Солнце в сером омуте

Ичиго сидел в гостиной, нервно покусывая костяшку пальца. Он только-только вылез из-под душа, с его мокрых волос на плечи и спину капала холодная вода, футболка и свободные спортивные штаны, натянутые на мокрое тело, неприятно прилипали к коже, усиливая напряжение. В мыслях у него творился беспросветных хаос, а при взгляде со стороны казалось, что он сосредоточен на решении какой-то невообразимо сложной задачи. Да так оно и было, только задача эта носила совсем не математический характер. Мысли копошились в голове раздражающим роем, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном. Уже битый час он пытался успокоиться, но попросту не мог. Сознание услужливо возобновляло сцены недавнего сна и категорически отказывалось переключаться на что-то другое. Перед глазами Ичиго то и дело проносились отрывки красочного видения: Тенса, его томный взгляд, стройное поджарое тело, разметавшиеся по подушке волосы, припухшие губы и этот умопомрачительный стон, сорвавшийся с них… Все это сводило с ума. Во сне он делал с ним все, на что хватало фантазии. Ичиго и представить не мог, что бывает так, что можно хотеть кого-то – хотеть другого парня! - так сильно, буквально до одури. Это желание он усиленно подавлял, старался не думать и несколько дней, превратившихся в вечность, почти не вылезал из-под холодного душа. Но фантазии не прекращались и скромнее не становились, и реакция тела на них говорила сама за себя. Ичиго представлял, как гладит упругую кожу Тенсы, его руки, грудь, спину, опускается ниже, сжимает ягодицы… как проводит пальцами по красивому лицу, шее, ребрам… пробует на вкус губы, кожу на ключицах, возбужденные соски… и на этом не останавливается. Внизу живота сладко заныло. Капля воды сорвалась с волос и побежала по ушной раковине, щекоча и вызывая неприличные ассоциации. Куросаки громко сглотнул и надавил пальцами на виски, пытаясь прогнать наваждение. Не получалось. Тенса крепко засел в его мыслях, овладел всеми чувствами и не хотел отпускать. Ичиго вскочил с дивана, как с электрического стула, и начал расхаживать по гостиной, смотря в пол и считая шаги. Раз, два. Прозрачная капля срывается с волос и звонко разбивается об пол. Три. Быстрый взгляд на часы – стрелки ползут слишком медленно, на циферблате половина десятого. Четыре, пять, шесть. Зажмуриться, успокоиться. Десять, одиннадцать. Быстрый взгляд в окно, на улицу… удар сердца, прерывистый вздох… Это Он. *** Тенса возвращался домой после двухчасовой пробежки и двух часов плаванья. Еще утром, снова проснувшись слишком рано и глянув на занавески окна, выходящего на комнату Ичиго, он просто не мог успокоиться и решил «прогуляться», основательно, подальше от дома. Он натянул борцовку и первые попавшиеся под руку джинсы, разношенные и растянутые в талии, собрал все необходимое для плавания и побежал, не оглядываясь и стараясь вообще не думать о Куросаки. Получалось плохо. Он бегал, не останавливаясь, около двух часов, и мысли, хоть с трудом, но наконец-то прояснились, а вода так вообще вымыла их напрочь. Убойная доза нагрузок сделала свое дело – парень так устал, что был готов уснуть прямо на лавочке в раздевалке бассейна. Он с трудом натянул борцовку и джинсы на мокрое тело, и перед выходом из спортивного центра даже не высушил волосы. Измотанный, он возвращался домой с одной лишь надеждой – выспаться. В своей комнате оставаться не хотелось, ведь она располагается так близко к Ичиго. Это будет волновать. Значит, нужно было устроиться в другой, откуда даже краем глаза не видно дома Куросаки. Надежде не суждено было сбыться. *** Завидев Тенсу, Ичиго остолбенел. Мысли лихорадочно закопошились в голове, наплывая одна на другую. Первой мыслью было отойти от окна и спрятаться, чтоб Тенса даже не заметил его, второй – стоять и просто смотреть, застыв, как статуя, а третьей… Её он додумать не успел, просто перешел к ее исполнению. Дальше так продолжаться не может и не должно, необходимо было с этим разобраться. Хотя бы для того, чтобы не мучиться вопросом о взаимности. Ичиго решительно вышел навстречу Тенсе. Зангецу вздрогнул, завидев его, и чуть не застыл, как вкопанный, приглядевшись к его лицу. Усталость испарилась, как будто и не было. Он заметался между двумя желаниями: рвануть к дому и запереться на все замки… или же крепко обнять Ичиго, да так, чтоб он не смог его оттолкнуть. Закусив губу изнутри, он заставил себя продолжать идти в заданном темпе. Кровь шумела в ушах, сердце колотилось о ребра, дыхание сбилось, но Тенса старался не подавать виду. «Пожалуйста! Пожалуйста!» - мысленно повторял он, не зная даже толком, кого и о чем умоляет: просит ли, чтобы Ичиго просто прошел мимо? Или же, чтобы он сказал хоть что-нибудь? Чтобы обнял? Пальцы судорожно сжались в кулаки. Тенса остановился у дорожки, ведущей к его дому, и замер, держа голову прямо, однако взгляд его блуждал где угодно, но ни разу не остановился на лице Ичиго. «Кажется, стало темнее», - отстраненно подумал парень и мельком взглянул на небо – огромное облако, возникшее не понятно откуда, заслонило собой почти все солнце и грозилось в скором времени затянуть все небо. В миг стало холоднее, будто температура резко упала на пару десятков градусов. «Ох, не к добру это…» Внутри что-то оборвалось. Как же все-таки страшно. Куросаки встал напротив Тенсы в метре от него и заглянул в серые глаза. Он и не знал, что сказать, с чего начать, тоже был далек от спокойствия и терялся в догадках. И боялся. Но смотрел. А ведь Тенса красивый. Даже очень. Особенно сейчас... Статный, стройный, соблазнительный и желанный. - Надо поговорить, - начал Ичиго охрипшим голосом. Тенса опасливо глянул на него, думая, что Куросаки злится, и тут же опустил глаза. - Надо… Говори, - практически прошептал он. - Не здесь, – выдохнул рыжий, сглотнув образовавшийся в горле ком. – Старик дома? Внутри почему-то все похолодело, потом стало жарко, по телу прошлась волна дрожи. - Нет, – тихо выдохнул Тенса. Невыносимо… - Пошли, - сказал Ичиго, быстро прочистив горло. Тенса вздрогнул, то ли от страха, то ли от предвкушения… а может, отчего-то еще. - Ладно, - прошептал он. Немало сил ушло на то, чтобы сдвинуться с места – тело почти перестало слушаться. Дрожь одолевала снова и снова, и совладать с ней было трудно. Парень, сделав над собой усилие, повернулся лицом к дому и нетвердой походкой направился к двери. Взгляд Ичиго, идущего чуть позади, ощущался физически. Такой цепкий, обжигающий. Тенсе, чтобы просто вставить ключ в замок, понадобилось чуть больше времени, чем обычно – руки ужасно дрожали. В конце концов дверь поддалась. Зангецу замер на месте, пропуская Ичиго вперед, и только после зашел сам. Пока он пытался закрыть дверь непослушными руками, Куросаки, наблюдая за ним краем глаза, медленно прошел в гостиную. «Ну, все… Я в ловушке», - подумал Тенса, когда затвор наконец-то щелкнул, закрываясь. Как створки капкана. Если сначала у него еще были мысли о побеге, то в этот момент от них не осталось и следа. Он устал. Совершенно выбился из сил. Был готов к чему угодно, лишь бы эта пытка закончилась. Стиснув зубы, Тенса прошел в гостиную, где сразу же наткнулся взглядом на фигуру Ичиго и поспешил опустить глаза. Внутри все напряглось, подобно перетянутой струне, которая может лопнуть с сухим треском от одного неверного движения. Может, будет больно. А может, он ничего и не почувствует. Тенса продолжал смотреть в пол, боясь поднять глаза – вдруг увидит выражение ненависти на любимом лице. Это точно будет больно. Ичиго окинул его осторожным взглядом и, тихо вздохнув, заговорил: - Почему? – вопрос прозвучал тихо, голос немного хриплый. Тенса замер и уставился в одну точку чуть левее руки Ичиго. - Почему ты сделал это? – чуть громче. «Потому что люблю тебя», - пронеслось в голове Тенсы, но с губ не сорвалось ни звука. Взгляд карих глаз был почти осязаем. Смотреть в них сейчас страшно – вдруг в них холодность и презрение? Слишком страшно. Страшно быть отверженным. Хотелось обхватить себя руками за плечи, только бы не чувствовать этого жара, сжигающего изнутри, не чувствовать, будто заглядывают в саму душу. На ресницах ощущалась влага непрошенных слез – к счастью, за челкой их не видно. - А что? – спросил он с вызовом, не поднимая глаз. Страшно и больно, но не нужно этого показывать. Не нужно демонстрировать свои слабости. Не сейчас. Сейчас не тот случай. Ичиго не сводил с него глаз, ловя каждое его движение: то, как Тенса опасливо движется, как прячет глаза за мокрыми волосами, как дрожит и зажимается, словно ждет удара. «О чем ты думаешь, глупый ребенок? – вздохнул он мысленно. – Надо же когда-то начинать говорить правду». Он шагнул навстречу Тенсе, и тот незамедлительно отступил назад. Ичиго не стал останавливаться – снова убежать ему он не позволит. Зангецу продолжал отступать мелкими шажками по криволинейной траектории, лихорадочно соображая, что ему делать, и не успел опомниться, как наткнулся голенью на диван – и запаниковал, осознавая, что отступать больше некуда. - Нет… - шепнул он одними губами, когда Ичиго приблизился, и вскинул руки в защитном жесте. Ладони уперлись в широкую грудь, а чужие горячие руки легли на плечи, удерживая осторожно, но крепко. Тенса вздрогнул и сжался, совершенно утратив самообладание. - А то, что теперь я только о тебе думаю, – выдохнул Куросаки, наклонившись к его уху. – Стоит закрыть глаза – только тебя и вижу. Казалось, что сердце сейчас не выдержит и просто-напросто остановится. Заколотила мелкая дрожь. Тенса вскинул голову, заглядывая наконец-то Ичиго в глаза… Никакой холодности, никакой ненависти. Нет. Он смотрит так нежно, так тепло, что хочется разрыдаться. - Ты… - всхлип вырвался сам собой, а пальцы сжались в кулаки, стискивая влажную ткань чужой футболки. Колени мгновенно ослабли, и Тенса бессильно опустился на диван, оказавшийся, в конце концов, как нельзя кстати. Слёзы все-таки потекли по щекам. Ичиго ободряюще улыбнулся, опустился рядом на колени и обнял вздрагивающего парня, не сводя глаз с его лица. В тот момент Тенса был совсем не таким, каким он привык его видеть. Сейчас его хотелось защищать и успокаивать, шепча нежную бессмыслицу и поглаживая по темным волосам. Раньше подобные чувства он вызывал, когда смущался, но тогда они были не такими сильными и казались лишь минутными порывами. Теперь же это было вполне осознанным желанием. Ичиго, не колеблясь, наклонился к лицу Тенсы и осторожно коснулся губами его покрасневшей скулы, чувствуя солоноватый привкус слез. Зангецу зажмурился, его дыхание окончательно сбилось и выходило рваным и поверхностным. Он просто затерялся в новых ощущениях. А когда чужие губы коснулись его собственных… Тенса забыл, что нужно дышать. Он стал в этом момент абсолютно беспомощным, и Ичиго этим бессовестно воспользовался. Он крепче обнял Тенсу, придвинув его к себе, и с упоением приник к его рту, то лишь слегка касаясь удивленно приоткрытых губ, то углубляя поцелуй. - Спасибо, что дал мне время, - шепнул Ичиго ему на ухо и поцеловал в висок. – И прости, что заставил тебя ждать. Всё внутри сжалось в тугой узел, лишая банальной возможности вздохнуть. Глаза изумленно уставились в лицо напротив. Значит, всё, что было до этого, было не зря… В комнате вдруг заметно посветлело – через занавешенное наполовину окно влился поток чистейшего солнечного света. Несколько шальных лучиков устремились к давно облюбованному местечку в рыжих волосах, заставляя капельки влаги в них сиять и переливаться. Еще парочка лучиков засела в медово-карих глазах, расщепляясь в них на десятки искорок и превращая взгляд нечто поистине великолепное, завораживающее, гипнотизирующее. - Тенса, - чужой обволакивающий голос прозвучал в ушах так отчетливо, что создалось впечатление, будто остальные звуки до этого он слышал сквозь воду, - дыши. И Тенса вздохнул. Воздух послушно устремился в легкие, не встречая на своем пути никаких преград. Так, как и должно быть. Так, как не было уже давно. Словно он, наконец-то, выбрался из ледяной серой бездны. Во всем теле проявилась головокружительная легкость. - Вот так, - послышался одобрительный шепот. Он и возвратил Тенсу в реальность. Его оцепенение схлынуло так же мгновенно, как и возникло, и пришло осознание двух жизненно-важных вещей: Ичиго прижимает его к себе, стоя между его разведенных коленей, и его губы, его глаза находятся непристойно близко. И Тенса, не медля, пользуется этим. Теперь он целует сам. Иступлено, страстно, жадно, не боясь лишиться вновь приобретенного дыхания. Чувствует, как ему отвечают, чувствует давление горячих рук на спине, силу крепких плеч под своими руками, жар тела, зажатого между его бедрами… Это оказывается приятным до безобразия. Внизу живота растет тугой пульсирующий узел, от которого по всему телу распространялся возбуждающий жар. Жар, которому невозможно противиться, который заставляет хотеть большего. Ичиго, уже изрядно возбужденный, но еще не до конца утративший самообладание, начал отстраняться, чтобы дать им обоим возможности перевести дыхание. Но Тенса, как безумный, не оставлял попыток дотянуться до него, пока Куросаки не поймал его лицо в ладони. Глаза Зангецу словно заволокла дымка, подобная той, что не так давно окутывала город, и парень больше не мог видеть дальше собственного носа. Ничего, кроме медово-карих глаз с расширенными до предела зрачками. - Почему?.. – выдохнул Тенса лихорадочным шепотом. И правда, почему? Может потому, что понятно, к чему это идет, и не хочется так торопить события? Или из-за страха причинить боль? А может потому, что нет уверенности… Нет. Хочется. Еще как хочется. И уверенности в избытке, а от желания так вообще можно свихнуться. И все же… - Если не остановимся сейчас, то потом вряд ли получится, - прошептал Ичиго, перемежая слова с краткими дразнящими поцелуями, во время которых Тенса то и дело пытался прихватить его губы своими. - Не надо останавливаться, - жарко шептал Зангецу, словно в бреду. – Не надо… не надо… Он попытался притянуть его к себе поближе, но руки совсем ослабли. Ичиго слегка отодвинулся, все еще удерживая лицо Тенсы в своих ладонях, и посмотрел на него. Усталый, умоляющий взгляд, приоткрытый рот, покрасневшие скулы, налипшие на лоб влажные темные пряди… грудь так часто вздымается… тазовые косточки соблазнительно выпирают из великоватых джинсов… Это уж слишком. Куросаки судорожно вздохнул, осознавая, что остановиться теперь не сможет, даже если прямо сейчас в дверь войдет старик Зангецу. Кстати об этом… - Тогда не здесь, - твердо сказал он. Его глаза стали почти черными от желания. Тенса слабо кивнул. Сейчас он был согласен на все. Он словно перестал быть собой. От жара сознание плыло, перед глазами стоял туман, по телу разлилась приятная слабость, граничащая с полным бессилием. Ничего подобного с ним еще не было. Когда Ичиго поднялся на ноги и потянул его за собой, он не смог устоять. Он упал бы, если б Куросаки не прижал его к себе своими сильными, такими надежными руками. Голова Тенсы расслабленно запрокинулась, будто он потерял сознание. - Всё совсем плохо, - вздохнул Ичиго, придерживая его под затылок и целуя горячий лоб. В ответ Тенса обвил его шею непослушными руками и позволил подхватить себя под бедра. Он мог бы идти самостоятельно, но совсем не хотел. Сейчас до абсурда хотелось быть слабым и беззащитным, хотелось, чтобы о нем заботились, чтобы его утешали. Сейчас это было можно, даже необходимо. В иной ситуации он вряд ли бы позволил кому-нибудь, даже Ичиго, нести себя на руках, а сейчас… Сейчас он ткнулся носом в сгиб его шеи, подрагивая от возбуждения и болезненного удовольствия, распространяющегося по телу от паха до самых кончиков пальцев. Каждый шаг Ичиго заставлял Тенсу тереться бедрами о его живот, и каждый раз он вздрагивал, то сжимая, то разжимая пальцы на его плечах. Сознанием всецело овладели совершенно новые, потрясающие ощущения и незнакомое ранее нетерпение. А потом… Потом жар от сильных рук на его спине сменился отрезвляющей прохладой простыни. Это заставило его открыть затуманенные глаза и понять, что он находится в своей комнате, лежит на своей же кровати, а его пальцы цепляются за плечи человека, которого он сейчас хочет больше всего на свете. И, что самое главное, это взаимно. Если поначалу Ичиго и старался оградить себя и Тенсу от необдуманных поступков, то сейчас и думать об этом забыл. Когда за спиной щелкнул затвор, когда он опустил Зангецу на кровать, практически улегшись на него, рассудок начал сдавать позиции. Хотелось всего, всего и сразу. Он впился жадным поцелуем в покрасневшие губы, прикрывая глаза от наслаждения, и задрал влажную майку Тенсы, чтобы пальцами, немного загрубевшими от постоянных тренировок, коснуться его затвердевших сосков. Хотелось касаться и целовать везде, чувствовать отклик на каждое прикосновение и сходить с ума всё больше и больше. Тенса сладко стонал в поцелуй, сильнее сжимая пальцы на плечах Ичиго и притягивая его ближе к себе. Нежные прикосновения грубоватых пальцев к коже заставляли дрожать и выгибаться навстречу. Внизу живота уже болезненно пульсировало, пальцы всё сильнее сжимали ткань чужой футболки, пока Ичиго не отстранился, чтобы избавить его и себя от надоевшей одежды. Вслед за влажной майкой на пол полетела и смятая футболка. Ичиго ни секунды не хотелось отстраняться от Тенсы. Он снова припал к нему, целуя грудь, оглаживая рукой горячую кожу, лизнул твердый сосок и несильно сдавил его талию, когда почувствовал, как он дернулся, будто пытаясь сбежать. Но Тенса и не думал сбегать. Он жмурился, тихо стонал и пытался держаться за сильные плечи. Ичиго целовал и прикусывал его тугую кожу, спускаясь к плоскому животу, и попутно расстегивал его джинсы, чтобы в скором времени стянуть их вместе с боксерами. У Тенсы голова шла кругом от такого напора. Он упустил момент, когда они оба оказались полностью обнажены. Заметил только тогда, когда Ичиго приподнялся и навис над ним, разглядывая темными от возбуждения глазами каждый сантиметр его тела. Было немного стыдно, но от этого особенно волнующе. Тенса прикусил костяшку пальца, глядя в бездонные черные омуты, и с трепетом ждал продолжения. Ичиго нарочито медлил, хотя держать себя в руках было ужасно сложно. Ему не хотелось причинять Тенсе ни капли боли. Едва касаясь кожи, он провел пальцами по внутренней стороне его бедра, вынуждая его раздвинуть ноги шире, вызывая дрожь и тихие стоны. А потом накрыл ладонью горячую плоть Тенсы, и того словно прошило током. - Ичиго!.. - простонал Зангецу немеющими губами и слабо толкнулся бедрами в ласкающую руку. Куросаки наклонился к нему, поцеловал в самый край губ и прошептал: - Будет больно, - будто надеялся, что вот-вот они одумаются. - Не страшно, - вздохнул Тенса, накрывая его руку своей ладонью, и шепнул ему в губы. – Быстрее… Пожалуйста… Коротко поцеловав его, Ичиго отстранился. Он наскоро смочил пальцы слюной и мягко огладил ими сжатое колечко мышц, а Тенса сжал пальцы на его плечах и зажмурился, замерев от предвкушения. Он не почувствовал боли, когда один палец протолкнулся внутрь, но рефлекторно сжался, ожидая продолжения. Лишь когда внутри оказалось три пальца и мышцы ощутимо растянулись, стало немного больно, но и эти ощущения отошли на второй план, когда Ичиго протолкнул пальцы глубже и надавил на небольшой бугорок внутри. Тенса прерывисто вздохнул, не открывая глаз. С каждым новым движением тянущая боль внизу отступала, уступая место удовольствию. Зангецу даже начал двигаться навстречу, чтобы пальцы Ичиго входили глубже. Его руки сползли на грудь Куросаки, оглаживая горячую кожу. Он выгнулся и простонал, когда стало особенно приятно, и опустил руку вниз, чтобы коснуться грубоватой ладони, беззвучно прося о большем. Ичиго, не отрываясь, смотрел в дорогое лицо, наблюдая за реакцией Тенсы – его веки подрагивали, но глаза, томные, бездонные, подёрнутые пеленой только им видимого тумана, никак не хотели открываться, на скулах горел нежный румянец, а через раскрытые красные губы вырывалось жаркое дыхание. Почувствовав прикосновение к своей ладони, он понял, что терпеть больше не сможет. Рукой, которой до этого упирался в постель, он обнял Тенсу и вынул пальцы. Зангецу протестующе простонал, но этот стон потонул в новом жарком поцелуе. Ичиго подхватил его под поясницу обеими руками и прежде, чем вторгнуться в такое жаркое, отзывчивое тело, шепнул: - Потерпи немного. Ему удалось войти сразу на всю длину, не делая резких движений, вот только Тенса болезненно вскрикнул и сжался, вцепившись ногтями в его плечи. Его мышцы сжались вокруг плоти Ичиго так сильно, что стало больно. Внутри всё пульсировало, и от этой пульсации Куросаки был готов свихнуться окончательно. - Не зажимайся… - прошептал Ичиго, млея от жара и тесноты тела Тенсы, - пожалуйста. Попытайся расслабиться… Он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не начать двигаться. А хотелось, да так сильно, что он был готов за это душу продать. Тенса лишь слегка ослабил хватку на его плечах. - Расслабься, - выдохнул Ичиго, целуя его покрасневшие скулы. – Пожалуйста. Всё пройдёт. Это было похоже на мольбу. Тенса приоткрыл глаза и обомлел оттого, что увидел – у Ичиго было такое беспомощное выражение лица… Он никогда не видел его таким. Таким его еще никто не видел. Пальцы, впившиеся в кожу Ичиго, ослабли, руки переместились на его шею, обняли. Тенса потянулся за поцелуем, не замечая больше тянущей боли внизу. Ичиго поддержал его под плечи так осторожно и нежно, будто у него в руках было нечто невообразимо хрупкое. Вторая рука огладила внутреннюю сторону его бедра, успокаивая, расслабляя, лаская… Тенса сам подался вперед, плавно насаживаясь на Ичиго почти до упора, и тихо простонал от ощущения, возникшего на фоне боли. От него по телу побежали мурашки, а стоило еще чуть-чуть выгнуться… Всё свело сладкой судорогой, задрожали даже кончики пальцев. Ичиго начал двигаться, медленно, осторожно, прислушиваясь к Тенсе, к реакциям его тела. Зангецу томно стонал, откинув голову на подушку, и сильнее сжимал руки на крепких плечах. Медленные движения начали сводить его с ума. Он обнял талию Ичиго ногами, попытался попросить его ускориться, но собственный язык его не слушался. Однако Куросаки понял. Он сместил свои руки на его бёдра и начал наращивать темп. Тенсе казалось, что он снова тонет, только не в призрачной воде, а в чистом удовольствии. Дышать тяжело, жарко и так невыносимо сладко, что хочется прекратить это и одновременно продолжать непозволительно долго. Ичиго думал тоже самое, внутри у него всё трепетало. Одурманенный ощущениями, он целовал лицо Тенсы и гладил его спину и бёдра, надавливая на тугую кожу. Вскоре Зангецу начал крупно вздрагивать от каждого толчка, рвано дыша и двигаясь навстречу, и Ичиго почувствовал, что сам близок к разрядке. Он обнял Тенсу за талию, почувствовав, как его плоть прикоснулась к животу, и, уткнувшись лицом в его шею, начал двигаться медленно и сильно, растягивая удовольствие. Зангецу почти кричал. Каждый раз, когда Ичиго толкался внутрь, головка его члена терлась о гладкую кожу, а от низа живота по телу будто проходил ток. Нескольких мучительно растянутых движений хватило сполна. Ичиго со стоном излился в тесное тело и прижал Тенсу к себе сильнее, а тот, судорожно цепляясь за его плечи и почти не дыша, кончил, запачкав им животы. Несколько долгих секунд сладостные судороги сковывали молодые тела, заставляя их вздрагивать и глотать воздух онемевшими губами. Оба с силой прижимались друг к другу, чувствуя, как отступает наслаждение, уступая место приятной усталости. Объятья Тенсы ослабли, и Ичиго опустил его на постель, а сам приподнялся, чтобы взглянуть на него. Зангецу еще мелко вздрагивал, судорожно вздыхая. На его ресницах блестела влага, маленькая мокрая дорожка поползла от края глаза по виску, скулы пылали румянцем. Ичиго смотрел на его лицо, как зачарованный. Его рука будто сама потянулась к мягкой щеке, большой палец стёр следы слёз. Тенса был жутко вымотан. Ему стоило больших усилий просто приоткрыть слипающиеся веки. Серые глаза томно блестели. - Поспи, - шепнул Ичиго, погладив его по влажным волосам. - Ты уйдешь? – тихо спросил Тенса. В голосе явно слышалась боль. - Нет, - слабо улыбнулся Куросаки. – Я буду здесь. - Ложись со мной. Ичиго аккуратно лёг рядом, повернувшись к Тенсе лицом. Зангецу, облегченно вздохнув, закрыл глаза и прижался к его груди. Уже засыпая, он почувствовал, как Ичиго приподнял его голову, чтобы положить под нее руку, подцепил его под коленку, заставив положить ногу себе на бедро, и положил ладонь ему на талию, ласково касаясь кожи. Тенса хотел так же обнять его, но сон одолел быстрее, он даже не успел шевельнуть рукой. Наконец-то стало тепло и спокойно. Ичиго, подумав пару секунд, взял в руку ладонь Тенсы и положил ее себе на талию, а сам придвинулся ближе. Жар, от которого пару минут назад кипела кровь, спадал, в комнате было довольно прохладно. Он устал. Он не высыпался последние две недели. Но теперь, засыпая и глядя в лицо безмятежно спящего Тенсы, он понял, что это было не зря. У него было время подумать и принять самое важное решение. Больше он не позволит Зангецу исчезнуть из его жизни. Он сам станет его жизнью.