Декан Слизерина

       Том восхищенно смотрел на Драко — так дети обычно смотрят на своих кумиров, на тех, кем они хотят стать. И постепенно в его глазах появилась надежда, и это была вторая искренняя эмоция, которую Реддл показал слизеринцу за эти полчаса их общения.        Первым проявлением эмоций была боль и обида, а вторым восторг и надежда. Именно это положительно расположило брюнета к странному мальчишке. Драко Малфой прекрасно помнил, что именно этот мальчик в будущем стал грозой всего магического мира. Он был тем, кем пугали непослушных подростков и маленьких детей перед сном.        Но сейчас слизеринец видел перед собой только маленького мальчика с жаждой знаний. Чистого и светлого, совсем не такого озлобленного, каким он помнил Темного Лорда. Интересно, что произошло в Хогвартсе, что же именно Альбус сотворил с Марволо?        — Сэр, а как Вас зовут? — Том замялся и отвернулся, рассматривая обшарпанный темный шкаф. — Я бы хотел уйти отсюда с Вами, мне же можно? — он резко повернулся и посмотрел гостю прямо в глаза.        Он, весь пунцовый, умоляюще смотрел брюнету прямо в глаза, но что-то оттолкнуло мальчика, и он вмиг стал таким же серьезным и настороженным, как и полчаса назад. Это очень удивило Драко, в этот момент он был очень потрясен. Он никак не ожидал встретить в прошлом такого невинного Тома Реддла.        Слизеринец был готов к встрече с очень трудным и непослушным подростком, уже в свои десять очень холодного и безразличного к окружающим. Такого же конфликтного и необузданного, как и в будущем.        Ведь Гермиона очень подробно рассказала брюнету о первой встрече Тома и Альбуса — тогда мальчик был осторожен, недоверчив и холоден. Ему определенно не нравился старый волшебник, и эта настороженность и недоверие были взаимны. Дамблдору Реддл определенно был интересен, но этот интерес был ограничен только силой магического дара. Вот только все шаги профессора, казалось, давно были спланированы, словно он вынашивал этот никому не ясный план годами.        — Я Драко М… Ренстел — волшебник, и ты можешь уйти отсюда со мной, конечно, если ты сам этого захочешь. Но не сейчас, я не думал, что ты так быстро согласишься, — лицо Тома стало мрачным и каким-то обреченным. — Пока я не могу забрать тебя, но я буду приходить сюда очень часто, чтобы провести с тобой время, узнать тебя получше. И если ты хочешь, то мы можем прогуляться, я отведу тебя в Косой переулок. Там ты встретишь много таких, как мы.        Закончив говорить, он внимательно посмотрел на мальчишку — на его лице отражалась гамма чувств от удивления и потрясения до восхищения и подозрения. Он не верил, но надежда в его глазах все же была. Он очень долго думал, посматривая то на Драко, то на окно. Потом, сильно сжав кулачки и кивнув своим мыслям, он произнес:        — Я согласен, но сколько Вам понадобиться времени, чтобы забрать меня? — Том спросил это как бы невзначай, но его голос и поза выдавали его беспокойство и озабоченность этим вопросом.        — Точно, совсем забыл тебе сказать. Скоро к тебе придет еще один гость, Альбус Дамблдор, он пригласит тебя в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Соглашайся, но не доверяй ему, он выглядит безобидно, ты нужен ему для своих целей. Заставь его показать свою силу — пусть докажет, что он волшебник. Ты мне веришь? — согласный кивок был ответом. — Все запомнил? — еще один кивок.        — Сэр, а зачем я Вам? Вы говорите, что этот волшебник хочет использовать меня, но чего хотите Вы?        — Сначала я просто хотел о тебе позаботиться, потому что ты — сын моей двоюродной сестры, но сейчас ты напоминаешь мне одного моего друга. Вы с ним очень похожи внешне, и он тоже сирота, правда, рос не в приюте, но семья у него была не очень хорошая. Несмотря на плохое к нему отношение, оскорбления и прочие издевательства он никогда не ненавидел кого-либо настолько сильно, чтобы не смочь его простить. Даже меня — он закрыл глаза на все, что между нами было, словно перевернул страницу и начал сначала… — увидев задумчивое лицо Тома, слизеринец опомнился. — Прости, что-то я заболтался. Не знаю когда точно смогу забрать тебя отсюда, но буду очень часто приходить, а первого сентября ты пойдешь в Хогвартс, и там тебя ждет сюрприз, — Драко коварно улыбнулся. — Или ты уже передумал уходить со мной?        — Нет, Вы нравитесь мне, Драко Ренстел — с той самой минуты что пришли, Вы ни разу не соврали о своих чувствах. И мне бы хотелось стать для Вас таким же важным другом, как тот, о ком Вы говорили. Кстати, почему Вы так печально выглядели, говоря о нем? Он… умер, и Вы были врагами? — мальчик выглядел очень серьезным, словно это не он пару минут назад краснел, прося забрать его отсюда.        — Уверен, что хочешь знать это? — серьезно спросил брюнет, а потом ехидно улыбнувшись добавил: — тогда сначала поступи в Хогвартс!        — Но это нечестно! — как-то совсем по-детски вскрикнул Марволо, а потом словно надел маску и спокойно произнес: — пробудив в собеседнике любопытство, Вы должны удовлетворить его.        И Драко громко рассмеялся, похоже, не ему одному было очень комфортно в этой серой каморке с узким окном и прожжённой шторой. Да и настолько, что вечно сменяемые маски слетали непроизвольно, словно так и должно быть. Словно он — Драко Малфой обязан был встретить этого мальчишку…        — Прости, но мне уже пора, — Драко поднялся и поправил полы своей длинной черной мантии, заправил выбившуюся из прически черную прядь и как-то неуверенно протянул руку Реддлу. — До следующей встречи, Том Марволо Реддл, мне было очень приятно с тобой познакомиться.        Том так же нерешительно пожал руку брюнету, и когда тот, уходя, уже почти закрыл за собой дверь, он все-таки решился сказать фразу, вертевшуюся у него на языке.        — Возвращайся скорее, я буду ждать тебя, Драко… — после чего мальчишка подбежал к окну: он хотел еще немного посмотреть на этого необычного человека, который соврал ему лишь на словах… На того, кто не боялся странного мальчика из комнаты номер двадцать семь, того, кто был таким же странным, как и он.        Он еще долго стоял у окна и ждал, пока его новый друг выйдет из приюта. Друг… Такое обычное слово для остальных и такое непривычное для него.        Выйдя из комнаты Тома, слизеринец еще долго улыбался и прибывал в приподнятом настроении. Ему определенно нравился Марволо — он был неожиданно живым и таким настоящим, простым ребенком, у которого никого нет, у которого раньше никого не было.        И это его хорошее настроение не смогла испортить ни миссис Коул со своей натянутой улыбкой и слащаво глупыми речами, ни мрачная, почти бездушная обстановка приюта. Договорившись с заведующей о посещении мальчика, Драко направился к воротам приюта. Перед тем как аппарировать, он еще раз взглянул в сторону приюта. Найдя в одном из окон темноволосого мальчишку, помахал ему на прощание и исчез.        Но стоило ему войти на территорию школы, как перед ним появился Гораций Слизнорт, очень встревоженный, с сильно растрепанными волосами, темными кругами под глазами и в помятой мантии. Глаза его выражали беспокойство, а веко правого глаза нервно подергивалось. Слизеринец ошарашенно смотрел на профессора, не в силах понять, что же такого должно было произойти, чтобы тот так выглядел.        — Драко, что произошло с Выручай-Комнатой? Я не могу туда попасть: я как всегда представил себе просторную комнату с двуспальной кроватью, прикроватными тумбами, шкафом, кофейным столиком и парой кресел. Выполненную в серебрено-зеленной гаме. Но так и не смог попасть туда! Я вспоминал мельчайшие подробности обстановки… После второй провальной попытки мне пришлось прятаться от Альбуса по всему замку — он словно призрак! Каждый раз он почти находил меня! — профессор уже откровенно кричал, точнее истерил, глаз его дергался все сильнее, а белки глаз все больше наливались кровью, из-за чего синяки под глазами казались еще более глубокими.        — Там сегодня произошли кое-какие изменения, наверное, поэтому у Вас не получилось туда попасть, — немного виновато произнес брюнет.        — Потом будешь извиняться, я два часа просидел на окраине Запретного леса и хочу отдохнуть, сейчас же отведи меня в Выручай-Комнату! — Гораций вцепился в плечи парня и что было сил встряхнул его.        Не желая выслушивать и наблюдать истерические припадки Слизнорта, слизеринец поторопился в нужном направлении. Спустя пару минут они уже сидели в темно-вишневых креслах и тяжело дышали, так как стоило им оказаться на восьмом этаже, как профессор зельеварения почувствовал приближение Дамблдора.        — Что вообще происходит? Почему Вы убегаете от Альбуса, и зачем он преследует Вас?        — Эмм, ну знаешь, мы немного повздорили. А ты неплохо тут все изменил, стало даже как-то уютнее, никогда бы не подумал, что красный и зеленый будут смотреться так хорошо вместе, — зельевар с подлинным любопытством стал рассматривать интерьер комнаты.        — Не пытайтесь сменить тему, быстро рассказывайте, что происходит! Помнится, при первой нашей встрече Вы тоже прятались и выглядели слегка помятым. Что же такого сделал Дамблдор, что Вы от него так носитесь? Или это Вы что-то натворили? — брюнет внимательно смотрел на профессора, пытаясь уловить все его эмоции и движения.        — Ничего я не делал! Просто этот сумасшедший спит и видит, как ставит на мне опыты по трансфигурации и самотрансфигурации! — возмущению Горация не было предела.        — А Вы плохи в этих направлениях? Или это сопровождается чем-то противным? — Драко прекрасно знал, что в самотрансфигурации Слизнорту нет равных, да и он, пожалуй, впервые слышит о экспериментах Альбуса Дамблдора по трансфигурации.        — Ты шутишь? я ЗЕЛЬЕВАР! — последнее слово он произнес особенно громко. — И не позволю этому повернутому ставить на мне эксперименты против моей воли!        — Но разве самотрансфигурация не полезная способность? Она поможет Вам прятаться от того же Альбуса, да и разве ученого можно оградить всего одной сферой деятельности? Лично я так не думаю. Тем более вы — декан Слизерина и обязаны подавать пример своим подопечным, они должны уважать Вас. Вы должны внушать уважение, граничащие с восхищением, а остальным факультетам нечто похожее на страх, смешанный с тем же уважением, заставляющий беспрекословно слушаться. — Гораций внимательно наблюдал за брюнетом и эмоциями, отразившимися в его глазах, он не был уверен, но казалось, мальчишка вспоминает кого-то, говоря все это. И эта печаль постепенно смешивалась с сожалением.        — О ком именно ты сейчас говоришь?        — О декане Слизерина, — ни на йоту не соврав ответил Драко, ведь Снейп был им, пускай в будущем, но он единственный, кто действительно был хорошим деканом. Пускай не показывал, но всегда очень беспокоился о Грейнджер и жалел, что она учится не на его факультете. Потому что она была на него так похожа: умна и сдержанна, но только не в кругу друзей. Он всегда пытался задеть ее своим холодным отношением, прекрасно зная, что это поможет ей стать еще усерднее.        Всегда прятал за своим высокомерным поведением заботу о Поттере, пускай все, и даже он сам, считали, что это все из-за Джеймса. Северус очень часто замечал в Гарри черты, присущие Лили. Пускай это был не талант в зельеварении или внешность, но они были: преданность дружбе и ум; пускай это был не его предмет, но нельзя было назвать Поттера глупым, он был очень умен и сообразителен; Гарри вечно попадал в передряги, как и его мать — для них это было обычной частью жизни.        — Так что на счет самотрансфигурации? Я уверен, Вы станете лучшим в этой сфере! — из уст Драко это звучало так уверенно, словно Гораций уже давно стал одним из лучших в этом.        — Ну даже не знаю, ты думаешь оно того стоит? — как-то очень неуверенно спросил Слизнорт.        — Определенно!        Зельевар еще долго сидел в темно-вишневом кресле, думая о сказанном, и все чаще он задавался вопросом: «А что я, собственно, от этого теряю?». А брюнет, вспомнив обещание, данное Тому, начал рыться в своей сумке, прекрасно помня, что вложил туда небольшой кошелек с деньгами. И через пару минут он вынул оттуда два мешочка — один маленький, бархатный, темно-зеленого цвета с серебряной вышивкой в виде змеи. И второй огненно-красный, значительно больше предыдущего. Во втором была найдена записка.        «Я не знал, сколько тебе пригодится, поэтому этим занималась Гермиона. Если денег не хватит, то мы что-нибудь придумаем. И не смей говорить, что вернешь их мне! P.S Искать галеоны* старой чеканки было трудно, но мы справились. Пожалуйста, будь осторожен. Твой друг, Гарри.»        Прочитав ее, он воровато оглянулся на Горация, который все также сидел в своем кресле и смотрел в одну точку. Заглянув в мешочек, он нашел там еще одну записку, на этот раз от Гермионы.        «Надеюсь, этого хватит. Но если возникнут трудности, ищи у ног горгульи.»        Мда, и что именно он должен искать там? Вот же заучка, хоть подсказку бы какую дала, что ли! Заглянув в красный мешочек в третий раз, Драко присвистнул: там лежало по меньшей мере пять тысяч галеонов, но что-то подсказывало, что и этот мешочек зачарован, как и его сумка. Да на эти деньги можно безбедно жить долгие годы, хотя еще не известно, что именно ему понадобится и как много времени предстоит провести здесь.        Он снова вспомнил, что это не увеселительное приключение, и что Драко не сможет ни у кого даже помощи попросить. Слизеринца затопила грусть: он, скорее всего, уже никогда не увидит отца и мать, Гарри и Гермиону, Снейпа и МакГонаглл. Пускай последняя никогда не относилась к Малфою благосклонно, но все же она очень нравилась Драко. Она была независимой и сильной, но умела показать свою слабость — точнее она не пыталась их скрыть. Профессор делала, так как он никогда не мог, с самого детства в его сознании выжигалось, что у него не может быть слабости, что их у него нет.        И внезапно он вспомнил, что Том и Минерва были сокурсниками, об этом говорила львица, вот только неизвестно в каких отношениях они были. Были ли врагами или друзьями, а может, и вовсе не пересекались. Да уж, нужно в ближайшее время пересмотреть записи, которые у него есть и, кажется, в сумке он видел странную книгу.        Сменив мантию и прихватив с собой деньги, слизеринец направился на Косую Аллею — он хотел сделать Тому подарок. Сейчас единственное, что он может, и что должен делать — это позаботиться о Реддле.        Прогуливаясь «по старому» Косому Переулку, он улыбался: сейчас все выглядело примерно так же, как и раньше, разве что некоторых лавочек не хватало — они еще не были открыты. Лавка Оливандера стояла на прежнем месте, а через окно было видно и самого Гаррика: невысокого тощего блондина с серыми глазами. Он был совсем еще молод и только недавно начал изготавливать палочки, но даже сейчас он выглядел слегка лохматым и потерянным, как и в будущем с легкой искрой азарта в глазах.        Кафе-мороженое Флориана Фортескью все так же радушно принимало гостей и угощало вкусным мороженым со всего света с самыми невозможными вкусами. Все это напоминало о прошлом, его прошлом. Когда он всецело верил отцу и думал, что весь мир у его ног только потому, что он Малфой. Это были веселые времена, где незнание было его счастьем.        Он долго думал, что же такого подарить Тому, чтобы удивить и порадовать его. Сначала он хотел накупить много разных мантий, метлу и сову. Но одернул себя, прекрасно помня, что мальчику нужно встретиться с Альбусом, и тот не должен заметить причастность Реддла к магическому миру. Чтобы выглядело правдиво, это должно быть правдой.