Мы же вместе

Далее жизнь вошла в более-менее привычное русло. Дни шли за днями, недели за неделями. Часы же следовали за часами, а минуты догоняли минуты. Все нормализовалось, вошло в уже обыденный дневной круговорот. И я даже смогла привыкнуть, смириться. Разумеется, что и мысли даже не было о том, чтобы выпустить меня куда-либо одну. Но меня не доставали постоянно и это не могло не радовать. О том происшествии в гостиной я и думать-то забыла. Сейчас, когда на часах час ночи, я уже перебралась из библиотеки, которая почему-то пугала меня своим ночным видом и огромными стеллажами книг, устрашающе отбрасывавшими тени. А зря, но это я пойму позже. А сейчас я поняла, что не нужно было судить Драко по внешнему виду и поведению, ведь никогда не знаешь, что у человека внутри. В данном случае оказалась черная бездна без выхода и входа. С посторонними он был просто гордым мужчиной, а с родными — добрым. Никогда бы ранее не подумала, что Малфой, тот самый Малфой, может быть таким. Он поддерживал меня, помогал справиться, пережить все это. И не скажу, что мы жили, просто выживали. И этого было достаточно. Но даже он не мог меня понять, моя боль — только моя и никому меня не понять. Такова простая истина. Да, Драко искренне извинялся за все годы унижений, говорил, что нужно было меня лучше узнать. Я, конечно, его понимала. Но — да, всегда есть это чертово «но» — люди причиняют боль, а потом бросают «прости» и считают, что боль ушла. Верно?! Но, опять он, мой главный недостаток — то, что я, к сожалению, умею прощать. И простила — пришлось. Тогда бы мы не выживали. И мы переспали, намного позже, чем полагалось, но-таки сделали это! Не знаю, хотел ли муж этого, а я же просто смирилась. Поняла, что это все равно должно произойти — не сейчас, так потом. И не могу с уверенностью сказать, что получила огромное удовольствие. Просто это было и все. Точка. Им же нужен наследник, пусть и не чистокровный, как они планировали, но продолжатель рода. Странно, но все стало действительно легче. Раньше бы я никогда не стала общаться так с Драко и Нарциссой. Как друзья, что ли, или очень хорошие знакомые. Но, как говорили философы, никогда не говори «никогда». Раньше не слушала, теперь понимаю. А позднее пойму еще больше. Ведь жизнь не радужные цветочки, а черная смородина. Я не люблю объяснять свои мысли — ведь они непонятны даже мне самой. Я никогда не берегла преданных друзей, вроде Гарри, всегда наивно считая, что они вечно будут рядом. А сейчас понимаю, что я сама потеряла все, ради чего когда-то хотела жить и дышать. И острозубые мысли просто съедают меня по ночам, когда темнота убаюкивает и рисует нашему воображению страшные картины, зачастую из прошлого. И сейчас я замечаю одно: самое близкое, что у меня сейчас есть — это одиночество и темнота. Одиночество не делает больно, а заставляет задуматься о смысле жизни, своих поступках и всех их аспектах. И знаете что? Я буду сильной, я переживу все это! Странно, но я понимаю — хватит себя мучить теми, кого уже не вернуть. Но как? Разве это так просто? Но почему же они, эти тени, снятся мне? Перестаньте, прошу, мне жить нужно, выживать, а я навсегда хочу оставаться в мире грез! Даже если вы просто с немой поддержкой смотрите на меня! Все равно, мое настоящее — это сплошные мысли о прошлом. А сейчас такое настроение: и не хорошее, и не плохое, а просто никакое. При нем хочется согнуться в три погибели, забиться в угол и лежать, глупо глядя в одну точку. Люди ведь не умеют забывать, прячут это все в себе, скрывают, улыбаются, но помнят. И стоит чем-то задеть эту память и она как рана вскрывается, выпуская чувства и эмоции наружу. Я стала все чаще замечать, что просто никому не нужен ваш внутренний мир, гораздо легче жить, не зная человека совсем. А еще также, что от маглов редко дождешься помощи. В этом смысле маги более разумны, но их открытия застыли на уровне прошлого века, если не ранее. Открывается дверь, чуть трепещет свечка от легко ветерка. — Пойдешь спать? — спрашивает Драко. — Не пойду. — Хорошо, но не засиживайся долго. Он уходит. Будто ему есть дело. Сейчас время опять за полночь, а я сижу в старом величественном кресле, опять же в чертовой гостиной. Ну какой черт меня заставил прийти сюда? Лучше бы осталась в уютной библиотеке! Освещение резко пропало, заставляя меня испуганно оглядываться. Странное предчувствие чего-то опасного накатывало, окуная в этот омут с головой. Не знаю почему, но внизу живота мышцы завязались в тугой узел, словно меня сильно ударили в солнечное сплетение. Странно, я даже не попыталась дотянуться до палочки. Возможно, понимала, что не смогу, а может… может... — Сеньорита, я наивно полагал, что эта девчушка уберется из дома наших предков, — послышался хриплый голос, явно мужской. Я всем телом вжалась в кресло, будто пыталась слиться. Но безуспешно, к слову. — Да ты не бойся! — хохотнул он, похрюкивая. — Мы всего лишь хотим, чтобы тебя тут не было. Ты оскверняешь наш род! Настолько парализована страхом я была, что даже не смогла ответить, защититься. Или от того, что я так наивно пришла сюда, когда в памяти еще свеж тот случай? Не дура ли?! Послышался непонятный свист совсем близко, а потом в живот ударило что-то тяжелое. Я, бешено отшатнувшись, инстинктивно пыталась прикрывать живот от ударов. Сердце выплясывало танец, словно ему было мало места. Новый удар не заставил себя ждать и пришелся по грудной клетке, отбросив меня в подлокотник и я ударилась еще и об него. В глазах помутилось от резкой боли в затылке и мне стоило больших усилий удержаться в сознании. Губы шептали только: «Прошу». Избиение продолжилось и я слышала второй голос, который монотонно что-то вещал где-то в другом углу. Больше били в живот, грудную клетку и четко в намеченные точки. Крови не было, но это не мешало боли наполнять каждый мускул и нерв. Я не знаю, сколько пролежала в этой агонии, насчитав более пятнадцати ударов. Но поняла одно — с этого момента я буду бояться темноты — все самое страшное происходит именно когда на дворе ночь. Тогда оживает вся нечисть, пугая во сне беззащитные души. Потом вскочила, морщась от боли, что вскружила голову. И шла, хватаясь за стены. Драко и Люциуса дома не было, Нарцисса уже давно спала. Никто не помешает. Я с хрипом поднялась по лестнице и вышла на первый попавшийся балкон. Высоко. Третий этаж. Секунда, две, три. Мой взгляд устремлен на землю, что кажется такой близкой, но далекой. Один шаг – мучения окончены. Но почему я не могу решиться совершить его? Почему так отчаянно хочется жить, стоя тут? Почему, почему, почему?! Глаза слепит от мыслей, странно не правда ли? Но я чувствую их, будто они живые. Будто поедают мозг, делают его мягким. Почему-то хочется не прыгнуть, а упасть на пол балкона, свернуться в комок и пропасть. Лежать, тихо скуля, чтобы никто не заметил. Но понимаю, что это высшая степень слабости. Хм, будто самоубийство — доказательство храбрости. Наивная, бедная я! Но таки плевать, и я залезаю на потрепанный непогодой парапет. Затем еще секунду смотрю вниз, и падаю. Хотела прыгнуть, не получилось: ноги и руки отказались слушаться и я кубарем полетела вниз, в ужасе наблюдая, как земля становится все ближе. Даже жалко получилось. Какая-то тоска овладела душой. Не знаю, мне кажется, что я лечу так долго, так нудно. Хотя не думаю, что прошло больше секунды. Как будто со стороны наблюдаю, как бесформенное тело кучкой падает на землю, как выворачиваются руки и ноги под неестественным углом. Вижу, как запрокидывается голова и глаза на секунду распахиваются, а потом закатываются. Неужели это все, конец? А потом чувствую, как уже меня заполняет адская боль, будто разрывает каждый нерв, делит его надвое. Тело распирает, руки ноют, ими больно шевелить и я их не чувствую. Одна горькая слезинка скатывается по щеке. Я не хочу умирать, хочу жить! Нужно любить Драко и поддерживать Волдеморта — пожалуйста! Только дайте мне дышать! Дайте родить ребенка! Дайте видеть рассвет и закат! Молю, просто позвольте! Отдаленно слышу голоса. Не слышу, чувствую, как стучат зубы, как тонкая струйка сбегает из прокушенной губы. Тело будто отключилось. Я одна в океане, наполненном болью. Тело плющит, вытягивает, сжимается, надувается и лопается. Хотя, плевать! ПРОСТО УБЕЙТЕ МЕНЯ! Не могу, не могу. Дура, дура, дура! Цепляюсь каждой частичкой за сознание, но оно ускользает, словно мыло из мокрых рук. Я ловлю его вновь и вновь, но нет, оно ускользает. Как и время. Я чувствую, как секунды капают, натягивают нервы, приближают мой конец. А потом наступает она — спасительная темнота. И я даже рада ей. Ничто меня не держит, я легка и порхаю, как бабочка, лечу высоко-высоко и со смешком смотрю на все земные хлопоты.