Принцесса и ее чудовище

      - Ты была права, от них никакого толку, - заявил Миралес, едва мы оказались дома.       Я фыркнула и отошла от него, на ходу скидывая плащ.       - Когда они пришлют вестника, мы увидим, справятся ли они с таким простым заданием.       В этот раз фыркнул уже картэф. По-звериному так, будто волк чихнул. Стащил свой перьевой плащ и развесил на спинке стула:       - Они не справятся.       Усевшись на кровать, я принялась расшнуровывать высокие, окованные орнаментным золотом сапоги – штуку довольно тяжелую, зато выглядящую по-королевски. Мое мнение полностью совпадало со словами Миралеса. Они не справятся. Стоя там, перед «повстанцами» я смотрела на них и понимала, что весь смысл их сходок на протяжении двадцати лет – это поплакаться друг другу, как все плохо, и ходить потом меж предателей с внутренней гордостью, что вот, есть еще тот, кто, несмотря на угрозу для жизни, все еще верен мертвым королям. Кто-то сказал бы, что им не хватало сильной руки, чтобы направить их, чтобы для них был смысл действовать. Я скажу, что вся эта повстанческая инициатива и не задумывалась ими как нечто, что будет требовать действий. Кучка пустозвонов.       Я дала им очень простое для них задание - достать ключ от любой двери во дворец. Учитывая то, что большинство из них туда вхожи, остается только пойти и взять. Если, конечно, хватит смелости и мотивации.       - Не справятся, - кивнула, отставляя сапоги, принялась развязывать наручи. – Я хочу посмотреть, как они будут оправдываться.       Картэф подошел ближе, присел рядом на корточки, принялся расшнуровывать наручи за меня.       - Существует вероятность, что после этого они попытаются тебя убить.       Я кивнула. Это было действительно так. Двадцать лет у них был устоявшийся миропорядок, а теперь появилась я, словно призрак того, что они не сделали, и стала требовать от них… слишком многого на их взгляд.       - Если они попытаются, мы будем готовы.       Миралес улыбнулся, как улыбаются только картэфы – от его улыбки веяло вовсе не весельем, а опасностью и предвкушением. Он потянулся было вперед, к моим губам, но вдруг замер, дернув ухом.       - Что? – тут же насторожившись, шепотом поинтересовалась я.       Он молча поднялся на ноги, повернул голову влево, вправо, словно прислушиваясь, а потом быстро шагнул к своему плащу.       Объяснения больше не требовались. Нас либо уже нашли, либо сейчас найдут. Решать надо было быстро. Драться или бежать. Я подхватила только что снятые сапоги и наручи, сунула их картэфу и метнулась за своим «рабочим» костюмом – черной одеждой из картэфской ткани. Пока я накидывала на плечи плащ, Миралес залил и так почти что потухший огонь в камине, перебросил мне спрятанный за полкой кинжал и подхватил свою сумку. Быстро окинув комнату взглядом, мы шагнули друг к другу и исчезли, покинув сторожку навсегда.       Нет, можно было бы кивнуть картэфу, позволяя ему всех убить. Он был бы даже рад. Но это не сохранило бы наше убежище в тайне – там, где пропал отряд солдат явно что-то не чисто, и обязательно появится парочка новых. И их снова пришлось бы убивать. А в третий раз вместо отряда могла явиться вся королевская стража.       Новое убежище выбирал Миралес. Со свойственными картэфам представлениями о безопасности, он перенес нас в подвал одного из заброшенных городских домов (а таких стало больше за двадцать лет). В стене здесь обнаружилась тайная дверь, за которой была условно просторная, пустая комната. Что здесь было раньше, судить было сложно, но судя по отверстиям в стенах – к ним довольно долгое время что-то было прибито. Возможно, шкафы или полки. А может, и нет. Для меня главным было то, что в этом месте пока что безопасно. Но темно.       Я слышала, как мой спутник перемещается по комнате, ведь у картэфов отличное ночное зрение, сама же стояла и ждала, когда он закончит. И через некоторое время расставленные ним по углам кристаллы, размером с мою ладонь, начали испускать все усиливающийся голубоватый свет, постепенно погрузивший комнату в призрачные сумерки. Теперь я, за годы, прожитые в Подземных городах, привыкшая к такому освещению, тоже могла двигаться. Впрочем, особо здесь делать было нечего. Разве что наконец-то полностью снять с себя золотой доспех.       Миралес помог со шнуровками и ремнями, что-то недовольно бормоча. Их Владыки никогда не носили чего-то столь бессмысленного. Столь же недовольным он был и когда помогал мне все это на себя нацепить, и когда мы воровали этот доспех из старой резиденции отца. И только когда я стояла перед ним, облаченная в бликующее от пламени камина золото, он скользнул руками по обнаженной коже талии и признал, что эта одежда довольно интересна. Но бессмысленна в бою, ибо открывает фактически все уязвимые места. После объяснения, что это парадный доспех, призванный всего лишь показать военное настроение, а точнее силу духа принцессы, и сделать красивый, женственный и сияющий образ, картэф лишь сильнее разочаровался в мировоззрении арлеев и их ценностях. «Война – это не красиво и уж тем более не сияюще. Это кровь, грязь, боль и смерть». Я была с ним полностью согласна. И если бы я хотела получить власть среди картэфов, мне не нужно было бы наряжаться. Но арлеи идут за светом, за образом, им созданным. И чтобы получить их поддержку нужно соответствовать их требованиям.       Стащив это, на взгляд картэфа, сущее издевательство, я осталась в облегающих кожаных штанах и лифе из более мягкой кожи. Уложив доспехи у стены, Миралес достал из сумки раздобытый им непонятно где полупрозрачный халат из мягкой, струящейся ткани, расшитой серебряной нитью, и накинул его мне на плечи. Я представила, как я должна бы выглядеть со стороны и нервно хихикнула.       Усевшись на расстеленный у другой стены плащ, мужчина окинул меня взглядом и улыбнулся:       - Ты знаешь, эта одежда идеальна для тебя.       Я сдвинула брови к переносице и пошла к нему, на ходу вставляя руки в рукава халата:       - Ты снова за свое?       Миралес откинулся на спину, позволив мне усесться на себя сверху, взгляд его красных глаз стал темнее.       - Двадцать лет доказательств, Литиэль. И ты все еще не веришь, что в тебе течет наша кровь?       - Ты называешь полукровкой наследную принцессу арлеев, - мягко улыбнувшись, откликнулась я. – И это в мире, где полукровок нет вообще.       Картэф приподнялся на локтях, всматриваясь в мое лицо, и едва заметно улыбнулся:       - Будь ты чистокровной, ты бы уже давно погибла.       Я склонилась ниже, накрывая его губы своими, и тем самым надежно прекращая этот бессмысленный разговор. С момента нашей первой встречи он уверен, что во мне течет кровь картэфов. Уверен абсолютно и непогрешимо. А я в это поверить так и не смогла. То, что для него кажется очевидным, для меня осталось невозможным. Пожалуй, это единственный вопрос, в котором мы так и не можем прийти к согласию.       Когда я пришла в себя, первым осознанием была боль. Невольно подумалось, сколько еще раз я буду вот так вот лежать, чувствуя, как все тело ноет и горит? За всю свою жизнь во дворце, я не испытывала ничего страшнее жжения от сбитой коленки и оцарапанного локтя. И вот... Воспоминания об ужасных тварях, живущих в разломе, заставили меня попытаться сесть. Это было не лучшее решение.       - Если ты сейчас сядешь, швы разойдутся и ты снова начнешь истекать кровью.       Миралес говорил тихо и на удивление спокойно. Словно сообщал, что сегодня будет солнечная погода. Это меня, пожалуй, и напугало. Привыкшая к его раздражению, я не знала, чего ожидать, когда он так спокоен. А потом с удивлением осознала, что... обижена на него. За то, что вот так запросто бросил на растерзание каким-то чудищам, что теперь вот так спокойно сидит, обрывая мелкие листья с какого-то странного растения, и складывая их в небольшую ступку. Очень захотелось заплакать, но я лишь зло сглотнула слезы. Не из-за него. Я не буду плакать из-за этого темнокожего монстра, которому плевать на мою жизнь. Сама виновата, что отчего-то перестала его воспринимать таким, какой он есть. Нарисовала себе какие-то глупые домыслы, что он не будет причинять мне слишком много боли. Что... Что? Защитит меня? Смешно.       - Зачем все это?       Я не знаю, о чем именно спрашивала. О тренировках, о разломе или же о том, что он пытается меня вылечить после этого всего.       Картэф пожал плечами. И снова повторил свое "Таэра диарда истхар". А я не стала спрашивать, что это значит. Потому что сознание гасло и довольно быстро. Когда я уже почти погрузилась во тьму, неожиданно возник вопрос, расстроится ли он, если я больше не очнусь? Не знаю, отчего я не смогла дать себе однозначный ответ, от того ли, что не знала красноглазого достаточно хорошо или же от того, что сложно искать ответы, когда ты без сознания.