Мы же вместе

Я не помню ничего. Сначала была боль, а потом темнота. И все. А затем чьи-то теплые руки и испуганные голоса, не знаю чьи, я не разобрала. Сейчас я чувствую что-то очень мягкое, прямо подо мной, горло саднит, очень хочется пить, в глаза будто натыкали ваты, в ушах гудит, тело, будто без костей. Я с трудом разлепляю ресницы и морщусь от яркого света, что бьет по глазам. Шепчу, чуть размокнув губы: «Воды». Кажется, рядом кто-то есть, но я не видела ничего. Просто была пустота, будто меня лишили зрения. А в памяти были свежи воспоминания о побоях, о падении. И о другом, что я не хочу вспоминать, пусть лучше навсегда останется в моей памяти. К губам подставили стакан с теплой водой, и она полилась мне в рот, как будто даруя новую жизнь. — Я видела Смерть, — шепчу отчаянно, и Драко, теперь я уже вижу, что это он, наклоняется ближе. — Мы все ее видели, чувствовали ее запах. — Горячо отвечает он. — Почему? — странно спрашиваю я, цепляясь за воротник мужа, как за спасательный круг. Да, я видела ее. Она пришла в образе молодой девушки, была прекрасна и легка. И вовсе была одета не в черное, как многие считают, а наоборот вся в белом. Это было приятно и странно, даже страшно. Я чувствовала запах смерти, она прошла рядом, взмахнув руками, пару секунд простояла рядом, надо мной, а затем развернулась и исчезла. Но это ощущение я не забуду никогда, тогда я решила, что хорошо умереть, если там будут мои родные и близкие. Ведь это легче, чем жить в нашем бренном мире! Я помню, как в последний раз обняла их, не зная, что он таковым является. Мне тогда шептали, что все будет хорошо. Ну конечно! Хогвартс охвачен пламенем, многих стен нет, а вокруг трупы и стоны раненых. Никому не пожелаю увидеть и услышать это. И я просто не понимаю, как люди могут забыть тех, кто был им дороже всего на свете? — Каждый раз, когда идешь на задание, — продолжает парень, — ты видишь, как она проходит рядом, легко касается тебя. А на поле боя чувствуешь ее запах. Он разносится на многие мили, вселяет панику. Я научился бороться с этим, того требует моя… жизнь. — Ты сам выбрал этот путь! — громко говорю я, наконец, повернувшись, оказывается, я в нашей комнате, а все вокруг заставлено склянками от различных зелий. Но сейчас мне плевать на это, удивительно, но я даже не заметила, как не осознанно привязалась к Драко. Но я все равно слишком сильно скучаю по старым дням, где были они. Каждый мой день наполнен памятью прошлого, и ничего с этим не сделаешь. А охота просто налить отбеливатель в мозги. Интересно, он сожжет воспоминания? Или просто разъест мозг? Я просто не могу это помнить, это страшно и горько. Это нереально. Убеждаюсь, что не бывает поздно, бывает уже или не надо или никогда. Я всегда твердила, скажу родителям, что люблю позже, скажу Гарри, что дорожу им позже, скажу Уизли, что они стали мне семьей позже, скажу Рону, что он стал моей первой любовью позже. А сейчас уже и не сказать. Все ведь потеряно, и не вернется, а останется навсегда в душе. Сейчас моя душа открыта настежь, и я чувствую, как одинокий ветер прохаживается по ней. Чувствую, как ее окутывает снегом, как она превращается в лед. — Ты знаешь! — Возражает он. — Я никогда сам не выбирал этот путь, но уже не отступлю от него никогда! И я знаю. Но меня-то тут нет, есть пустая оболочка, а я умерла вместе с друзьями, тогда, когда предложила Гарри идти вместе с ним в его последний бой. Он, конечно, отказался, но я знаю, что он хотел, чтобы мы пошли туда вместе. Золотое Трио. Которого больше никогда не будет. Просто он за секунду разрушил все, что мы строили годами, к чему шли, стирая ноги в кровь. — Да, знаю. Точно настолько же, сколько не отступлюсь и я. Он понуро кивает, соглашаясь. А потом ярко усмехается. — Знаешь, а я ведь до сих пор помню твой удар во время третьего курса. Улыбаюсь в ответ, неискренне и натянуто, но вполне пригодно. — Почему ты меня терпишь? — Почему? — он выглядит удивленно. — Ты моя жена. Это единственное, что важно. Меня так воспитали, что семья превыше всего. Я киваю, но скорее для себя. — Почему ты решила покончить c жизнью таким глупым способом? — вдруг интересуется Драко, напряженно глядя мне в глаза. Сначала я просто пожимаю плечами в ответ, думая сдержать тайну. Но потом понимаю, что вся моя жизнь словно замок из песка, который смыла волна. Но потом почему-то рассказываю все, захлебываясь словами. Говорю о своих страхах темноты, о боязни потерять себя, о желании и не желании жить, о мечтах и даже о призраках. Муж слушает, не перебивая, и лишь только иногда кивает головой, будто я подтвердила те или иные его догадки. А я твержу, о том, что не могу спокойно думать о тех людях, с которыми недавно была счастлива, что не могу так быстро забывать, что мои друзья — это мои друзья. И о том, что я грязнокровка, и я спрашиваю, почему он так добро ко мне относится? Драко в ответ остается невозмутимым, лишь только зубы скрипнули, да кулаки сжались. Он вымученно улыбнулся, а затем медленно склонился надо мной и впился в губы поцелуем. Целовал нежно, будто боялся, что я растворюсь. Упивался мной, моими чувствами и болью. А я, о Боги, отвечала не менее страстно и нежно, как будто могла спастись и забыться в этом бесконечном омуте, куда меня затягивает. Но я даже не собираюсь хвататься за травинку, чтобы вылезти. Это так странно понимать, что я теперь могу для кого-то жить, существовать и гонять воздух по капиллярам. Хоть я и меняюсь, но знать бы для кого. Знать, что тебя ждут. Что ты не один в этом мире и есть кто-то еще, для кого стоит жить. А сейчас я понимаю, что могу существовать для чужого человека, от которого всю жизнь терпела злые и ядовитые насмешки по поводу статуса крови. Но тогда это было не важно, не то, что сейчас. Волдеморт ограничил магию для маглорожденных волшебниц и волшебников, теперь они могут выполнять только бытовые заклинания и те, которые не угрожают жизни Пожирателей. Разумеется, ко мне это не относится. Мне прямо заявили, что если я буду хорошей девочкой и не буду доставлять проблем, то мне, может быть, отдадут мою палочку. Но они еще подумают над этим. — Я не знал, сказать тебе сейчас или подождать, — начал Драко чуть хриплым голосом, после того, как буквально отлип от моих губ. — В тебе растет мой ребенок, Гермиона. Ты будешь матерью, а я отцом. Я понимаю, что ты не в восторге от этой мысли, но выбора нет. Никто из моей семьи не позволит, что бы что-то случилось с наследником. Тебе придется смириться и быть хорошей матерью. Нет, к такому я точно не была готова. Поэтому я глупо перевела взгляд на свой еще плоский живот. Новость о будущем материнстве вызывала до безобразия смешанные чувства. Но почему-то особой радости не было, только смирение и принятие неизбежной судьбы. Не думаю, что буду сильно любить этого ребенка, в отличие от Драко. Вот именно он мне представляется, как человек, который пойдет на все ради своей семьи. Почему такое мнение? Просто все меняется. Близкие люди стали чужими, потому что бросили в этом холодном мире, а совершенно чужие вдруг оказались родными. Но я знаю одно, что по-настоящему любимого человека нельзя заменить никем и никогда. Это уже будет не то, а какая-то жалкая пародия на любовь и счастье. Можно сказать, что над ним просто надругаются. — Ты можешь уйти? — тихим шепотом прошу я, отворачиваясь. И он без слов встает и уходит, а я прослеживаю за ним взглядом до тех пор, пока дверь не закрылась. А потом просто плачу, громко и заливисто, выплескивая все чувства, что есть во мне.