Красные стены в темной ночи

***

— Хей, Чонгук? — мягко зовет Тэхен, чуть поворачивая голову в его сторону. Подушечки пальцев покалывает от нависшего в воздухе напряжения. Омега неловко закусывает губу, прижимаясь спиной к чужой груди сильнее. Тэхен чувствует, как крепкая ладонь Чонгука у него по талии скользит, на бок спадает и находит свое место на теплом животе. Омега напротив чувствует себя увереннее, он смотрит на все это спокойно, снисходительно, чуть вскинув подбородок вверх и всем своим видом показывая, кто он, кем является и чего стоит. — Тэхен, — губы альфы у него на макушке, Чонгук тянет его чуть в сторону, игнорируя некогда жениха. — Пойдем, я провожу тебя в нашу комнату, — спокойно делает акцент он, заводя Кима глубже в квартиру.

***

— Он красивый, — чуть грустно улыбается Тэхен, опуская взгляд в пол, не решаясь взглянуть на альфу. Омега чувствует себя пиздецки неловко, теребит в пальцах край свитера и закусывает щеку с внутренней стороны. Он опускается на мягкую постель, проводя по чистым простыням ладонью, но ощущая, как со стороны подушек — медом и вереском, запах его альфы расходится, и улыбка — легкая, ранимая — трогает губы. — Не думай так, — Чон сводит брови к переносице. — Это он должен был стать твоим мужем? — Тэхен вскидывает взгляд, колко, отчужденно, проскальзывая по комнате глазами. — Ключевое здесь «должен был». Мне в мужья никто, кроме тебя, не нужен, — медленно проговаривает он. Альфа опускается на колени подле ног Тэхена и аккуратно проводит ладонью по колену. — Тэхен? — просит он негромко. Омега вскидывает голову, отрываясь от поглотивших его воспоминаний и глупых, ненужных сейчас эмоций. Тэхен — ребенок, несчастный, жизнью побитый; ранимый и доверчивый омега. А Чонгуку… Ему ведь супруг нужен под стать ему самому. Успешный, сильный, волевой. Чтобы и опорой был, и поддержкой, а не с вечными проблемами и родителями, которым нахуй не сдался. Тэхен это понимает. — Ты самая лучшая пара, которая могла бы у меня быть, понимаешь это? — Твои родители будут против, — негромко говорит Тэ. — А мне не с родителями строить свою семью, а с тобой, — улыбается Чонгук. — Я устал, Гуки, — говорит Тэхен спустя несколько минут, опуская ладони на макушку Чонгука, впутываясь пальцами в жесткие пряди, перебирая их и не желая отпускать. Только чужое присутствие в доме отзывается грохотом где-то издалека. Чонгук перехватывает его ладонь, мягко проводит по всем пальцам и целует их же, невесомо касаясь губами, вызывая легкую улыбку на губах младшего парня. — Отдохни, я скоро вернусь, — Чонгук поднимается с пола, помогает омеге устроиться. — Надеюсь, когда я проснусь, его в нашем доме уже и не будет, — смеется Тэхен, роняя голову на подушку и зарываясь носом в наволочку, от которой вереском тянет вполне ощутимо.

***

— Какого хрена он в нашем доме, Чонгук? — шипит омега, встречая альфу на кухне. — Этот дом только мой, не забывайся. Ты здесь, — обводит пальцем помещение, — вообще-то никто. Ты находился здесь: жил, спал, ел или принимал душ только на правах моего «жениха», коим никогда и не являлся, — спокойно чеканит Чонгук, смотря, как эмоций на лице омеги становится больше. — Я не пришел на якобы нашу свадьбу, Мино. Ты еще не понял, что это был более чем красноречивый жест и показатель того, насколько мне плевать? — Но мы ведь… — Что? Любим друг друга? Хотим друг друга? Являемся парой? Что «мы ведь»? — Чонгук опускается на стул, придвигается со скрипом к краю стола и складывает руки на столешнице, словно примерный ученик. — Мы должны были создать семью. Наши родители хотели этого. Ты сам не был никогда против, хотя узнал об этом даже раньше меня, Чонгук, — омега садится напротив, во взгляде растерянность и плещущаяся обида. — Я никогда не был ничего кому-то должен или обязан, понимаешь? — альфа усталым жестом трет переносицу, а потом выдыхает более спокойно. — Я хочу, чтобы ты покинул эту квартиру. — Решил заняться благотворительностью? Взять в мужья парня, который залетел от тебя? — шипит омега, подрываясь с места. — А ты хотя бы уверен, что он твоего отпрыска родит, а не нагулянного? — Это, блять, не твое дело, — Чонгук в его сторону даже не смотрит, а когда поворачивает голову, то парень оказывается уже слишком близко. Мино примыкает губами к губам, впивается жадно. Почти отчаянно, целуя на границе дозволенного, только Чонгук на поцелуй не отвечает, отстраняется парой секунд позднее, и придерживает парня за подбородок. — Для меня это уже ничего не значит. Да и не значило никогда. Прости, — севшим голосом шепчет он, заправляя за ухо парнишки выбившуюся прядь. — Чем он лучше? — слезы в глазах неподдельные, Мино хватается пальцами за его запястья, удерживая, когда альфа поднимается. — Он просто мой, и остальное даже не важно. Чонгук сидит на кухне все это время. Когда Мино скрывается в спальне и пропадает на несколько долгих минут. Отчаянно хочется закурить или выпить, потому что на душе паршиво. Но Чонгук лишь включает воду на кухне, которая глушит тяжелые для восприятия всхлипы за стеной. Чон ощущает себя той еще сукой, редкостной и безоговорочной. Ощущает, как желчь внутри печет. Ощущает как сердце болезненно сжимается. Но из двух зол выбирать нужно то, что важнее. А иногда для того, чтобы сделать верный выбор, нужно вывернуть кому-то душу наизнанку, и отлично, если это будет твоя собственная душа. Для Чонгука всегда будет важен Тэхен, каким бы тот не был.

***

— Ты не спал все это время, да? — Чонгук проходит в комнату, когда от другого омеги не остается и следа. — Я спал, — растерянно улыбается Тэхен, кутаясь в одеяло полностью, оставляя лишь яркую макушку. — Он ушел? — осторожно заглядывает в глаза альфы. Чонгук мелко кивает, присаживаясь на край постели, и гладит омегу по голове. — Ты все еще любишь меня? — спрашивает Чонгук, опуская взгляд, одергивая руку, и подавляя альфу внутри себя. — Глупый, — Тэхен выпутывается из пуха, прижимаясь к нему сбоку, врезаясь носом в шею. Целует коротко, мелкими сухими движениями вдоль по плечу, чтобы чуть позднее, спрятавшись лицом в изгиб шеи, выдохнуть: — Я никогда не переставал любить тебя, Чонгук.

***

Тэхен ведет себя прилежно, даже слишком. И Чонгук уже, правда, сомневается — беременный ли тот. Потому что глупых заскоков и «принеси мне клубнику с селедкой» не поступает. Тэхен вообще ведет себя вполне обычно, разве что заскоки нежности и любвеобильности проявляются в самые неожиданные минуты. — Малыш, тебе нездоровится? — спрашивает быстро Чонгук, когда Тэхен встает из-за стола и движется в сторону туалета. Чонгук гладит его по волосам, рукой по спине скользит, за предплечье держит, пока Тэхена выворачивает. Ужином, который не зашел, желчью и густой белой слюной, что неприятно тянется по губам. Тэхен не успевает дышать нормально, приступы тошноты накрывают ежесекундно, он содрогается в спазме еще раз. Когда отпускает, оба не шевелятся. Тэхен вытирает с губ слюну, размазывает по лицу слезы и громко прокашливается. Чонгук поддерживает его, в ванную помогает пройти и улыбается чему-то своему, помогая убрать испачканную одежду и протягивая мягкое полотенце.

***

Впервые Тэхен просит этого через месяц после их воссоединения. Прижимается к боку Чонгука, когда тот читает, и, несмело поцеловав в плечо, произносит негромко: — Поцелуй меня? — он заглядывает в глаза Чонгука, выдыхая жарко, ощущая, как тот бросает на него встречный взгляд. Чонгук не отказывает, потому что и отказать бы не смог, даже если бы очень сильно захотел. Целует мелко в губы, даря сухой поцелуй, и омега лишь сводит брови, прося еще. Обоим нравится эта игра в «попроси-получи», просьбы становятся жарче и откровеннее, а отдача с каждым разом сильнее и уверенней. Оба дышат тяжело, и Чонгук нависает над ним, целуя в шею, пока омега не притягивает его к своему лицу вновь. — Хочу почувствовать тебя в себе, — выдыхает в приоткрытые губы альфы Тэхен, проходясь по ним языком и закрывая глаза. — Тэхен… — сипло нерешительно проговаривает Чонгук, падая головой между ключиц омеги — сердце чуть левее бьется бешено, альфа чувствует и слышит эти рваные быстрые удары в его груди. — Я… Да, прости, — в секунду теряет весь запал омега, отводя взгляд. — Я просто боюсь не сдержаться, понимаешь? А ты ведь… — проводит ладонью по боку, скользит на живот, касаясь легко. — Мы трахались в твой гон, и я выжил, Гук, — смеется Тэхен пристыжено. — И сейчас я так чертовски нуждаюсь в тебе. И ты не смеешь мне отказать, — говорит он быстро, решительно вскидывая бедрами, врезаясь в пах альфы. — Блять, малыш, — хрипит Чонгук. Зачем отнекиваться и врать, отказываясь от всего этого, ведь на самом деле он давно мечтает об этом — коснуться своего омеги так, как не касался его никто. Коснуться там, где доступно только альфе. — Уверен? — в последний раз спрашивает Чонгук, низко наклонившись к его уху. — Спросишь еще раз — и я вызову себе хастлера, — быстро говорит Тэхен, затыкая его поцелуем. Они голодные, жалкие, цепляются друг за друга из последних сил. Но когда голой кожей  к коже, когда губами к губам, а ладони переплетаются между собой — к чертям посылается все. Потому что два сердца в унисон, и дыхание сбивается от ощущения близости. Чонгук за него руками хватается, исследуя молодое тело заново: каждый сантиметр тела, каждый изгиб, каждую родинку и маленький шрамик на ребрах. Все заново. Тэхен лишь млеет, предвкушая то, о чем мечтал последнее время чаще положенного. Они обнаженные, касаются тела партнера несдержанно, а когда первая волна откатывает, Чонгук чуть отстраняется, улыбаясь мягко. — Что-то не так? — Тэхен тоже хочет подняться следом, но Чонгук не позволяет, на грудь давит легко. — Просто не могу перестать любоваться тобой. — Раньше ты как-то этим не увлекался, — осекается быстро омега, отводя взгляд. — Просто ты этого не замечал. Но я любовался тобой постоянно, Тэ, — улыбается, как идиот, Чонгук, и Тэ вскидывает на него взгляд вновь. — Что? Ты невероятно красивый, когда спишь, вообще-то. Когда кончаешь, закидываешь голову и рот приоткрываешь так мило, брови сводишь и ногтями в плечи мне впиваешься. Когда улыбаешься, у тебя морщинки в уголках глаз скапливаются, и все 32 обнажаются. Когда я касаюсь тебя вот здесь, ты обязательно замираешь, — Чон прихватывает руками у основания шеи, и, да, Тэхен замирает под этим движением. — Это все потому, что… — хочет объясниться он. — Потому что ты омега. Потому что ты чувствуешь во мне альфу. Потому что ты чувствуешь во мне силу. Потому что вот здесь, — ведет легко около бьющейся жилки, — альфа ставит своему омеге метку. И тогда мы оказываемся на всю жизнь единым целым. — Мы с тобой уже… Уже одно целое, — сглатывает он, глядя на Чонгука уверенно, открыто. — Ты давно у меня уже под кожей, блять. Чонгук необычайно нежный, аккуратный и легкий. Покрывает влажными поцелуями молочную кожу и не скупится на россыпи засосов — чтобы все знали, кому принадлежит этот омежка. — Сделаешь меня своим? — негромко произносит Тэхен, обнимая его за шею, притягивая к себе, носом ведя по виску. Чонгук растягивает его под себя, и все как в первый раз — больно, нестерпимо, но до звездочек перед глазами хочется. Тэхен утыкается лицом в шею, дрожит от чего-то и, блять, боится. Боится, что сейчас, в секунду одну, все рухнет и рассыпется, разобьется о прошлое, и возвратить назад больше шанса не будет. — Посмотри на меня, — просит Чонгук. «Посмотри на меня». Три слова, чтобы вихрем по всему прошлому, ворохом разорванных листочков из памяти и на несколько месяцев назад. Тэхен помнит все. Помнит до томной патоки по груди, что затягивает рваные раны, и до маленьких осколков, что неприятно скребут на душе. «Посмотри на меня» — когда взгляда отвести и так невозможно. Он вспоминает их первую встречу, когда уже не смел отвести взгляд, под истошное и вечное — смотреть нельзя, блять. Когда бросал томные взгляды, когда задыхался от эмоций, когда по рукам себя бил, лишь бы отвлечься от образа своего Хозяина перед глазами. Тэхен отрывает лицо от его плеча, ощущая, как плоть внутри заполняет, разрывает. Он выгибается навстречу первому толчку, сильно впиваясь пальцами в лопатки. Голову вскидывает и улыбается, как умалишенный. «Посмотри на меня» — когда у Тэхена первая течка, он сгорает от желания, а Чонгук — неожиданно рядом, хочет его и просит подготовить. И это гребанное «никаких поцелуев, засосов и царапин», которое тогда никого не волновало. Чонгук двигается аккуратно, за бедра придерживает и задыхается. Потому что Тэхен узкий, потому что Тэхен ни с кем кроме него и никогда больше. Потому что Тэхен только его, и все эмоции и чувства — вихрем и фейерверками взрываются. «Посмотри на меня» — когда он первый раз в нем, а Тэхен, смущаясь, отводит взгляд и понимает — все, пропал, парень. Все, это навсегда. С первого стона и до последнего вздоха искусанных в агонии губ. Когда не можешь сопротивляться, а взгляд альфы — единственное, что держит на плаву. У Тэхена слезы по щекам, и тихий всхлип разносится по комнате. Он прикрывает глаза, потому что хорошо чертовски. А еще не верится, что его Чонгук… Что он рядом, что он здесь и что никогда больше не отпустит. Когда толчки мощнее, и руки на бедрах сжимаются с силой, становится слишком. Тэхен выгибается, стонет и из-за слез, застилающих глаза, не видит ничего. А потом на его грудь падает первая обжигающая тело капля, и Тэхен понимает — он не один сейчас задыхается в переизбытке чувств. Обоих накрывает слишком сильно. Поцелуй соленый, со вкусом слез и остатками былой боли — они отчаянно сплетают языки, намеренно отдаются в руки своего истинного, и взрываются в экстазе тоже вместе. Чонгук ведет носом по его шее. Прихватывает руками за глотку и кусает, когда Ким перестает трепыхаться. Смешивает кровь Тэхена с собственной слюной и спадающими с носа слезами и зализывает размашисто языком. — Ты навсегда мой, Тэхен, — довольно произносит он, касаясь пальцами кожи у следа на шее и вытирая щеку ладонью.

***

«А оно того стоило?» - спрашивает себя Тэхен, когда смотрит на спящего Чонгука, что обнимает его и в шею дышит теплом. Сломанное детство и жизнь подростка, которых он был лишен. Статус шлюхи и постыдные отсосы в комнатах борделя. Первый раз с истинным, который считал его за свой товар. Последующая влюбленность и " У меня есть омега, Тэхен". Ким касается его волос и целует в макушку, прижимает его голову к себе еще сильнее и улыбается лишь уголками губ, прикрывая глаза. Он держит то самое дорогое, что у него есть - свою опору, поддержку. Свою гребанную любовь, к которой шел так долго. Он никогда не ответит, хотел бы все вернуть назад или оставить все так, как оно есть сейчас. Прошлое, оно ведь и создано для того, чтобы быть позади, в том, что уже прошло. Тэхен бросает взгляд в сторону детской кроватки у окна, поправляет кольцо на безымянном и переплетает пальцы Чонгука со своими. И да, это однозначно того стоило.

~~~