченных паникой боевиков оппозиции пытался унять бородатый человек, чьё облачение явно не соответствовало советским образцам форменного обмундирования. «Гость» из Афганистана силой швырял таджиков обратно, стрелял в воздух для запугивания и что-то очень яростно кричал.
У Стефаненко не осталось сомнений в том, что среднего роста афганец не только являлся «важной птицей» среди таджикских оппозиционеров, но и имел опыт войны против «шурави», раз ему удалось не поддаться панике и сохранить рассудок под обстрелом вертолётов. Третьим выстрелом Стефаненко уложил его на землю, ранив в живот для устрашения остальных врагов. Раненый начал буквально выть от боли, вперемешку отдавая команды ужаснувшимся бойцам, которые наплевали практически на всё и бросились бежать из кишлака, словно антилопа, уносившая ноги от тигра. На выходе из населённого пункта их перемешал с землёй «крокодил», что изрешетил ваххабитов из многоствольного пулемёта на бреющем полёте. От них остались лишь окровавленные куски изорванной мощными пулями плоти, которые раскидало в радиусе десяти метров.
А ведь минуту назад мерзкие красные ошмётки были живыми людьми, что чувствовали страх, не хотели умирать и, возможно, кого-то любили. Но затем за несколько секунд беглецов раскроили на части. Ефим редко задумывался о таких вещах, иначе, как ему самому казалось, он мог бы сойти с ума от всего этого не прекращавшегося ни на минуту в его жизни спектакля крови и смерти, в котором переламывались судьбы самых достойных представителей своих народов.
Через час из-за угла одного дома исламист, что находился вне зоны поражения снайпером, выпустил зенитную ракету из переносного комплекса «Стрела-3». Стрелок занял такую выгодную позицию, на коей его не могли сразить спецназовцы с обеих сторон, так как на северном направлении его защищало другое каменное здание. Засвистевшая ракета поразила один Ми-24, после чего тот загорелся и начал падать, напомнив картиной своей эффектной гибели Ефиму про Афганистан. Прошло четыре года, а изменилось так мало, что в глубине души снайперу хотелось рыдать. Грянул взрыв, что окончательно убил весь экипаж «крокодила».
Правда, после ответного залпа из Ми-17 ваххабит с ПЗРК буквально испарился в целой череде пышных взрывов, в дыму которых разлетелись в щепки чьи-то дома, и, возможно, вместе с ними взорвались и их обитатели. От гибели мирного населения не была застрахована ни одна армия мира, так что избежать подобного оказалось практически невозможно.
Следующим выстрелом Стефаненко сразил ещё одного зенитчика, что бежал к укрытию, взяв из ящика в доме грозное оружие, выполнявшее функции большой мухобойки. После перемещения влево хладнокровный снайпер взял на прицел лежавший на земле ПЗРК, намереваясь никого к нему не подпустить.
Вскоре вся долина наполнилась грохотом стрельбы и погрузилась в непролазную пучину боёв, которая всё сильнее и сильнее затягивала её в бездну. Часть вертолётов вернулась на аэродром для перезарядки боекомплекта, потому вокруг ненадолго стало чуточку тише обычного. Таджикская «крылатая пехота» применила гранатомёты: с горных хребтов, оставляя дымный след, с диким воем в израненные кишлаки устремились снаряды из РПГ, довершившие картину разгрома мирной жизни. Теперь ни в одном из кишлаков не осталось ни единого целого здания, каждое было в той или иной степени повреждено, запечатлев на себе неизгладимый, оставленный братоубийственной войной, след. Не каждому военному в такой ситуации могла прийти мысль о том, что многие семьи остались без крова. Весь ужас заключался в неизбежности возникновения подобного рода моментов.
«Рано или поздно нам придётся спуститься с гор и, подобно горцам, устроить разгром жителям равнин», - подумал, осматривая территорию, Ефим. В соседнем кишлаке через полтора часа сбили из пулемёта Ми-8, потом потихоньку все вертолёты покинули долину, и десантники остались без их поддержки. Теперь им уже предстояло сражаться с врагом самостоятельно, опираясь на своё умение вести бой и пользоваться преимуществами рельефа горной местности.
Беглец со снайперской винтовкой в руках сразу же привлёк внимание снайпера спецназа. Армейское «земноводное» взяло на упреждение и легонько нажало на спуск, но первый выстрел по бежавшему исламисту в песочной форме увенчался промахом: пуля-дура чиркнула по камню правее цели, которая не желала останавливаться и неслась к укрытию со скоростью гепарда. Пролёт пули помог ваххабиту понять, что по нему ведут огонь, отчего он принялся бежать зигзагом. Кто-то пускал автоматные очереди вслед бегущему, Ефим промахнулся во второй раз, что его разозлило, а исламист продолжил бежать и скрылся в целой части полуразрушенного здания в кишлаке.
«Он загнан в ловушку. Выходы простреливаются, а одной «морковкой» из РПГ можно снести его укрытие, чтобы потом я прихлопнул гада на открытом месте. К окну басмач не подойдёт, иначе его сразу видят и отравят свинцом», - размышлял об уничтожении вражеского снайпера Ефим. Он бы не так сильно волновался, если бы на месте беглеца с винтовкой, оснащённой оптическим прицелом, скрывался простой автоматчик. Если противник имел хорошую подготовку, то от него стоило ожидать больших хлопот: потери наступавших с гор ополченцев резко возросли.
Опасный враг, словно рыба в бочке, пытался найти преимущество в своём положении ровно до тех пор, пока целая часть жилого дома не разлетелась в щепки, обнажив бедное убранство одной из комнат, где никого не оказалось. Снайпер ваххабитов скрылся. Ефим начал осмотр развалин, чтобы найти путь, по коему сбежал исламист с СВД. Получилось, что он, воспользовавшись отвлечением северной группы на взрыв, покинул дом именно с той стороны, так как находившаяся там местность была вне зоны обстрела Стефаненко. Дальше беглый стрелок, скорее всего, скрылся в других домах. В населённом пункте ему пришлось бы действовать с большими осложнениями в связи с тем, что десант занимал возвышенности. Самым оптимальным для него вариантом оставалась попытка пробраться к горам, чтобы скрыться там, после чего начав «охоту». От такого расклада исходил неповторимый аромат больших потерь среди дружественных бойцов, который было сложно с чем-либо спутать.
Спустя продолжительное время интенсивность стрельбы спала – из разрушенных кишлаков изредка постреливали уцелевшие под огнём «духи», вызывая слабый ответный дождь из свинца со стороны ополченцев. Ваххабиты засели в развалинах и домах, в строю их осталось очень мало. Десанту осталось лишь провести зачистку кишлаков.
