Мы же вместе

Напольные часы в большой гостиной пробили полночь, а я еще даже не планировала идти в кровать, ведь там меня ждал Он. Драко. В голове крутились одни и те же безрадостные мысли. Почему жизнь так несправедлива? Почему проиграно то, ради чего мы отдали жизни и свободу? Война. Волдеморт-таки выиграл, оставив разрушенные поселения, Хогвартс... и море Пожирателей, бродящих по улицам Лондона, который еще не оправился после случившегося. Люди шарахались от Пожирателей, разбегаясь в разные стороны, а те кривили губы в улыбках и смеялись. Гарри, как и все Уизли, включая Рона, мертв. Почему жива я — никто не знает, но, вероятно, Темному Лорду просто захотелось поиграть. «Поздравляю, детка, ты вляпалась в жизнь!» — тихо прошептала себе я. Но почему-то продолжила сидеть в плохо освещенном углу и напряженно вглядываться в размеренный черный текст книги. Причем даже не зная, о чем там идет речь. Лишь только край сознания следил за мыслью. Это была биография Альбуса Дамблдора, написанная Ритой Скитер и выпущенная в год побега за крестражами — 1998-ой. Мерлин, как это было давно! Тогда все были живы и, хоть относительно, но счастливы. Дверь в комнату почти бесшумно открылась, послышались торопливые шаги. Заглянул уставший Драко, только что вернувшийся с очередного задания Лорда. Волосы его были немного растрепаны, одежда помята, а сам он сонно потирал глаза. Еще бы — сутки на ногах, даже без намека на теплую постель. Он поморщился от чересчур яркого света, хотя одну свечу вряд ли можно считать чем-то ослепительным, ведь она только отбрасывает неровные блики на величественную мебель. — Гермиона? — озадаченно спросил он. — Не ожидал, что ты тут. — Я тоже, — пожала плечами я. Да, чаще я сижу долгими вечерами в огромнейшей библиотеке — там книги, что называется, на любой вкус и цвет. Но сейчас почему-то настроение не лежит идти туда. Хотя, должна признаться, там намного спокойней. Нет этого отчаянья, что душит дом изнутри. — Хорошо, — вдруг кивнул Драко. Он хорошо играет свою роль заботливого мужа. А, может, и не играет. Жизнь-то жестока и как бы не вляпаться на повороте. — Я пойду. Как захочешь — приходи. Кусаться не буду, обещаю, — он криво улыбнулся, а затем резко развернулся и ушел, оставляя меня наедине с моими мыслями, впивающимися в душу не хуже иголок. Почему же так плохо? Почему так несправедливо? В чем я виновата? Миллионы вопросов — ни одного ответа. Холодный угол стены не грел спину, но я отчаянно прижималась к нему. Пыталась раствориться в дорогой штукатурке. Я напряженно вглядывалась в противоположный угол комнаты, а затем, не отводя взгляда, начала шептать сама себе: — Нет, Гермиона, нет там никого. Во-об-ра-же-ни-е, — повторяла я себе уже довольно-таки долго. Но паника не хотела отступать, а липким комком окутывала сердце, заставляя его бешено нестись вперед. Вдруг одинокая свеча яростно воспламенилась и потухла, не оставляя ни одного источника света. Я уже потянулась за палочкой, но потом вспомнила, что ее нет — забрали. Я вздрогнула и прижала голые коленки к груди. — Кто здесь? — хрипло спросила. В ответ, конечно же, мертвая тишина. Я задрожала. Не только от страха, но и от холода, что пробирался под тонкую одежду. Послышались чьи-то приглушенные шаги, и я наивно подумала, что это вернулся Драко. Впрочем, почти сразу отмела эту мысль. Он слишком устал. Но никто не появился ни через минуту, ни через пять. Я задрожала, теснее прижавшись к холодному углу, и закрыла лицо руками, оставив только небольшую щелочку для глаз. — Эээ, так, что это маленькая мисс Грязнокровка делает в доме моих благородных предков?! — послышался отвратительный писклявый голос совсем рядом со мной. Я инстинктивно заверещала, отмахиваясь руками. Никого не было, точнее, не так: показалось, что я что-то задела — такое липкое, вязкое и противное, но материального ничего не осталось. По телу вновь прошлась дрожь. — Да, опозорился внук мой, — прошелестел другой, жутко сухой голос. Находился он опять же где-то поблизости, но дальше, чем первый. — И все ради какого-то жалкого полукровки, которого эти неблагородные отпрыски именуют Темным Лордом. Тьфу, даже слышать противно! Голоса мерзко засмеялись, показывая свое презрение. Я вся дрожала, меня сковал страх. Кто мог сюда прийти? Кто мог спасти меня от этих... этих..? — Ну же, дорогая, мы тебя не тронем, — заговорил первый голос прямо рядом со мной, от чего я подпрыгнула на месте, стукнувшись затылком о толстую стену, — пока. Голоса вновь захихикали, насмехаясь над такой неуклюжей мной, а затем резко пропали. Пару долгих секунд стояла мертвая тишина, а затем свеча неровно вспыхнула, снова освещая всех и вся своим подрагивающим светом. Шаги послышались вновь, и я подогнула под себя ноги, начиная уже дрожать снова. Глаза закрывались от позднего времени и недавнего страха, что липкой волной подкатывал к горлу. О Мерлин, это всего лишь Драко. Просто Драко! — Гермиона? — тихо позвал он, и я нашла в себе силы тихо пискнуть. Мужчина мгновенно подскочил ко мне, резко вздернув за руку, поднимая. И обнял — крепко, не отпуская. Мне казалось, что он сейчас раздавит ребра. Пару секунд я стояла в шоке, а затем отряхнулась, отпрянула и залепила Драко пощечину. Он по инерции отступил назад, а я выбежала из комнаты, и лишь только полы мантии черным вихрем помчались за мной. Одинокая книга осталась валяться у самой стены, куда ее небрежно бросили, в раскрытом виде. Малфой с секунду глупо глядел мне вслед, пытаясь догадаться, что так взбесило меня, но в конце концов просто пожал плечами и направился в спальню. Разумеется, я этого не видела, но чувствовала всем телом исходящую от него энергию. Уже там он увидел меня, лежащей под дорогим теплым одеялом, и тихо прилег на край огромной кровати. Стояла такая тишина, что было слышно, как отсчитывают секунды большие часы в гостиной этажом ниже. А я тихо плакала, уткнувшись носом в подушку, и гадала, почему же жизнь такая несправедливая. Кому-то достается все, чего он хочет, а кто-то обязан всеми силами держаться за то, что уже имеет. Но на то она и жизнь, чтобы выживать. Мы просто роботы, игрушки в чужих руках, а ничего поделать с этим не можем. Так и живем. И даже дышим только до тех пор, пока это кому-то выгодно, пока кто-то этого хочет. Но как только мы надоедим своим присутствием, нас выкинут, словно ненужную куклу. В этот день было слишком много потрясений. Мерлин, как я выживу? Как продержусь здесь? Как рожу мужу наследника? Как буду смотреть в глаза Малфоям? Как буду приказывать эльфам? В голове рождался уже неправильный план, как закончить это все. Самоубийство. Но об этом я подумаю завтра, сейчас уже нет ни сил, ни желания терзать голову мыслями, что жужжат роем. И именно поэтому я перевернулась на бок, подложила под щеку ладошку, поправила сбившееся одеяло, закуталась в него удобнее и провалилась в мир тревожных сновидений.