Мой брат.

Весь промокший от проливного дождя, я захожу к себе, в уютную квартиру, включаю свет неяркой лампы в прихожей и застываю, думая обо всем произошедшем. Почти целый день меня не было. Я скучал по этому месту, по брату, с которым у нас в последнее время были напряженные отношения. А все из-за того поцелуя. Но после него у меня будто появились чувства к Романо. Это странно, конечно, что эти чувства неправильные. Не такие, как должны быть у братьев. Я переживаю. Мне должно быть не до этого, ведь только что я вернулся от Людвига. Мой брат даже не знает, что нас объединяла не просто дружба. А теперь он бросил меня ради другого. Я и не подозревал, что немец может влюбиться в своего брата, Гилберта. Так же, как и я в своего. Я должен очень сильно переживать и горевать, наверное. Но мысль о том, что мы с Ловино теперь свободны, не давала мне покоя. Я стою на пороге слегка измученный. Вся эта ситуация выбила меня из колеи. Наверное, поэтому я сегодня не похож сам на себя. Я не рад... Ничему. Наверняка мои волосы растрепаны после «хорошей» погоды, а выражение лица неясно безразличное. Посмотрев в зеркало, я понимаю, что определенно так и есть. Вздох. Когда я уже успел о многом поразмыслить и решил сесть в проходе, облокотив голову на стену со светло-коричневыми обоями, ведь так гораздо удобнее, то услышал, как в дверной скважине поворачивается замок. Этот звук мне нравился, ведь я всегда любил гостей и мило их приветствовал, но не сегодня. «Это мой брат» - только и успел подумать я, как он вошел. - Фели? – он бросает на меня взгляд удивления. Я тут же встаю и, замешкавшись, начинаю снимать куртку. Старший Варгас, не обращая на меня внимания, делает тоже самое. Он тоже весь измотанный и уставший. Я протягиваю руку к его голове, чтобы поправить выбивающиеся пряди. - Ты откуда? – спрашиваю я, смотря в серьезные зеленые глаза. Мне кажется, что я выгляжу напугано и глупо, но брат, наверное, этого не замечает. Даже если это так и есть. - Я хотел помириться с ней. Но что-то меня остановило. Мне слишком комфортно с тобой, чтобы вновь возвращаться к этой испанке, – итальянец закатывает глаза и, сняв обувь, проходит в ванну. Слышно, как он включает кран, как течет вода. Я так привык к нему, хоть он и гостит у меня всего пару дней. Вода перестает шуметь, а Ловино проходит мимо меня на кухню, где я до сих пор вожусь с курткой. Он говорит, что ему хорошо со мной. Почему я думаю не о том? Почему мне хочется, чтобы все было так, как я думаю? Брат меня совсем не знает. Например, про то, что я гей, про то, что не всегда такой веселый и беззаботный, каким он меня видел до сегодняшнего дня и про то, что я влюбляюсь в него, он тоже не ведает. Я закрываю глаза. Все, чего я сейчас желаю – это быть вместе с ним. Поэтому должен быть счастлив, ведь Романо совсем рядом - Ты ничего не приготовил? – громко говорит он из кухни, возвращая меня с небес на землю. - Но меня не было, – оправдываю я себя и почему-то все равно чувствую вину. – Мы можем сходить в кафе, которое недалеко от нашего дома и поужинать там. - Оно не так уж далеко, но и не слишком близко. Проще, если ты приготовишь что-нибудь, – продолжает говорить Романо, находясь в кухне. – Хотя, ладно, давай сходим, – все таки соглашается брат. - Мог бы и там руки помыть, – улыбаюсь я, когда он вновь одевается. - Я не знал, что мы пойдем в кафе. Давно мы туда не заходили. А мне нравится оно, если мы говорим об одном и том же, – он выключает свет, и мы покидаем нашу квартиру. Знаю, мы говорим об одном кафе. О том замечательном заведении, где подают ароматный крепкий кофе. Такой хороший напиток, скорее всего, не делают нигде во всем городе. Мы выходим на улицу. Дождь уже не льет. Из облаков совсем немного выглядывают лучи солнца. Мне с трудом удается не угодить в лужу, которую мы с братом скоро проходим. Повсюду грязь и сырость, но мне это даже нравится. Почти не видно людей, которые просто гуляют, ни о чем не заморачиваясь. Все спешат домой, так как считают погоду не очень благоприятной для того, чтобы тратить на нее свое время. Ветер немного окутывает меня из-за того, что куртка не застегнута. Романо молча идет рядом. Мне почему-то так хочется вновь его обнять и поцеловать, как пару дней назад. Все это время я долго терпел потому, что не мог изменить немцу, тот ведь мог и ударить, и накричать, хотя он ведь любил меня и, похоже, я преувеличиваю. Вновь вспомнив о нем, я начинаю жалеть, что так вышло, но не считаю себя виноватым. - Лови, я не так счастлив, как всегда, – от меня снова веет загадками. - И что? – он будто выражает безразличие, буркнув это. Но я знаю, что это не так. - Я гей, – решаю просто выпалить я, так просто, будто сказав, что ел на обед пиццу без него. Романо останавливается и смотрит на меня. «Что теперь будет?» - думаю я. Мимо пролетают опавшие листья. Эта осень так ничему меня и не научила. Ведь такая же ситуация происходила с Людвигом, только наоборот. Он сказал почти так же, а я не знал, что ответить. Наверное, брат сейчас тоже. Люди бросают на нас странные взгляды, проходя мимо. Видимо, мы долго стоим на одном месте, по середине всей пешеходной дороге - Ну ладно, – он хмурится и собирается идти дальше. Его реакция очень странная для меня, ведь ожидалось хоть какое-то удивление, а ему будто все равно. Я вдруг резко беру за руку непонятно зачем спешащего Ловино и подхожу ближе. Затем спокойно, как крылья бабочки, когда она не летает, а сидит на цветке, обнимаю брата и смотрю в его широко раскрытые, наверное, от удивления глаза. Старший Варгас отталкивает меня, а его щеки покрываются едва заметным румянцем. Он тоже смотрит на меня. - Не стоит так делать. - Почему? – в моем вопросе слышны нотки возмущения. – Ты мне нравишься, – будто с осторожностью говорю я. Мне кажется, что брат может просто уйти, оставив меня одного среди луж и прохожих в теплой верхней одежде. - Я даже не знаю, как мне реагировать. Не могу сказать, что чувствую что-то противоположное твоему, – он хмурится. - Раз я гей, значит, у меня может быть парень. Так? – продолжаю я ранее начатое, - И этот парень бросил меня ради своего брата, – я хочу выставить это в хорошем свете, чтобы он понял, что так живут и это нормально. - Кто? - Людвиг. Ради Гилберта. Они очень любят друг друга, и я на них даже не злюсь. Наоборот, они хорошо вместе смотрятся, – мой голос звучит по-особому безмятежно. Я беспокоюсь, что могу переборщить, и Романо вообще решит сбежать от несущего бред собеседника, к тому же еще и гея, – Я имею ввиду, что нормально, что они братья и... - Мне все равно на каких-то немцев. Если ты мне нравишься, то я не собираюсь обращать на кого-то внимание, даже если ты считаешься моим братом, – почему-то вдруг уверенно начинает старший Варгас. - На улице так холодно, но твои слова согревают меня, – смеюсь я, понимая, что влюбляюсь в Романо еще больше. Он улыбается в ответ, и я обнимаю его. - А мы поженимся? – как всегда странно и неожиданно спрашиваю я. - Что? Не знаю. Я даже не говорил, что ты мне нравишься, – возмущается брат. - Так скажи, – настаиваю я, вертя в руках черный замок от его молнии на куртке. - Ti amo, Феличиано, – он берет меня за руку, и мы вдруг поворачиваем в другую сторону, поспешно возвращаясь домой. Я, конечно, очень хотел в сходить в кафе, но совсем не владея собой, мне пришлось следовать за братом, он будто притягивал меня магнитом и возбуждал. - Я тоже. Мы не успели далеко уйти, поэтому через пару минут оказываемся в той самой прихожей, дальше которой я не смог продвинуться. Он тут же забирает меня в свои объятья, и я с неуверенностью облокачиваюсь на стену. Мне страшно. Романо не знает, что у меня ни разу не было. Но я чувствую его уверенность и решительность, наверное, поэтому мне становится немного легче. Мой брат обвивает мою шею поцелуями, обжигая горячим дыханьем. Его губы сливаются с моими воедино, что приводит меня в еще большее возбуждение. Он понимает это и, может, поэтому последующими действиями раздевает меня. - Ты хочешь? – будто с опаской спрашивает Романо. - Да, – без раздумий даю я ответ.