Красные стены в темной ночи

***

— Хочешь, я останусь? — Чонгук отстраняется от него легко, смотрит с теплотой, что плещется на дне глаз, но отводит их слишком поспешно. — Полежишь со мной? Что-то в груди тепло тянет, заливает патокой внутренности. И сердце, разбитое, истерзанное, заходится тревожным стуком, оживая, кажется, снова. Губы трогает первая искренняя за этот месяц улыбка, в которой нет больше отражения боли пережитого. — Тэхен, — сипит Чонгук сквозь зубы, и крылья носа пару раз вздрагивают. Альфа кивает, стягивая с плеч неудобный, деловой пиджак, в котором умудрился припереться сюда. Вешает его на спинку стула для посетителей, не замечая пары глаз, которые смотрят на него, следят за каждым движением, запоминают это мгновение. Кровать в палате маленькая, рассчитанная для одного только пациента. Чонгук укладывается на самый край, и постель, от лежания на которой у Кима ноет спина, неприятно скрипит. — Вот же дерьмо, — смеется легко Чон, пододвигаясь к омеге ближе. Это неловко, и Чонгук, вечно уверенный в себе, самовлюбленный и в какой-то степени эгоистичный, сейчас не знает куда деть себя. Куда деть свои руки, одна из которых сейчас безвольно лежит у него на боку. Ким поворачивает голову к нему, смотря в район подбородка, чтобы скользнуть к нему пальцами и провести под нижней губой. Кажется, мышцы лица Чонгука дрогнули под теплыми касаниями. — Мне так тебя не хватало, — робким шепотом в макушку омеги, Чонгук выдыхает рвано, касаясь пальцев Тэхена на своем лице. Альфа льнет к его ладони, ощущая тот трепет, то волнение, ту дрожь, с которыми его касается Тэхен. — Ты так мне нужен был, — таким же тоном выдыхает на его губы теплым дыханием Тэхен, перетягивая его ладонь на себя, на еще небольшой живот. Чонгук замирает, весь, целиком. По кончикам пальцев расходится неприятной вибрацией, сам он натянут, как струна. Едва Тэхен приближается к его губам своими, смыкая их на нижней губе альфы, весь его мир, полный иллюзий и тупых, никому ненужных принципов, рушится. Мир Тэхена рушится вместе с ним. Ладонь переползает на бок, омега податливо жмется сильнее, они легко шевелят губами в унисон друг другу, и то тепло, волнение и безграничное удовольствие, они расползаются прямо от сердца, тонкими нитями пропитывая все тело. Поцелуй легкий, нежный, отчаянный. И каждый вкладывает в него чувства, что бились в грудной клетке слишком долго. Тэхен почти хнычет, замирая, потому что все это для него слишком невыносимо. Ладонь Чонгука горячая, даже сквозь ткань, он касается живота, ощупывая легко, поглаживая и замирая выше, поднимаясь к груди. Сердце Кима бьется безумно, гулко ударяется в груди, он прячет лицо на груди Чонгука. — Тебе нужно отдохнуть, — шепчет Чонгук. — Я не хочу больше терять тебя. Капли чего-бы-то-ни-было мокрого на лице Тэхена пропитывают майку на груди альфы, и от этого сердце Чонгука замирает. Он посмел обидеть своего омегу — осознание этого, кажется, приходит слишком поздно. — Ты хочешь что-то спросить. Давай же, — мягко подталкивает его к действиям Чонгук, чувствуя, как нервно постукивает пальцем Тэхен по его руке, сам этого не замечая. — А? — ладонь сразу же сжимается в кулак. — Нет, я… Чонгук, я не хочу ничего спрашивать, — несмело говорит он. — И все же?.. — просовывает руку тому под голову, наблюдая за довольным лицом омеги, которому лежать так намного удобнее. — Тот омега, — закусывает губу Тэхен, — ты ведь помолвлен. — Свадьба была позавчера, — пожимает плечами Чонгук. Сердце Тэхена гулко ухает вниз, а сам он секундно переводит взгляд на ладонь альфы, чтобы выцепить обручальное кольцо. — Я даже не пришел на торжество, потому что был здесь, рядом с тобой, — довольно говорит он, вытягивая руку вперед, чтобы Тэхен действительно смог разглядеть отсутствие кольца на пальце. — Мне не нужны отношения сейчас, — начинает он негромко. — Понятно, — вставляет свое слово Тэхен. — Но с тобой я бы попробовал создать семью. Мир, кажется переворачивается, но только для того, чтобы все встало на свои места. Чонгук снова заигрывает, ведет себя так, как и при их первой встрече, но испытывает глубочайшие чувства к омеге. А Тэхен, он снова покрывается румянцем и пытается верить, потому что чувства, которые он пытался убить, вновь загораются с легкой искры.

***

Чонгук помогает омеге накинуть на плечи куртку, подхватывает его сумку в руку. — Завтра перевезем твои вещи от Бэкхена. — Но… — Тэхен на минуту теряется. — Я не могу… Я так сильно им обязан, что сейчас, я просто не знаю, Чонгук. — Хей, посмотри на меня, — зовет Чонгук, останавливаясь ровно перед Тэхеном. Тот послушно поднимает взгляд. — Сейчас ты моя пара. Ты носишь моего ребенка, и я не допущу, чтобы ты скитался по чужим домам, живя там, как гость, — Тэхен хмурится. — Это не ты многим им обязан, это я обязан им всем. Чувствуешь разницу? Когда они выходят из больницы, Чонгук мягко сжимает его ладонь, не заботясь, в принципе, ни о чем. Потому что самое важное — Тэхен, который неуверенно сжимает его ладонь и семенит рядом. Бэкхен смотрит на все это действо недоверчиво, прожигает альфу взглядом, и подлетает мгновенно к Тэхену, заключая того в объятия. Младший омега жмется к нему, и Бен довольно на это улыбается — вид Тэ стал намного лучше. — Поехали домой? — Бен протягивает руку, ожидая, когда Чон передаст ему сумку младшего. — Бэкхен… — жмется Тэ. — Он будет жить у меня, — легко завершает Чонгук. — Я благодарен, что вы присмотрели за ним, но теперь этим планирую заняться я сам. — Да какого же хре… — Чанель, что так неожиданно оказывается рядом с омегой, прикрывает ладонью рот своей пары. — Не выражайся, Бэкки, — спускает ладонь ниже, обводя подбородок, тонкую шею, и останавливаясь ровно на плече своей пары. — Он его альфа, и, как бы мы ни хотели видеть Тэ в нашем доме, сейчас для него важнее присутствие пары рядом. Забыл? Чанель выглядит взрослее, чем есть на самом деле, говорит спокойно, размеренно, бросив на Чонгука лишь единый взгляд. — Спасибо, — благодарит его Чонгук, потому что он был уверен, что нарвется на гнев Бэкхена, и, что более вероятно, не справится с этим омегой лично. — Созвонимся, — мягко прощается Тэхен, не отставая от своего альфы. — Все, кажется, мы его потеряли, — обреченно говорит Бен, и тоска в его голосе пробивается ключом. — Не драматизируй, — смеется Чанель, смотря вслед отъезжающей машине.

***

— Проходи, располагайся, — Чонгук опускает его сумку на пол, пропуская омегу в небольшую прихожую. В доме тепло, а еще пахнет чем-то приятным, съедобным, на что желудок Тэхена мгновенно отзывается. Только Чонгук сводит брови и искренне недоумевает. — Когда ты успел что-то приготовить? Тэхен довольно интересуется у альфы, повинуясь минутному желанию и проходя чуть дальше. — Милый, ты наконец-то вернулся, — сладким голосом разносится по помещению. А когда двери в одной из комнат распахиваются, Тэхен отшатывается назад. Врезается спиной во что-то мягкое. В кого-то мягкого. Чонгук поддерживает его, и без этой поддержки было бы совсем дерьмово. — Это еще кто? — омега напротив него поправляет приспустившуюся лямку свободной и откровенной майки, что спускается до середины бедер и под которой, как кажется, нет ничего. — Чонгук? — сипло выдыхает Тэхен, чуть поворачивая голову в его сторону. — Что ты делаешь в моем доме? Чонгук шипит на несостоявшегося супруга, переводя взгляд со своего омеги на парня в дверном проеме.