Мой брат.

Солнечный день. Вся кухня освещена дневным светом, падающим из большого окна, и переодически мигающей лампочкой на потолке. По середине стоит уютный стол, а за ним два брата, которые не так уж и часто виделись. - Не смотри на меня так! – старший Варгас нахмурил брови. - Как я смотрю? – недоумевающе, но с теплой улыбкой спросил я, протягивая руку за куском аппетитной пиццы, - Лови, пода.. - Нет, - перебивает меня мой «вежливый» брат. Явно у него что-то не так. Обычно он вел себя более-менее мило. Хотя, наверное, я преувеличиваю. Романо – это череда психований или, бывает, безразличия. Но вы не подумайте. Он очень даже хороший. Просто по-другому это показывает. Я улыбаюсь, думая об этом, и смотрю на него. - Хватит! – его голос становится громче. - Лови, что-то случилось? – конечно, я беспокоюсь за брата. - Ничего, – он складывает руки на груди и смотрит на пиццу таким взглядом, будто она виновник всех бед и несчастий этого мира. - Братик, ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я выслушаю, – понимающе говорю я, уверенный в том, что что-то случилось. Романо хоть и мог себя так странно вести, но не в этот раз. - Отлично, я расскажу тебе. Посвящу во все, что очень сильно бесит, – он водит пальцем по поверхности кружки, резко и нервно, будто она теперь виновник вместо пиццы. - Знаешь, я устал, что она вечно пропадает с Юльхен и Франсуазой. Но это не то, из-за чего мы поругались, я сам понимаю, что неправильно поступил. Но, наверное, я привык быть плохим. И я сказал ей, что хочу расстаться. Странно. Ведь начала кричать не она. Кармен вообще спокойно отреагировала. А я уже начал, что ей безразлично, что она и не любила меня никогда. Ну а потом просто психанув, ушел, хлопнув дверью. Я знаю, она бы все равно меня выгнала, поэтому... - Оу, – перебиваю я брата. - А я думал ты скучал по мне и поэтому зашел, – уныло замечаю я. - Мне некуда было идти, – он встает, опираясь руками на стол. - Знаешь, мы можем выйти на балкон, ведь у меня тоже есть проблема. И я хочу тебе ее рассказать. Но тут так жарко, – улыбаюсь я, трепя воротник своей кофты. Мы с братом давно не разговарили так непринужденно, не давали друг другу советов. Мы вели себя как знакомые, вовсе не братья. После обоюдного соглашения мы вышли на уютный балкон, особеностью которого было то, что он распологался с темной стороны дома, поэтому на нем было намного прохладнее, что очень комфортно. - Я тоже поссорился с кое-кем, с моим другом... - Картофельником? – Романо хмурится каждый раз, когда я говорю о нем. - Да, но не называй его так, он хороший, – улыбаясь тому, что говорю, я вспоминаю открыть окно и впускаю легкий ветерок, который взъерошивает каштановые волосы моего вечно недовольного брата. Он вздыхает, из-за чего я перевожу взгляд на губы. Я приближаюсь к нему и кладу руки на теплые плечи, он лишь успевает бросить на меня взгляд непонимания, как я окутываю его поцелуем. «Я делаю это со своим братом?» - проносится в моей голове. Но Романо был таким заманчивым и одиноким. Мне вот и захотелось его обнять и согреть, я даже про это не думал. - А.. Прости, прости, – отстраняюсь я. Даже не знаю, что теперь будет с нами, с моими внезапно возникшими чувствами? Мое сердце бьется быстрее обычного. Я боюсь реакции брата. Но он лишь молчит и смотрит на меня. - Ты злишься? – спрашиваю я его, не выдержав этого напряжения. - Нет... Но это странно, – задумчиво отвечает братик Ловино. На что я обнимаю его за талию, и вновь мы забываемся в поцелуе.