Not what it seems

      Настало раннее утро. Небо все так же затянуто практически черными массивными тучами, обрамлявшими весь край беспощадной Аляски белым покрывалом. Темно и холодно, в глазах порой покалывало, а неконтролируемая дрожь пробирала изнутри. Хасаара все еще спала, но неспокойно, как будто ее что-то мучило и заставляло дергаться и переворачиваться во сне на спину, изредка выговаривая: "Что тебе?! Не подходи! Я не позволю! Уна, Уна!.. Не ходи туда...". Все тот же кошмар. Она проснулась у берега. Рядом с ней сидел полуволк.       — Что?.. Что ты тут делаешь?.. Болто...       — Тебе вновь снился сон, Хасаара? — с неким страхом спросил Болто.       — Да, щенок. Вновь... И с каждым разом еще хуже. — волчица тяжело дышала, смотря в никуда. Успокоившись, она устремила взгляд на Болто и своенравно спросила. — Как там твоя новоиспеченная мамаша?!       Полукровка снес ее оскорбление, ведь язвительная фразочка от уже давно умершего маламута, имевшая под собой пошлый и гадкий подтекст, била куда больнее даже старого хлыста или ремня. Но Болто по натуре своей слишком мягок и добр, а потому не мог поднять лапу или клыки даже на такое подлое существо, какой его мать стала из-за своего поступка.       — Погибла... Причем она все эти годы была жива!.. А я так и не успел с ней поговорить. Но я не ненавижу ее... Равно как и своего отца.       Для Хасаары, что отвела украшенную шрамами морду от полукровки, это был скорее риторический вопрос, ведь она бы скорее тоже убила такого предателя. Шерсть матерой волчицы встала дыбом, а зрачки сузились от злости. Она была готова злорадно рассмеяться над столь жалким в ее глазах Болто, но сдержалась. Она никак не могла взять в толк, как и почему он прощает за то, за что в принципе нельзя прощать. Она чувствовала стыд за такое отношение. Если бы он просто наплевал на них и отпустил, больше никогда не контактируя, в ее понимании это было бы куда более мужественно и достойно, нежели такое мягкотелое бездействие. Хасаара думала, мол, да что та рыжая лайка, которая сумела храбро дать отпор огромному гризли, нашла в столь облезлой мямле, который постоять за себя не может, за что вообще такого можно уважать и любить. Она водила глазами из стороны в сторону, все еще в беспамятстве и недоумении, как вдруг что-то заставило ее вздрогнуть, ее шерсть встала дыбом, а внутри словно все заледенело и сковало.       — Где Уна?! — резко и с не скрываемой тревогой накинулась она на полуволка с внезапным вопросом.       — Уна?.. Я не видел, куда она ушла. — Болто повернул голову назад и заметил, как вдалеке вся стая словно собралась куда-то в суматохе. — Посмотри, что это? Куда это они?       Старая волчица и полуволк мгновенно встали на сильные лапы и стремительно побежали к стае. Болто был в растерянности, а Хасаару не покидало навязчивое чувство чего-то грядущего, чего-то страшного.       Когда они догнали стаю, находившуюся уже возле пещеры, они стали их расспрашивать, но никто не осмелился ответить, а в их глазах можно было прочесть лишь соболезнования и скорбь.       — Пропустите! Пропустите! — белыми клыками скалилась Хасаара на членов стаи, которые все еще уважали ее и ее имя, а вслед за ней подобно длинноногой цапле протискивался и Болто. — Пропустите меня!       И открытие всерьез пошатнуло ее. Внутри старой волчицы словно что-то разбилось на тысячи осколков, что впились в плоть и стали окропляться свежей артериальной кровью, проникая все глубже и глубже в тело. Весь мир будто потерял все свои краски и стал серо-черным, изображения становились нечеткими. Внутри пещеры, возле кристалла и наскальных рисунков лежало, слегка свернувшись в клубок, бездыханное тельце Уны, а ее седая чистая шерсть была все так же прекрасна. Старая волчица кинулась к трупу, сдерживая слезы, она прилегла рядом и приникла к своей дочери головой, зарывшись острой мордочкой в ее шерсть на шее.       — Прости... Прости меня... Я не смогла тебе помочь... — еле слышно всхлипывая, шептала Хасаара умершей Уне.       Никто не осмеливался подходить к мертвому хладному телу. Они лишь смотрели, зная безысходность, и, задрав головы вверх, стали выть. Болто же опустил голову, не стесняясь плакать, но к трупу он подойти не осмелился, ибо у него перед глазами вновь вставали образы детских гробиков, заставлявшие кровь стынуть в жилах. Он почувствовал, как кто-то подошел к нему сзади. Краем глаза он сумел разглядеть Ниджу и вожака.       — Я сожалею, Болто... — вполголоса ответил Ниджу в попытке хоть как-то утешить, на что полуволк просто с выдохом кивнул, стиснув челюсть. — Я бы сделал для Хасаары все, чтобы вернуть в ее сердце свет и вновь увидеть на ее лице улыбку... — молодой волк тоже боялся подойти к трупу и уж тем более к волчице, испытывающей волны неконтролируемых чувств и эмоций. Волчице, которая яростно защищала столь дорогое сокровище. — Почему?.. Почему с ней это случилось?.. — затем он медленно повернулся к вожаку и, не выказывая дерзости и неприязни, проговорил. — Нава, она ведь совсем юная. Она могла еще долго жить...       Старый волк ничего не мог сказать Ниджу. Вожак старался сохранить хладнокровие, и даже он содрогался от потери внучки. Но у него все еще был живой внук, которому он намерен хоть что-то хорошее передать.       — Болто, она сейчас в лучшем мире. Великая Инаэ позаботится о ней. — утешал он молодого полуволка. Спустя небольшую паузу он промолвил. — А нам пора. Я соберу стаю. Мы тронемся в путь, руководствуясь твоими снами.       — Но я ведь вел однажды лишь упряжку псов.       — Ты герой, Болто-полукровка. Ты спас, сомневаясь и волнуясь, многих. Значит, ты готов. — мягко пояснил Нава, улыбнувшись.       Пока те разговаривали, Хасаара все еще, не обращая внимания на вой стаи, лежала рядом с телом Уны, упершись лбом и закрыв глаза. Но тут она ощутила некое подергивание и резко открыла глаза.       "Ты... ты еще жива... моя милая Уна..." — волчица сдерживала эмоции и аккуратно облизнула еще державшуюся на волоске от смерти дочь в щеку.       Та, перед окончательным окоченением слегка приподняв голову и обнажив своей испуганной матери грудную клетку, из которой еле заметно текла кровь и будто выпирала кость, с трудом при свистящем и приносящем боль выдохе и вдохе прошептала последние слова:       — Не грусти, мама... Я терпела эту боль с детства и больше не могла вынести кошмары... Ничего не помня... Теперь Нава не выполнит своей сделки с ним... И не сможет повторить то, что делали отмеченные... Я тот вожак из пророчеств Инаэ... Прощай...       — Уна! Уна...       Но она стихла. Прищуренные глаза окончательно потеряли блеск и закатились. Тело окоченело, испустив последний вздох. Хасаара перед прощанием приобняла Уну и через пару минут отпустила. Все члены стаи, включая и вожака, уже давно вышли из пещеры. Лишь Болто и Ниджу терпеливо ожидали старую волчицу. Ниджу решился подойти ближе. Преодолев страх, он ненавязчиво сел рядом с Хасаарой.       — Тссс... успокойся, разбойница, — старался он успокоить старую волчицу, мягко шепча.       Матерая волчица терлась о его широкую грудь, пытаясь взять контроль над собой и уже твердо встать на лапы. Пусть Ниджу с юности, в которую волчица знала его, и был самонадеянным хамом и хвастуном, тем не менее, для нее он был настоящей поддержкой и куда большей, нежели родители.       — Хасаара, но вдруг ее кто-то убил? — в голове волка закралась весьма пугающая мысль.       Уши матерой волчицы резко встали торчком, а глаза будто внезапно высохли, она задумалась. Излишний мандраж не оставлял ее. Она была готова столкнуться лицом к лицу с тем мерзавцем, что лишил жизни Уну, и биться с ним до потери крови в битве, из которой либо никто не выйдет победителем, либо победа останется лишь за ней одной. У нее в мыслях мелькали лишь ее братец да те духи. Ниджу же был в схожем ступоре, раньше он просто протестовал против вожака и желал вести стаю либо в одиночку, либо в паре с Хасаарой, и был готов принять на себя всю ответственность и приложить силы на то, чтобы найти новый дом, путь к которому был бы безопасен.       — ...Вряд ли это сделал Нава, ведь ему нужен преемник, а Уна обладала схожими способностями, что и он. Да и она его бы растерзала запросто... Я пыталась уберечь ее от этой участи, что постигла предков... Наша бабка обладала схожими способностями и была вожаком, но затем, жалуясь на тяжкое дыхание, спрыгнула со скалы. Ее не раз во снах преследовала снежная волчица с мутными зрачками. — вспоминала Хасаара, дергая веком, но потом на нее словно снизошло озарение. — И она тоже не раз выкрикивала "Тень с десятком лиц"!.. Неужели ему приглянулась и Уна?..       — Избирательный негодяй!.. Но почему никто не обратил на это внимания?       — Это лишь рассказы отца. Подслушала однажды совсем маленькой. Бабку все сочли сумасшедшей... Ведь из нее был плохой вожак. Неугодный свидетель, как и я. Та же участь постигла и прапрадеда.       — Ты замечательный вожак, Хасаара! Н-да, ну и семейка у вас. Жуть да и только...       — Спасибо тебе, Ниджу. Ты всегда был моей опорой... — легонько приникла она к нему головой, улыбнувшись.       В это время Болто прошел вглубь пещерки и по малозаметным небольшим выступам ловко запрыгнул наверх, обнюхивая и осматривая пещерные шершавые стенки. На наскальных рисунках были изображены волки разных мастей и размеров, явно существовавшие с тех времен, когда сам мир, на котором бурлит разномастная жизнь, был совсем юным и неотесанным. Полуволк словно загипнотизирован и увлечен красотой узоров и того, как они переливались в темноте. Огромные волки, ведомые белым слепым духом, были способны завалить даже свирепого могучего мамонта и направляли остальных волков по снежному мосту на намертво замороженном океане, путь между континентами тогда был крайне коротким и достаточно безопасным, их стаи каждый сезон следовали за добычей по столь своеобразному мосту и возвращались практически без потерь. Каждого вожака сменял новый, его потомок, а старый уходил к слепому духу. Но со временем пропасть, порожденная Мировым океаном, с каждым тысячелетием становилась все больше и больше, а мост уже практически не проявлялся. От этого пути остались лишь легенды. Болто содрогнулся и припал брюхом к земле, его охватил страх. Однако, полукровка учуял знакомый запах. Под лапами оказались серебристые волоски, полуволк обнюхал их с некой тревогой. Это была шерсть Уны. На земле были заметны крохотные засохшие пятна крови, образовавшие малозаметный след к выступу. Получается, она забиралась сюда? И что-то узнала? Следов боя или же запаха кого-то помимо погибшей волчицы не было. Болто подошел к выступу и стал смотреть вниз. Практически прямо под ним находились Хасаара и Ниджу.       — Хасаара! Ниджу! — крикнул Болто. Они устремили взгляд на него. — Уна упала с высоты.       — Что?! Но... как? — в некотором замешательстве спросила матерая волчица.       — Я не знаю... Но здесь полно ее запаха. И, что удивительно, следов битвы нет.       — А если духи? — предположил Ниджу.       — Я рискну предположить, что это был скорее всего несчастный случай.       Она даже не знала, что и думать. Все произошло внезапно и спонтанно. Но искру волчица в больших выразительных глазах полукровки, в которых сверкали безмерные доброта и наивность, заметить сумела. Она спросила:       — Что ты там нашел, Болто?       — Рисунки. — спокойно ответил полукровка. — Волки путешествовали в прошлом через мост по океану. — полуволк спрыгнул и, выбежав из пещеры, обернулся и крикнул. — И все же, я поведу стаю. Я не побегу от ответственности, как это сделал мой дед!       Внутри пещерки остались лишь Ниджу и Хасаара. Пока он терпеливо ждал свою старую подругу, волчица в последний раз осмотрела тело мертвой дочери. Ее подозрительность пала на выступающее ребро. Следов зубов абсолютно нет, а удар лапы медведя почувствовался бы сразу, когти проткнули бы плоть намного раньше, и Уна умерла бы от потери крови. Что-то не так было с ее ребрами, как будто бы они не так срослись. С ощущением горечи в горле, Хасаара пришла к выводу, что для Уны смерть единственное облегчение и избавление от мучений. Волчица уже успокоилась и, окончательно попрощавшись с Уной, вышла вместе с Ниджу, который помог ей замуровать проход в пещеру.       Вся стая уже ожидала старого вожака и молодого полукровку, прозванного ими своим преемником, чтобы наконец тронуться в путь. Вдвоем, с содроганием Ниджу и Хасаара наблюдали сверху за всем действием, сидя на скалистом выступе. Они знали, что те отправляются на верную смерть. Волк услышал сзади себя шуршащий звук и резко оглянулся. К ним подошли четверо волков.       — А вы что?       — Мы прислушались к вам. Мы одна стая, и мы в команде слаженно работая сможем выжить, приложив силы. Это намного лучше, чем помереть в океане.       — Тогда идите. Мы еще встретимся. — вполголоса сказал Ниджу.       Попрощавшись, волки скрылись во мраке леса, в котором даже несмотря на раннее утро все так же было темно.       — Хм... не понимаю... как этот идиот может быть твоим племянником, Хасаара? — Ниджу прищуренно смотрел на Болто, неуверенно и робко общавшегося с каждым членом волчьей стаи, пытаясь командовать и собрать их в своеобразный строй по парам. Но у полукровки это плохо получалось, Нава же явно ожидал чего-то, смотря на просторы океана. — Ладно еще Уна. Она-то тебе под стать. Такая же бесстрашная и свирепая, но этот...       — Вот и я сама не понимаю, Ниджу. У него кишка тонка!.. И он полная копия Навы. Такой же абсолютно. Я-то думала, что эта схожесть ограничится лишь внешностью, но и характер перенял от него же.       — Но погоди-ка, — попросил Ниджу. — Если эта болезнь вожаков проявляется через поколение, то как так получилось, что Уна ее унаследовала, а Болто не унаследовал? — приподнял Ниджу одну бровь. — И как получилось, что обычный щенок родился вместе с отмеченным духами?       — Возможно, из-за того, что их мать была собакой. Хм, а действует ли правило поколений на связь с собаками? Уна вышла вся в своего грязно-белого отца Дромо, даже глаза и вспыльчивый нрав от него. Удалось однажды застать его за поеданием оскверненной им же лисы. Да, его не привлекали волчицы или собаки, а только лисицы. Болезненно привлекали. Говорил, что всегда исполнит приказ и волю Навы, даже если придется поразвлечься с нужной собакой, даже если ей уже по вкусу другой волк. При первой встрече я сказала Болто, что он похож на своего отца... В нем нет и сотой доли от Дромо, но есть лишь крохотная часть от его одомашненной матери, Болто вышел полной копией Навы, — объяснила она.       — Мне плевать, что там горланил Нава. — почесался Ниджу. — У Болто ничего из этого нет. Да, я помню ту легенду о брате и сестре, об этих одаренных избранных близнецах, положивших начало династии вожаков, и я знаю, что многие короли нередко вырождались, жадно цепляясь за сохранение своей бесценной крови, смешивались со своими же потомками, но... я не думаю, что твой брат настолько рехнулся, чтобы верить в этот противоестественный бред и исполнять его.       Спустя секунду Хасаару посетила одна мысль, о которой она догадывалась, но вечно отбрасывала от себя. Прерывисто дыша, волчица повернулась к Ниджу. Тот округлил глаза и непроизвольно свистнул. Молодой волк, поняв ее намек и сглотнув, вздрогнул от ужаса и прижал уши.       — А откуда он?       — Из Нома. Он вырос среди псов и людей. И остепениться успел.       — Короче, ему здесь не место!       В это время неустойчивые массивные глыбы льдов, даже на столь большом расстоянии вызывавшие трепет и содрогание, образовали подобие моста. Вся стая восторгалась и радовалась, они тронулись в путь. Болто шел впереди, инстинктивно ощущая когтями и подушечками своих больших лап, где лед прочен и более-менее безопасен, а где запросто треснет, а Нава бежал последним, проверяя, чтобы никто не оторвался от стаи и не свалился в воду между льдинами. Погода явно ухудшалась. Поднимался сильный ветер, брызги морской воды оставляли на языке соленый привкус и щекотали нос, но все держались смирно и действовали слаженно.       — Я и без тебя поняла это. Но это уже их путь. Пусть идут. Я не в силах остановить их. Смысла нет. Они погибнут.       — А я ничего не понял! И я образумлю этого глупого щенка! За тебя и Уну! — решительно рявкнул Ниджу, побежав к берегу и желая настигнуть стаю.       Но нельзя сказать, что он действительно ничего не понял. Ему лишь бы ляпнуть что-нибудь агрессивное и порой глупое, но он всегда решительно шел напролом и не боялся конфликтовать открыто. Когда Ниджу услышал, что у полукровки есть семья и друзья, которых он непременно потеряет, волк решил вернуть Болто обратно.       Когда он добежал до ледяной морской воды, он остановился на секунду. Бурная и неукротимая, она пугала волка, пробуждая в нем детские страхи, когда его еще волчонком смыло волной в воду. Ниджу поджал хвост и всмотрелся в зеркально чистый океан. Ничего кроме темноты и своего отражения.       — Сейчас не до глупостей. — неуверенно ступил Ниджу на скользкую льдину, улавливая острым слухом, как внутри потрескивает лед. Он встал на все четыре лапы, впившись когтями, чтобы хоть как-то внушить себе уверенность и спокойствие, и побежал вдогонку стае.       Юркими прыжками из стороны в сторону, чтобы не угодить на помеченные волной скользкие участки ледяных глыб и не свалиться, будучи зажатым между льдами и раздавленным всмятку, перепрыгивал волк, выруливая хвостом и рефлексируя. Дышал он рьяно и уже практически достигал стаи. Пробежав еще несколько десятков метров, где было уже очень глубоко, где шторм властвовал вовсю, и двигаться нужно куда осторожнее. Ему на глаза попался старый вожак. Нава, всерьез отставший и оставшийся в хвосте, решил ненадолго перевести дух, будучи полностью уверенным в том, что мост не разрушится. Остальные волки преспокойно, держась близко друг к другу, следовали за Болто. Полукровка скомандовал им остановиться на пару минут и передохнуть после непрерывного бега, а сам стал пересчитывать каждого члена стаи.       — Нава! — грозным рычанием протянул волк в сторону вожака. Тот, испугавшись, повернулся. — Это ты во всем виноват! Не он вожак! Не пудри мозг полукровке!       — О чем ты? Инаэ всегда говорила мне во снах, что путь знает волк, не знающий о своем происхождении. Неужели моя сестра и в твоих глазах подорвала окончательно мой авторитет?!       Как на дуэли, они пилили взглядом друг друга. Преимущество волка не только в его силе, но и в непредсказуемости и ловкости. Ниджу переступал с лапы на лапу, царапая лед черными когтями, Нава же практически не двигался, выжидая выпада соперника, и сдерживая страх, ведь у него не хватит сил драться с Ниджу честно.       — Не лги! И не прикрывайся словами Великой Инаэ!.. Вожак не Болто, а Уна. Правда, несчастная не захотела продолжать род таких ущербных как ты!.. Ты, не поддержавший собственную сестру и изгнавший ее за то, что она пыталась вас всех предостеречь от беды! Ведь она заботилась о тебе, хоть и была моложе тебя!       — Ты лишь хочешь сам стать вожаком, как и моя властная сестрица. Не ври самому себе, Ниджу. Я хоть и стар, но не слеп и не глуп. Неужто ты сейчас будешь драться со слабым больным волком?       — Буду, Нава! Распоряжаться чужими жизнями можешь не только ты! Разве что я вершу справедливость.       С молодости Нава не был силен физически и надеялся лишь на смекалку и на свои способности, дарованные с рождения. Ниджу мгновенно накинулся в прыжке на него, накрепко сдавив его тело сильными лапами и с треском завалив на льдину. Острые кусочки льда впивались в хребет старого волка. Обнажив мощные клацающие зубы, Ниджу впился старому вожаку в плечо, разрывая и разгрызая до самой кости. Его морда испачкалась в крови. Старый волк сдержал крик от боли, он попытался ударить лапами в брюхо молодого соперника, превосходящего его в физической силе. Но у него не выходило, он был слишком слаб для нанесения болезненного удара противнику. Нава пытался ухватиться за лапы Ниджу и укусить, чтобы тот ослабил хватку, и у старика хватило бы времени перевернуться и вырваться. Ниджу, успев серьезно порвать старому вожаку уже и второе плечо, вцепился за его загривок и начал бить старого волка об лед. Он многому научился у Хасаары, знал многие ее приемы и благодаря ей узнавал слабые места у добычи, способные моментально ее ослабить. Старый вожак даже не сопротивлялся, ведь он был уверен, что Болто успешно проведет стаю на пригодные для жизни территории, а смертью своей он лишь задержит Ниджу, оказав стае помощь.       — Ниджу, остановись! — сзади волка стоял Болто. Его серо-бурая шерсть встала дыбом, он рычал обнаженными клыками. Но Ниджу не был напуган или ошарашен. Ему наоборот было на руку то, что образумить полуволка можно будет здесь и сразу.       — Болто? А как же стая? Их нужно перевести, — взволнованно говорил Нава.       — Я переведу! Но сперва разберусь с ним!       И пусть Ниджу лишь усмехнулся на слова полукровки, ибо успел услышать от Хасаары о мягкотелости, но впервые Болто не шутил. Он почувствовал в себе дикого волка вновь, устрашающе зарычал, пригнулся и приготовился к прыжку. Ниджу, удовлетворенный внезапным бесстрашием полукровки, освободил старого вожака и, схватив того за загривок до крови, отбросил его на край льдины. Хвост и лапа старого волка свисали вниз и ощущали на себе холодную соленую воду. Волк лишь обнажил окровавленные клыки в весьма угрожающей улыбке, полностью открыв глаза с суженными зрачками, отчего смотрелся весьма пугающим, и начал ждать выпада полукровки. Болто так же оскалился и зарычал. Он прижал уши и медленно и уверенно приближался к Ниджу. Тот в мгновении ока щелкнул зубами прямо возле носа Болто, и на нем брызнула кровь. Заскулив, но не растерявшись, Болто прыгнул прямо на волка. Кусая за бока и загривок, он вырывал клочки шерсти. Они сцепились. Оба стояли на задних лапах, словив друг друга передними и пытаясь укусить друг друга за морду. Они переступали на льду, все еще держась и пихая друг друга широкой грудью.       — Ты совсем обезумел, Ниджу?! — Болто укусил волка за щеку и оставил кровавый след на ней, приготовившись к новой атаке.       Он несколько раз нанес укусы в лапы и круп волка, а тот ударял полукровку когтями по бокам и плечам. Они то расцеплялись, то сцеплялись вновь и кувыркались по заснеженному льду, подпрыгивая и толкая друг друга. Снег так и падал на них, облепляя и примерзая.       — Это ты обезумел, полукровка! Не ты вожак, а Уна! — Ниджу увернулся от зубов Болто и укусил того, вырвав с его шеи клочок шерсти и выплюнув. — Лучше проваливай обратно в свой Ном! Тебе не место здесь! Ты побыл настоящим волком, Болто!.. Достаточно! Отправляйся домой!       Когда волк сказал о Номе, Болто вспомнил о своих закадычных чудаках, с которыми он попадал в разные передряги. Их драка была весьма долгой, отчего они успели примерзнуть друг к другу и не могли расцепиться. Они ощутили странный стрекочущий звук под лапами, но не могли отпрыгнуть. Лед начал трескаться, и они вдвоем провалились в самой середине льдины. Их затянуло внутрь ледника, уходившего на большую глубину. Пришлось задерживать дыхание и искать выход как можно быстрее. Глыбы льда меняли свое положение и сталкивались друг с другом, намереваясь перетереть любого, кто попадет в ловушку. Болто и Ниджу сумели отцепиться друг от друга, чтобы выбраться и не быть раздавленными. Льды смыкались друг с другом постепенно как огромный часовой механизм, уменьшая щель, через которую можно протиснуться. А воздуха становилось все меньше и меньше, лапы сводило в ледяной воде. Болто плыл впереди, слыша, как сзади с грохотом смыкаются толстые слои льда, и как что-то хрустит. Он обернулся на секунду, но Ниджу уже не было. Он лишь видел, как в воде растворялась кровь.       Полукровка уже практически выбрался через щель, но не мог вылезти, ему сдавливало живот. Болто трепыхался, царапая когтями лед, но выбивался из сил. На секунду Болто перестал двигаться, перед его глазами из пузырьков воздуха как в туманной пелене возник образ того самого Белого Волка. Вне сомнений, это был он. Его острая изящная морда и золотистые глаза с черной окантовкой, его суровый и одновременно полный надежды взгляд. В глазах Болто начинало мутнеть, мышцы немели и не держали голову. Белый Волк потянулся к нему, и Болто словно ощутил на себе его весьма нежное прикосновение, его шелковистую согревающую шерсть. Волк аккуратно провел носом по виску и лбу полукровки, коснулся теплым языком, приобнял его своей мягкой пушистой головой и легонько подтолкнул волкопса. Своим прекрасным воем он призывал не сдаваться. Собравшись с силами, Болто резко вылез. Белого Волка больше не было. Болто даже не понимал, сам ли он вырвался, или же этот таинственный волк вновь помог ему выбраться. Но то было уже не так важно. Ему необходимо как можно скорее всплыть наверх, ибо воздуха в его легких практически уже не было. Полуволк ощутил сильное течение и отключился.       Переведя дух, Нава поднялся на лапы и, прихрамывая и истекая кровью, осмотрелся. Ни Болто, ни Ниджу. Никого из них не было. Но необходимо было вести стаю. Старый вожак, превозмогая боль, догнал стаю и повел их в путь по ледяному мосту.       Очнулся Болто на берегу. С него капала вода. Он начал кашлять и вдыхать холодный арктический воздух. Полуволк раскрыл пасть и высунул язык. Вместе со слюной из его рта вытекала и морская вода. Болто облизывался и выплевывал остатки соленого песка. Его всего знобило. Намокшая шерсть теперь с легкостью пропускала ледяной ветер и не грела. Он встал, все еще шатаясь и дрожа, отряхнулся и, как ни странно, заметил в нескольких метрах от себя сидящую Хасаару.       — Из них никто не выживет... Даже Ниджу не смог их остановить, чего уж говорить о нас. Я ухожу из этой жизни, ибо потеряла всех, кто был мне дорог. — глядела волчица на теряющихся на горизонте далеко на оставшихся льдинах в океане членов своей стаи, уверенно следовавшей за своим вожаком. Но потом к ней пришла мысль, заставившая ее мускулы напрячься. — Последую к Тенебре. Пусть заберет и меня!       — Хасаара, прошу, не надо этого делать. Я только обрел родных из волчьего племени... — подбежал к ней Болто, пытаясь остановить и отговорить свою тетку от такого решения, но с крайней досадой понимая безнадежность своих действий. Опустив голову и прижав уши к голове, слегка припав к твердой земле, он аккуратно задел черным носом ее щеку. — Я не хочу терять и тебя. Пожалуйста, не делай этого. Уна не захотела бы такого исхода! Она хотела, чтобы ты жила!       — Мне уже совершенно нечего терять, мой дорогой племянник. Моя жизнь и мой мир стали самым настоящим адом. Это должно закончиться. — вновь томно со вздохом сказала Хасаара, практически не открывая глаз и вдыхая запахи океана. Ее не заботил жалостливый взгляд больших пронзительных глаз полукровки, волчица приняла решение. Через мгновение она приоткрыла глаза и приподняла острую морду, выражая мастерски контролируемый гнев. — Тенебра непременно явится в облике Инаэ, но перед тем, как он заставит мой пульс стихнуть, я спрошу его о его тайне. Если древний монстр способен отбирать и избирать в жертву себе кого-то конкретного, то он способен и мстить за что-то. Я доберусь до истины.       — Подожди!       Она резко обернулась, одним грозным взглядом приказав ему замереть, и словно в мольбе начала:       — Пообещай мне одну вещь, полукровка. Если у тебя и твоей лайки появится щенок, подобный Уне и Наве, ты должен умертвить его. Такой щенок всегда рождается один, объект охоты Тенебры. Он может объявиться тебе в облике белой волчицы.       — Что?! Никогда! Я не... — глотал воздух полукровка, не желая даже слышать такие слова.       — Если ты оставишь ему жизнь, его судьба ничем не будет отличаться от судьбы Уны или моей. — строго ответила матерая, а затем добавила: — У тебя, полуволка, была не только сестра от одной собаки-матери, но и брат-волк от одного отца. Брат-волк, обожавший только лисиц, но остановившийся на несчастной собаке по приказу отца, которому она тоже пришлась по вкусу, — смотрела она на него с сочувствием, которого никогда не испытывала ранее к нему. — Нава говорил о новой эре на той стороне Большой Воды, о близнецах, с которых началась династия отмеченных Инаэ вожаков. Но вожаки нередко соединялись с собственными потомками ради сохранения этого статуса, если чувствовали угрозу. Уна избежала этой участи, но это могло произойти с тобой, поведи ты стаю и каким-то чудом выживи там, где выжить невозможно. Ты хотел правды? Вот она.       От охватившего его холода Болто ощутил слабость в лапах и сел на песок. Опущенная голова раскалывалась, в глазах мелькали искры, воздуха не хватало. Он старался собрать все паззлы воедино и в одну целостную картину. И чем чаще ему это удавалось, тем сильнее он ужасался проявляющейся картине. Он отказывался верить в это. В частности, в настолько холодную и циничную расчетливость и подлость.       — Хасаара..?       — Прощай, Болто!       Хасаара лишь слегка улыбнулась потрепанному полукровке, смотрящему на нее с сожалением и страхом, после чего отвернулась и непреклонно, бесстрастно и бесстрашно побежала в горы, ибо знала, что зоркая своенравная тень непременно появится тогда, когда захочет, и лишь тогда, когда жертва останется одна.

Эпилог

      Полукровка вернулся вновь в крошечный городок на краю земли, где он вырос и стал героем, он с потрясением рассказал своим друзьям все то, что он узнал и с чем ему пришлось столкнуться. Но те, хоть и шокированные такой историей, лишь были счастливы оттого, что столь дорогой друг в порядке и с ними. Да, что мать, что отец его не были, мягко говоря, идеальны, и они все еще угадываются в его облике чьим угодно глазом, все же полуволк осознал, что их ошибки вовсе не часть его самого.       Болто разлегся вновь на своем заброшенном корабле, опустив голову на скрещенные перед собой передние лапы, и стал смотреть на ночное звездное небо, на котором яро играло всеми знакомыми столь не юному миру красками прекрасное полярное сияние, а медленно падавшие на нос кружащие снежинки умиротворяли и словно гипнотизировали, погружая в дремоту. Сейчас молодой полуволк с содроганием и скорбью думал об Уне, для которой смерть была неминуема, о своих родителях, о старой отчаявшейся Хасааре, ушедшей умирать. Но порой сквозь гул сурового ветра и мощных волн полуволк будто слышал чью-то песнь вечной печали. Он надеялся, что это Хасаара вновь явила свету свою прекрасную песнь, что она преодолела препятствие и осталась жива, но крепкая решительность и упрямство старой волчицы рушила его надежды. В своих мыслях он погрузился в крепкий сон.       — Болто... Болто-полукровка...       Полуволк приоткрыл глаза. Все окружение вокруг него окутывала метель. Вдали виднелся знакомый заброшенный дом и слышался стрекот ворона. Перед мордой полуволка собрались снежные вихри, мерцающие нежными голубоватыми и пурпурными оттенками. Они закручивались и сливались друг с другом в единое целое. Полуволку виделись образы тотема. Каждый раз формировались застывшие в ужасающем оскале лица лисы, росомах, медведя, ворона. Он не понимал, разыгралось ли это его воображение от обуревающего страха, или же все происходит на самом деле.       Сверкнули сиреневатые глаза. Сердце Болто заколотилось. Снежные порывы сформировали перед ним знакомую фигуру. Белую как снег, пушистую, огромную и грациозную. То вновь была белая волчица, что посетила его во снах. Испуганный и паникующий, Болто пытался пятиться назад, но все его усилия и попытки встать оканчивались крахом.       — Чего ты хочешь, Инаэ? Ведь ты Инаэ?..       Волчица подошла к нему. Болто прищурился. Что-то отличалось в ее образе с их последней встречи. Наконец, полукровка понял. Ее глаза теперь были зрячими и чистыми, живыми и наполненными радостью. Сама она словно расцвела и похорошела. На ее чистый мех падали снежинки. Она робко улыбнулась ему и затем поклонилась.       — Спасибо, что вернул мне давным-давно потерянное. — прошептал ее успокаивающий и мягкий голос.       — Хасаара..? — только и смог выдавить из себя Болто, горевший надеждой.       — Ее собственный дух продолжает жить и вести стаю из уцелевших и спасенных ею. Как и твой белоснежный внутренний дух, просыпающийся в тебе в самый темный час, Болто.       Инаэ опустила голову к полукровке и коснулась его носом. Ее прохладное дыхание вселяло безмятежность и успокоение, все негативные эмоции и страхи уходили прочь. Учащенный пульс затихал. Глаза полукровки слипались, слышался теплый выдох, шерсть покрывалась инеем и снегом, тело расслаблялось, его вновь поглощала дремота. Инаэ обратилась бесплотным снежным ветром и растворилась в рычащем буране. Она больше никогда не потревожит его, как и покинутый дом посреди белой обители больше никогда не будет являться ему во снах. Со временем снежная гладь растаяла в мягкой убаюкивающей темноте, а тишина заглушила вой некогда свирепствовавшей пурги по ту сторону царства снов.       Массивные глыбы льдов в океане то с неистовым грохотом сталкивались друг с другом, то расставались. В их искренние и фатальные объятия попадали многие истощенные от долгих дней и недель путешествия голодные и слабые члены стаи. Они еле удерживались на скользком леднике своими стертыми в кровь лапами и поломанными когтями. Кого-то смывало водой как пушинку. Захлебываясь в ледяной воде, в которой каменеют тело и лапы, они тонули почти без сопротивления, видя перед всепоглощающей темнотой последний луч света и след от лапы везучего соплеменника. Кого-то утаскивало течением в открытый океан прямо к голодным касаткам, преследовавшим любую добычу, что попадется им на пути и будет способна хоть на какое-то время усмирить голод мигрирующих черно-белых гигантов.       И даже старый вожак, всегда уверенный в своей правоте, с огромным трудом осознал, что здесь ничего больше нет. Ни пути назад, ни пути вперед. Ледяной мост разрушился и поддался воле мощнейшего течения, распавшись вновь на неустойчивые льдины и исчезнув в волнах. Дрожащий от недомогания, голода и холода, он узрел только то, что больше никого не осталось в живых. Он слышал лишь слабые доносящиеся крики агонии и просьб поскорее оборвать жизнь. Седой волк лишь обернулся в последний раз назад и увидел плывущую на него касатку, над которой, будто погоняя могучими крыльями, летел черный ворон, сверкая алыми глазами-бусинками. Встав, точно статный воин, Нава принял свою судьбу. Тень от вороньего крыла настигала его. Через силу стараясь не вспоминать о Хасааре, он закрыл глаза. Старый волк навсегда исчез, как и сама касатка в необъятной пучине бушующего океана. Издав последний стрекочущий клич, ворон распался на черный дым и вернулся в свою обитель, чьи обитатели навсегда обрели покой. Сквозь мясистые снежные тучи пробились разноцветные лучи северного сияния, взыгравшие разнообразнейшими красками на чернильной звездной синеве в ночи.