Обещание

Эмма изучила окрестности за несколько пробежек и теперь каждое утром приносила Реджине огромный ананас, несколько киви и манго. Нигде в мире не было фруктов таких размеров и с таким насыщенным вкусом. Местные рыбаки привозили утром свежевыловленные креветки размером с ладонь и жарили их в лаймовом соусе прямо на берегу. Миллс говорила, что никогда не пробовала блюда вкуснее. В поселке, недалеко от отеля, Эмма нашла пекарню с удивительными круассанами и успевала донести выпечку еще горячей. Она чистила креветки от панциря, сама резала фрукты и кормила Реджину практически с рук. Они завтракали в беседке, глядя на утренний прилив, Генри еще спал, и Миллс казалось, что это ее любимое время дня. Она улыбалась и беззастенчиво смотрела в серо-зеленые глаза Спасителя, не желая отводить взгляд. Она знала, что и Эмма чувствует тоже самое. — Шериф, поправляться необходимо вам, а не мне. Если вы будете продолжать кормить таким завтраком, я очень быстро прибавлю пару фунтов. — Не думаю, что тебе это грозит, а даже если и произойдет, ты не потеряешь свою привлекательность. Кстати, почему ты вчера пропустила обед с принцем? — Он пригласил меня поплавать на одном из островов, и я отказалась. — Угу, ясно, не терпится раздеть тебя и уложить в койку. — О нет, шериф, все гораздо проще — я не умею плавать. — Ты не плаваешь? — искренне удивилась Эмма. — Я не люблю воду. — Хочешь, я научу тебя? — Не стоит, Свон. — Ты боишься… — Да! Я боюсь плавать, мне приходилось тонуть и меня едва спасли. Не говори Генри, я не хочу, чтобы он знал. — Конечно, не скажу, но тебе стоит попробовать, я же буду рядом, а я — Спаситель, ты не утонешь, — мягко улыбнулась Эмма. — Только если пообещаешь крепко меня держать. — Не волнуйся, я ни за что тебя не отпущу. Пойдем, попробуем, пока Генри спит, — предложила Эмма. Реджина еще несколько секунд колебалась, но потом все-таки решилась и пошла к воде. Эмме нравилось, как крепко Миллс хватается за ее плечи, а Реджина с трудом могла улавливать смысл слов, когда Эмма объясняла ей технику плавания и крепко держала за талию. Близость Спасителя не давала возможности сосредоточиться, мысли постоянно уплывали… — Очень скоро ты будешь хорошо плавать, ты прекрасно владеешь своим телом, поэтому не составит труда хорошо держаться на воде, — говорила Эмма. Но Реджине казалось, что это шериф слишком хорошо владеет ее телом… Первый урок был окончен, Эмма вернулась в дом и еще долго не могла избавиться от ощущения невесомого тела Реджины, ее влажной гладкой кожи на своих руках. И тут она впервые поняла, как тяжело принимать тот факт, что кто-то еще будет прикасаться к Миллс. Свон закусила губу и попыталась прогнать от себя неприятную навязчивую мысль. Эмма давно заметила, как изменились их отношения, они вообще перестали ругаться, исчезли колкости и сарказм. Шериф часто ловила на себе мягкий пронзительный взгляд темных глаз. Такие перемены не могли не радовать. В первую очередь потому, что это давало надежду на то, что они, наконец прекратят бороться за Генри. Реджина перестала говорить «мой сын», говорила исключительно «наш сын», давая понять, что делить им больше нечего. Эмма не хотела больше отбирать мальчика у Реджины, она вообще считала, что Генри повезло с матерью. Сама Свон такого счастья в детстве была лишена. А Генри любили, его баловали, он жил в чудесном доме, рядом с прекрасной матерью.

***

Теперь Реджина почти каждый вечер ужинала с принцем, а Эмма лежала в кровати без сна, дожидаясь, когда Миллс вернется домой. С каждым днем Королева приходила все позже и позже. В один из таких дней, лежа в постели с книгой, Эмма услышала пронзительны крик из спальни Генри: — Мамочка!!! — Генри метался по кровати и в ужасе вцепился в примчавшуюся Эмму. — Я здесь малыш! Что случилось? — Мам! Книга! Что-то происходит. Эмма принесла волшебную книгу, и Генри показал ей последнюю страницу. Картинка проявлялась просто на глазах. На ней была изображена Реджина с собственным сердцем в руках. Рядом стояла Эмма и сжимала руки Королевы, не давая раздавить сердце. — Мамочка, я боюсь, — испуганно пробормотал Генри. — Ничего страшного, милый, я кажется, знаю, что происходит. Эмма уложила мальчика и через минуту он спокойно уснул, оставив Спасителя над проявившейся картинкой.

***

Реджина вернулась под утро. Эмма наблюдала, как долго принц не хотел выпускать ее из своих объятий, как настойчиво обнимал и целовал. — Почему ты не спишь, — удивленно спросила она, увидев Эмму в холле. — Генри только уснул. — Что случилось? — встревожилась Миллс. — Ему приснился страшный сон, вот, полюбуйся, — Эмма раскрыла волшебную книгу на последней странице.  — Что ты сделала со своим сердцем, Реджина? Зачем? Где оно? Верни его немедленно на место. — Нет!!! — Верни! Нельзя оставаться с пустотой, ее может заполнить тьма, — раздраженно выкрикнул Эмма. — Лучше уж пустота, чем продолжать мучиться от безразличия. Оставь меня в покое, Свон! Я устала, я знаю, что у злодеев счастливых концов не бывает. Зачем мне чувства, если они никому не нужны? — Реджина, а Генри? А как же тот, кого ты встретишь и полюбишь? Тебе нечего будет отдать этому человеку. — Не придется отдавать то, что уже отдано. — Эмма начинала понимать, что происходит, но верить все еще отказывалась и боялась. — Реджина, верни свое сердце на место! Прошу тебя… — Нет… Я устала от чувств. Хочу просто жить и ни о чем не думать. — Делай, как знаешь. Пойду побегаю. — Опять бежишь, да, Свон? Как далеко и долго будешь бегать от себя? Настроила призрачных стен и пытаешься прятаться за ними, сбегая от собственных чувств. Ты боишься боли также как и я! — кричала ей в спину Королеву. — Но я хоть не вырываю сердце из груди, — подскочив почти вплотную, произнесла Эмма. — Зато я не боюсь признаться себе в том, что происходит! Загляни в себя, Свон, что ты там видишь? — Реджина, да пойми же ты наконец, у меня сейчас есть то, о чем я даже мечтать не могла — Генри, семья, ты… Я не боюсь боли, я боюсь причинить ее тебе — я всегда все порчу. Если я признаюсь себе и переступлю черту, могу все это потерять в один миг. — Или получить все, о чем даже не мечтала… И мой счастливый конец тоже. Учиться плавать лучше вдвоём, Свон, — с надеждой произнесла Королева. Эмма все еще не могла принять то, что они с Реджиной думают об одном и том же. Поэтому развернулась и, закрыв дверь побежала по набережной. Миллс проверила Генри и, закрывшись в спальне, тихо прорыдала до утра. Она вышла из комнаты достаточно поздно, так и не притронулась к завтраку. Глаза были красными, в них стояли слезы. Генри болтался в воде, и Эмма попыталась поговорить с Реджиной. — Все в порядке, мисс Свон, я вернула сердце на место, надеюсь, вас радуют мои страдания. Я проклята, пройдет еще тысяча лет, прежде чем я искуплю грехи и получу свой шанс на счастливый конец.

***

Как не пыталась Эмма, Реджина избегала вообще любых разговоров и вечером, как всегда, к крыльцу подъехал автомобиль принца. С каждым разом Эмме все сложнее было терпеть ночные уходы Реджины, а сегодня она просто не захотела отпускать ее и решительно преградила путь. — Реджина, не стоит в таком состоянии уходить, ты можешь наделать глупостей. — Каких, например? Прыгнуть в койку? Я тебе уже говорила, что не собираюсь делать этого без чувств. — Не уходи так… — Дай мне повод остаться, Свон, — с вызовом произнесла Королева, пристально глядя в огромные зеленые глаза. Эмма совершенно не знала, что предпринять, но понимала, что больше не отпустит Реджину, поэтому подошла к той, аккуратно взяла руками красивое лицо и нежно накрыла пухлые губы поцелуем. Тихим, медленным, почти невесомым, практически невинным. Реджина не отвечала, она просто сдалась, подаваясь вперед и крепко прижимаясь каждой клеткой тела. Эмма продолжала целовать ее, пока не почувствовала вкус слез на губах. — Какая же ты идиотка, Свон, ну почему надо было терзать меня так долго? — прошептала Реджина, когда Эмма слегка отстранилась и открыла глаза. Эмма смущенно улыбнулась: — Я очень боялась напугать тебя. По щекам Реджины продолжали течь слезы. Она уткнулась Эмме в шею и тихо прошептала: — Я так давно ждала тебя, мой сероглазый ангел. Пожалуйста, держи меня крепче. — Я обещала, что не отпущу никогда. Эмма приблизилась и снова поцеловала ее, теперь уже гораздо смелее и настойчивей, но все равно очень нежно. Ей давно, безумно хотелось почувствовать мягкость губ Миллс, их вкус, насыщенность, нежно провести по ним языком. Реджина настойчиво подалась вперед, давая Эмме возможность делать абсолютно все. Эмма продолжала целовать каждый участочек великолепных губ, то немного отстраняясь, то снова мягко захватывая. Реджина крепко держала ее за талию и чувствовала легкое головокружение, наслаждаясь необычайной нежностью. Им всё-таки пришлось оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Как только дыхание было восстановлено, Реджина впилась в губы Эммы с настойчивым желанием насытиться сполна. Эмма ответила, слегка приоткрыв губы и язык Реджины стремительно ворвался ей в рот. Свон глубоко вздохнула и слегка застонала, почувствовав слабость в ногах. Тела стремительно наполнялись напряжением. Они даже не слышали, как от крыльца отъехал автомобиль принца, так и не дождавшись Королеву. Они прервали поцелуй и просто стояли, прикасаясь лбами друг к другу. — Придется терпеть, пока не уложим ребенка спать, — хихикнула Реджина. — Я не смогу, накинусь прямо здесь. — Нет, шериф, вы пойдете укладывать спать малыша, а потом я отомщу вам за все свои мучения. — Реджина, прошу тебя, только не усни. — Сомневаюсь, что сегодня ночью удастся поспать, — соблазнительно улыбнулась Миллс и плавно направила Эмму в комнату Генри.

***

Эмма с трудом дождалась пока Генри уснет, и вломилась в собственную спальню, где ее уже дожидалась разгоряченная Реджина. Терпения почти не осталось, но, подойдя к кровати Свон начала медленно стягивать с себя футболку, обнажая идеальный пресс, затем не спеша стянула со стройных, слегка худых, подкаченных ног, плотно обтягивающие джинсы. Глядя на все это в легком полумраке комнаты, Реджина нетерпеливо сглотнула и распахнула невесомый халат, открывая взору Эммы абсолютно обнаженное божественное смуглое тело. Через долю секунды она, полностью голая, ничего не соображающая, нависла над мэром, глядя в темные, слегка помутневшие от страсти глаза. — Ну и что вы собираетесь делать со мной, шериф? — томным шепотом в самое ухо произнесла Реджина, закусывая тонкую кожу шеи Эммы. — Что-нибудь придумаю, — с трудом пробормотала Эмма, прижимаясь плотнее к желанному телу. — Только не затягивайте, шериф, — настойчиво произнесла Королева, вовлекая Свон в страстный поцелуй. — Как пожелаете, Ваше Величество, — ответила восхищенная Эмма и подавшись вперед застонала, ответив на поцелуй. Реджина углубила его, искусно завладев тонкими нежными губами, покусывая и посасывая их. Оторваться она не могла, губы Спасителя манили и завораживали ее не один месяц. Эмма чувствовала, что Реджина сводит ее с ума, возбуждение скапливалось внизу живота сладким тянущим комом, но держалась, стараясь не провалиться в пучину сладкого удовольствия. Реджине нравилось ощущать себя под Эммой, чувствовать силу крепких мышц на своих бедрах. Она зарывалась руками в золотистые локоны, вдыхая запах Спасителя полной грудью, и не могла насытиться. Ей было мало, она хотела Эмму всю, полностью, без остатка. Свон легко приподнималась на руках, нависала над Королевой, желая смотреть в прекрасные темные глаза. Взгляд, полный безудержной страсти, опьянял и возбуждал неимоверно. Эмма опускалась ниже, целуя изящные ключицы, и затем долго не могла оторваться от восхитительной груди Миллс, осторожно, бережно посасывая и оттягивая возбужденные затвердевшие соски. Реджина полностью растворилась в ощущениях, пока Эмма уделяла внимание каждому сантименту восхитительного тела. Королева нетерпеливо, почти жадно цеплялась за красивые слегка подкаченные плечи, желая тесного контакта. Никто никогда не позволял себе такого по отношению к ней. В постели она всегда брала что хотела, получала удовлетворение, не предлагая ничего взамен. Он считала любовь слабостью, пока не появилась Эмма Свон. Эмма показала всем, что такое настоящая любовь, без примесей колдовства и корысти. В какой-то момент Королева поняла, что существуют чувства, а не только похоть тела. Любовь сама по себе была магией и волшебством, с которым не могла бороться даже она. Реджина чувствовала, что любит. Поцелуи Спасителя имели над ней абсолютную власть. И это больше не пугало. Любовь перестала быть слабостью, она стала силой и вдохновением, особенно в тот момент, когда Эмма плавно раздвинув ее бедра мягко и медленно до упора погрузила в разгоряченное лоно свои длинные пальцы. Реджина слегка выгнулась и застонала, прикрыв глаза. Мышцы внизу живота мгновенно свело сладкой судорогой и единственное что она могла это шептать имя «Эмма» пока изящные пальцы дарили ей неторопливое наслаждение. От этого шепота Эмма готова была кончить в любой момент. Грудная клетка Миллс вздымалась рваным стоном с каждым толчком, приближая к желанной разрядке. Она уже не сдерживала стонов, понимая, что никогда еще не чувствовала подобного. Одновременно с настойчивыми толчками Эмма продолжала целовать ее, изредка проводя языком по прекрасно очерченным скулам и покусывая нежнейшую кожу на шее… В какой-то момент Реджина не выдержала и сильно вцепившись в плечи Свон, почувствовала, как ее накрывает сильнейший оргазм. Пальцы Эммы, зажатые внутри прочувствовали всю эту силу и тянущее сдерживаемое возбуждение тут же отозвалось горячим всплеском внизу ее живота. Она прикрыла глаза и мягко опустила голову на грудь Королевы. Удовольствие было совершенно нереальным, необыкновенным, похожим на погружение в невесомость. Эмма с трудом отпустила Реджину и нежно обняла за талию. — У тебя так сильно бьется сердце, — она нарушила первой тишину, целуя слегка улыбающуюся женщину. — Шериф, мне придется поднять вам жалованье, — с трудом произнесла Реджина, отвечая на поцелуй. — У вас проявились весьма интересные таланты. — Реджина, — Эмма слегка запнулась, — ты у меня первая, — призналась она, не глядя в глаза. — Неправильно, мисс Свон, я у вас последняя, — восторженно улыбаясь проговорила Миллс. — Неужели ты думаешь, что кому-то еще будет позволено прикоснуться к тебе после сегодняшнего. Даже не надейся, Свон! Ты моя и только моя! Я никому тебя не отдам!

***

Теперь каждая ночь приносила максимум удовольствий и наслаждений. Миллс была прекрасной любовницей, впрочем и Эмма оказалась не менее искусной. Она дарила Реджине неземное удовольствие, заставляя часами стонать свое имя и забывать обо всем на свете. Они с трудом добирались до кровати, а днем целовались в любую удобную минуту. — Реджина, ты совершенное оружие для разврата и соблазнения, — говорила возбужденная Эмма, притягивая к себе мэра. — Раздевайся уже, Свон, нет сил терпеть на тебе эти штаны. И как ты в них вообще влазишь? — нетерпеливо расстегивая на Эмме джинсы и проводя рукой по подтянутому животу рычала Миллс. Как только Эмма оставалась без штанов, Реджина немедленно стягивала с нее все нижнее белье, валила на кровать и беззастенчиво наслаждалась желанным телом. Поцелуи из медленных быстро перерастали в жадные и нетерпеливые. Эмма возбуждалась практически мгновенно, часто от одного только взгляда. Покрывая тело шерифа поцелуями, Миллс чувствовала себя по-настоящему свободной, никто кроме Спасителя не мог дать ей такого ощущения легкости и полета, потому что только руки Эммы дарили столь необходимое ей тепло и удовольствие. Даже овладевая телом Спасительницы Реджина чувствовала себя во власти Эммы и готова была отдаваться этому без остатка. Она обожала этот момент, когда медленно раздвигала ладонями соблазнительные бедра, и ее губы прокладывали медленную дорожку по внутренней стороне от колена к самому заветному месту, заставляя Эмму замирать и забывать обо всем на свете. — Эмма, дыши, не забывай дышать, — тихо напоминала Реджина, прихватывая губами набухший клитор и чередуя нежные посасывания с жалящими покусываниями. Свон не дышала, она лишь всхлипывала и стонала от удовольствия, хватала Миллс за затылок, путалась ногами в простынях, пытаясь унять дрожь в мышцах. Это была такая невыносимая, ни с чем не сравнимая сладость, отнимавшая остатки рассудка. В момент оргазма Реджине приходилость крепко держала бедра Эммы, потому что та с трудом контролировала движения своих крепких ног, а Миллс обожала собирать языком вязкую жидкость, погружая девушку в очередную сладкую судорожную волну наслаждения. — Я тебя люблю, безумно люблю, Моя Королева, — шептала пересохшими губами Эмма. Реджина медленно приподнималась над ней и еще долго наслаждалась совершенным телом, оставляя нежные отпечатки пухлых губ на каждом сантиметре теплой кожи. — У тебя так сильно бьется сердце, мой Спаситель, — говорила Реджина засыпая на крепком плече…