Different

      -Что вы знаете о наркотиках? — вопрос учителя был встречен всеобщим саркастическим смешком.- Да-да, немного глуповатый вопрос, но все же.       -Вам перечислить все, что я знаю? — развязно произнося слова, спросил парень с последней парты.       Мне бы следовало повернуться и узнать, что за индивид решил так выпендриться, но что-то внутри подсказало, что это не так уж интересно. Хоть три недели прошло с тех пор, как меня сюда перевели, я до сих пор не смогла запомнить каждого, с кем учусь в одном классе, в лицо могла узнать любого, но вот имя… Да и они не особо желали заводить со мной разговор. Если и подходили, то с явным намеком на продолжение.       -Коди, мне абсолютно не интересно, в какие дебри и какой травкой ты отравлялся, — мистер Хайпер оперся на стол, сложил руки на груди и внимательно стал смотреть на нас.- Вы же понимаете, что это факультативное занятие, и вы не обязаны выполнять это как домашнее задание?       -Еще бы это было обязательно, — снова прозвучал этот голос…       -Коди, я хочу, чтобы ты обязательно подготовил эту работу, — на молодом лице учителя заиграла улыбка.- Рассказал про свой личный опыт, как и где ты видел учеников, которые «баловались».       -А что, если вы потом используете эту информацию против него? — спросила девушка, которая сидела напротив меня. Ее темные волосы закрывали лицо, поэтому я не могла сказать, с каким подтекстом она задавала этот вопрос.       -Мне это не надо, а еще я же вам обещал.       «Обещал», — такие слова я раньше не слышала со стороны учителя. Они могут «пообещать» незапланированную контрольную или самостоятельную работу. Но давать настоящие обещание почему-то не могут. Кроме мистера Хайпера. Он всем нравился. Во-первых, этот мужчина слишком молод, чтобы набраться опыта и черствости, поэтому он всегда шел ученикам навстречу. Во-вторых, его внешность была превосходна: светлые волосы удачно обрамляли эти высокие, острые скулы, его улыбка, как говорится, во все тридцать два была способна затмить на некоторое время мозг большинству старшеклассниц, а его телосложение, несмотря на свою профессию, которая не требовала особых телодвижений, было способна посоперничать с доброй дюжиной наших атлетов.       Но мне он не нравился. Мне редко не нравятся люди, но этот мужчина слишком уж «богоподобен». С такой внешностью он должен быть той еще сволотой, кем он, кстати, и является. Ага, это странно, что я говорю о стереопитичности внешности и внутреннего мира человека, ведь меня саму в любом случае считают глупой.       -Итак, раз вы получили домашнее задание, то можете быть свободными, — сказал мистер Хайпер, когда в коридоре стал трезвонить звонок.- Лидия, задержись на минуту.       Одноклассники стали недружной цепочкой удаляться из класса, кто-то из них не обратил внимания на меня, кто-то искоса поглядывал, пытаясь понять, что от меня понадобилось мистеру Хайперу.       Я запихнула учебник в сумку и повесила ее на плечо. Мистер Хайпер тем временем сел за стол и достал из ящичка папку с прошлым тестом. Пролистав несколько работ, он, наконец-то, нашел мою работу.       -Я бы хотел бы поговорить об этом, — блондин сложил руки «замком» и положил голову на них.       Искоса взглянув на бланки с решенными заданиями, я посмотрела на учителя.       -И что же вас в них не устраивает? — мне пришлось усесться за парту, чтобы не смотреть на него сверху вниз.       -С работой все хорошо, — Хайпер приподнял немного брови, словно чему-то удивлялся, — она отличная. Ты написала ее на девяносто два балла из ста.       -Если с ней все хорошо, тогда в чем вопрос?       -Мне интересно, у кого ты списывала, — на секунду на его лице заиграла улыбка.- Если скажешь имя, тогда я не на много снижу оценку.       За всеобщим обожанием этого учителя, многие недолюбливают его только за то, что он ненавидит тех, кто списывает. В классе даже есть негласное правило, что если тебя поймали за списыванием, ты должен всеми силами прикрыть того, у кого списывал. Мистер Хайпер не выгонял с урока, если ученик болтал, но вот если он видел, как на контрольной работе кто-то списывал, то тогда тому ученику не повезло. Неуд без права на исправление.       -Я не списывала.       -Может так и есть, но на предыдущих тестах ты не получала оценки выше средней, а на уроках ты не работаешь. Это все наводит на один ответ.       -Я вливалась в коллектив на прошлых неделях. И этот тест был легче предыдущих, и мне не составило труда его решить. На уроке я не тяну руку, потому что не вижу в этом смысла.       Блондин взял в руки мою работу и стал ее пролистывать. Я не знаю, поверил ли он в правду или нет.       -Лидия, я прекрасно знаю, что ты бы могла запросто у кого-нибудь выкупить ответы, — он наклонился чуть вперед.- И я пока что не могу это доказать, но и дураку понятно, что ученик «среднего» уровня не смог бы сдать почти на сотню, не мухлюя. Ты же осознаешь последствия, если в следующий раз я поймаю тебя.       -Осознаю.       -Тогда ты можешь быть свободной, — я схватила сумку и почти вышла, когда он добавил: — Задание по дополнительному уроку для тебя обязательно. Жду не дождусь прочитать твое мнение об этой теме.        Я вышла из кабинета в расстроенных чувствах. Опять это недоверие к моим умственным способностям. И так же я чувствовала себя поистине глупой, ведь с запрещенными веществами мне ни разу не довелось познакомиться. Чувствую, в этот раз моя работа порадует мистера Хайпера.       Вот не ожидала сама от себя, но рыскать по просторам интернета в поисках информации о наркотиках даже забавно. Вот только было изначально наивно думать, что Google составит мне маршрут до ближайшего дилера, он только, как какой-нибудь родитель, выдавал нотации о вреде этих веществ. Интернет прямо-таки грозил болезнями, если я попробую что-то наркотическое.       Конечно, всю эту информацию я могу засунуть в реферат, но иногда бывает такие моменты, когда сам понимаешь, что тебе этого мало. Да, и хочется доказать себе, что Лидия Мартин хороша и в журналистике.       -Ты не знаешь, где можно купить что-то наркотическое? — болтая ногами и лежа на животе, я думала, что задала вопрос в пустоту, поэтому и удивилась, когда получила ответ.       -Тебе прям срочно? — около самого уха послышался хрипловатый мужской голос. Мой парень стал настойчиво покрывать мои плечи и шею поцелуями.       -Тревор, я занята, — немного отодвинувшись, пробурчала я — не люблю, когда отвлекают от работы.- Так ты знаешь или нет?       Он обиженно отстранился и вылез из-под одеяла, наконец-то решив, что можно уже под вечер выйти и на улицу. Но одеваться Тревор даже и не спешил. Он обошел кровать сначала с одной стороны и взял футболку, потом с другой — нашел джинсы. Все эти действия он проделывал в поле моего зрения, надеясь, что я все же захочу заняться с ним сексом во второй раз за сегодня.       Но на самом деле он только раздражал. Вообще я бы могла описать нашу с ним встречу, вместо жизненного примера. Тревор неуклюже подкатил неделю назад ко мне на очередной вечеринке. С остекленевшим взглядом и чересчур уверенным видом он проговорил нараспев три комплемента, а потом заявил, что мы пара. Наутро он, само собой, плохо помнил предыдущую ночь, но я ему все же понравилась.       -Ты же против всего этого, — застегивая ремень, проговорил блондин.- И ради всего лишь какого-то реферата готова поступиться принципами?        -Нет, — он уже действительно начал раздражать меня, — я хочу в реальности увидеть пакетик с дурью! Пощупать ее и все такое, но не употребить. Так ты ответишь или мне все-таки придется вбить этот запрос в адресную строку?       Парень озадаченно посмотрел на меня, он явно не ожидал такой агрессии с моей стороны. Мне пришлось смягчить и тон, и настрой. В конце концов, мы так и так расстанемся, но сейчас мне надо услышать у него адрес.       Встав с кровати, подойдя к нему, я обняла Тревора, позволив его рукам грубо ухватиться за бедра. Он тут же забыл обо всем. Пытаясь отвлечь меня, он с хрипотцой прошептал адрес и завалил меня на кровать.

***

      От третьего лица.       Стайлз сидел за компьютером, бесцельно пролистывая какую-то береберду. Настроение было не то, что паршивое, оно было близко к отметке «дерьмоватость». Телефон не переставал мигать, оповещая о непринятых сообщениях и звонках. Все требовали внимание Стилински, не понимая, что ему сейчас нет дела ни до кого.       Сколько лет длились вот такие периоды у парня? Шесть? Стайлз ненавидел ноябрь, ненавидел все в этом месяце. У брюнета в такие моменты наступает то ли депрессия, то ли еще какая-то хрень. Психологи в один голос раньше твердили, что это временно и скоро все пройдет, но ничего не проходило.       Ему было так же плохо, как и шесть лет назад. Он снова чувствовал, как отрывают от него какую-то важную часть. Брюнет так же беспомощно и бессмысленно существовал в ноябре. Только отец понимал его, но от него не было толку. Джон был так же бессилен, как и сам брюнет.       Стайлз знал, что как только позвонит Мари, это должно прекратиться. Он снова будет делать то, что ненавидел делать. Но именно эта женщина, словно настойчивый будильник, появляется в один и тот же день каждого месяца. Стилински ждал, когда от нее придет весточка.       -Завтра.       От лица Лидии.       Не думала, что в ноябре в Нью-Йорке бывает так холодно. Меня не согревало даже теплое осеннее пальто. Стоя на перекрестке, я ощущала как ветер, с какой бы стороны он ни подул, запросто проникает сквозь одежду.       Тревор «любезно» поделился, у кого я могу приобрести годные наркотики. Поэтому мне оставалось найти афроамериканца, торгующего газетами. Как мне объяснил мой парень, газеты обычно не свежие. Вот только я не поняла, это была метафора или он правда говорил про новости.       В полном молчании я отдала двадцатку баксов и хотела уже уйти, как внезапно в голову пришла странная идея. А вдруг есть какая-то существенная разница между хорошим товаром и тем, который может добыть даже подросток?        -Извините, — темнокожий парень с недоверием посмотрел на меня, — а у вас есть что-то получше?       -Это лучшее.       -Вы бы это употребляли? — я стала распутывать газетную упаковку, но парень резким движением схватил меня за руку. Он был в ярости.       -Идиотка, вокруг могут быть копы! — прошипел темнокожий прямо мне в лицо.- Это лучшее, что есть у меня. Так что вали, пока можешь.       -Но мне бы хотелось что-то получше. Понимаете, я не уверена, что именно это средство не вызовет никаких побочных эффектов, — постаралась как можно более убедительней «строить глазки».       -От любой травы рано или поздно будет эффект, еще не создали ту, от которой можно было бы упарываться за так. И думаешь, если бы у меня был товар, который бы стоил больше двадцатки, я бы продавал на этом сраном перекрестке, — он все сильнее сжимал мое запястье.       -Тогда дайте координаты того, кто бы мог бы мне продать что-то более стоящее.       Что-то внутри уже подсказывало, что я захожу за черту дозволенного. Он, во-первых, наркоман, что уже делает его непредсказуемым, а во-вторых, агрессивный. Темнокожий смотрел на меня со злостью, хоть вокруг не было много народу, но все равно несколько человек стали обращать на нас внимание. Нежелательное для него.       -Кто ты, черт возьми, такая? — брызжа слюной, прохрипел он.       -Та, кто хочет купить самые дорогие наркотики.       Он, наконец, выпустил меня из своей хватки. То место, где его пальцы обхватывали мою кожу, угрожающе покраснело. Парень достал телефон и быстрыми движениями набрал сообщение. Через некоторое время пришел ответ.       -Эй, рыжая, — темнокожий показал мне экран мобильника, где от неизвестного номера был прислан адрес.- Вот туда пойдешь завтра, в восемь. И учти, если ты будешь с хвостом, тогда я самолично приду за тобой.       -Спасибо, — улыбнувшись, я стала отступать.       -И еще одно: не смей больше у меня что-то покупать.

***

      От третьего лица.       Он стоял словно первоклашка, который не выполнил домашнее задание, перед учителем. Стайлз держал руки за спиной, чтобы Мари не видела, как сжимаются и разжимаются они от нервов. На него давил ее авторитет. Брюнет безукоризненно подчинялся этой женщине.       -Не жмись, — ее голос, словно овладевал всем в этой комнате, — давно мы с тобой не виделись. Ты прямо подрос, — в уголках ее глаз появились морщинки.       -А вот вы совсем не изменились, — Стилински покорно уселся напротив Мари.       -Спасибо, дорогой, хотя я бы с тобой не согласилась. Как отец? Как ты сам?       -Все отлично. Как видите, я перестал ходить к психиатру. Отец, наконец, понял, что мне это не к чему. Так что я должен на этот раз сделать? Что-то доставить или что-то другое? Мне нужна будет бита?       Мари улыбнулась одними глазами. Стайлз попытался вспомнить, как выглядит ее улыбка. Но в голову не приходила картинка. Стилински сжал запястье, его ненароком стали захватывать те чувства, которые он испытывал шесть лет назад, когда впервые пришел к этой женщине. Он чувствовал, как начинает паниковать.       -О, нет, не знаю, что насчет биты, но ты на этот раз не курьер. Тебе просто надо будет отдать вот это, — она достала из шкафчика в столе аккуратно сложенную коробочку. Мари сложила руки «замком» и положила на них подбородок.       Брюнет посмотрел на это со слоновой долей непонимания. Нет, он прекрасно знал, что внутри и для чего его надо использовать, но он ни разу этого не делал. Это была важная часть их с Мари договора. Он исполняет все ее приказания, кроме непосредственной продажи наркотиков. Стайлз — сын полицейского, и нетрудно догадаться, что станет с карьерой его отца, если Стилински поймают.       -Эй, — ему не хватало сил, чтобы сдерживать свою импульсивность, — вы же сказали, что я этим заниматься не буду! Что будет с отцом, если меня поймают, когда продаю дурь. Или вдруг это будет мой знакомый?       Мари тяжело вздохнула, посмотрела на парня, взяла ручку и на стикере написала адрес.       -У меня не хватает людей. И тебя никто не поймает, это Марк — афроамериканец, я давно его знаю. Он мне клялся, что завязал, но вчера от него поступал запрос. И ты же у меня не из трусливых, правда же? Верь мне.       Стайлз мог бы поверить, если бы не знал, насколько иногда непредсказуемой становится Мари, когда ей скучно. Она могла заботиться о нем в прошлом, когда Стилински был разбит. Но не сейчас. Стайлз видел ее такой только тогда, когда Мари хотела перемен. Эта женщина может и не хочет, чтобы брюнета арестовали, но она желает что-то новенькое.       -Хорошо. Тогда я возьму на всякий случай биту.       -Как знаешь. Надеюсь, что ты справишься.       Стайлз схватил коробочку, засунул ее в карман, натянул капюшон и поспешил покинуть здание.       На Нью-Йорк очень быстро опустились сумерки. И с наступлением темноты стало настолько холодно, что горожанам пришлось достать теплую одежду. Неоновые вывески фиолетово-голубым свечением окрашивали главные улицы города. Кто-то спешил на свидание, кто-то с работы, а кто-то просто гулял.       Как и в любом крупном городе, жизнь царила только на главных улицах. В переулках и подворотнях было пугающе темно, там царила нездоровая атмосфера. Со стороны создавалось впечатление, что в таких местах что-то плохое обязательно должно происходить.       Стайлз чувствовал себя ужасно. Хоть он давно занимался «такими делами», ему было противно думать, что через несколько минут кто-то из его рук приобретет наркотики. В кармане брюнет уже прилично смял коробочку. Он был готов развернуться и плюнуть на все. На Мари, на данный шесть лет назад уговор, на себя.       Собравшись с силами, Стилински сделал шаг. Не смотря по сторонам, парень перешел дорогу, стал удаляться от толпы. Он шел быстро, не проверяя, следят ли за ним или нет. Квартал сменялся кварталом, а в Стайлзе все больше и больше зрели сомнения.       Он сам не понял, как добрался до нужного места. Впереди был темный и неприглядный закоулок, в подобных этому часто убивают первых жертв в фильмах ужасах. Эта мысль поразила брюнета, он очень сильно пожалел, что не взял с собой хоть какое-то оружие. Он скучал по бите.       Пройдя еще несколько метров, юноша замер в немом удивлении. В сериалах часто встречается момент, когда героиня стоит в полном одиночестве в свете фонаря. И это должно выглядеть романтично, но что-то Стайлзу подсказывало, что эта ситуация не могла быть похожа на любовную историю. У него по крайней мере дурь в кармане.       Нет, девушка была на высоте. Рыжие локоны в оранжевом свете фонаря приобретали немного золотистый оттенок, она была красива. Стилинсики отметил, что это на вид совсем легкое пальто отлично подчеркивает достоинства девушки. Она не производила то впечатления, которое было в школе. PartyGirl как будто была заинтересована в происходящем. В ее изумрудных глазах читался страх.       Нет, это Лидия Мартин хотела что-то узнать. Стайлз сам не понял, как запомнил ее имя. Он смотрел на девушку и не мог поверить, что это она заказала у Мари дурь. Стилински не мог в это поверить. Да, и Мари сказала, что его будет ждать старый клиент, но Лидия же только—только переехала в Нью-Йорк. Это не могла быть она.       Он огляделся в поисках подходящего наркомана, но переулок был пуст. Только они вдвоем.       Стайлз натянул на себя капюшон так, чтобы его лицо было скрыто от девушки, и сделал шаг вперед.       От лица Лидии.       Я стояла в этом переулке, словно овца на бойне. В голове были одни пессимистичные мысли. И самые лучшие из них сводились к простому ограблению. Я старалась лишний раз не показывать, что мне холодно и страшно, хотя слух обострился настолько, что мне кажется, я слышала шорох мышей в коробках.       Поэтому когда я заметили периферическим зрением в начале переулка темную фигуру, мне потребовались титанические усилия, чтобы не рвануть куда подальше. В кармане я истерически сжимала перцовый баллончик и стодолларовую купюру, мысленно проклиная то, что перед выходом не забыла навести марафет.       Он медленными шагами приближался ко мне, словно сомневался я ли та, кто ему нужен. Это был явно парень, выше меня и наверняка сильнее. Так что если ему захочется что-то со мной сделать, мне не удастся убежать от него на десятисантиметровых каблуках. Да и за этой синей толстовкой явно просматривались сильные мышцы.       Я в дерьме.       Капюшон скрывал почти все его лицо, кроме губ и небольшой родинки на правой стороне щеки. Он резким движением протянул мне какую-то помятую коробочку и наигранно низким голосом сказал:       -Забирай, с тебя шестьдесят баксов, — он посмотрел в сторону оживленной улицы. По его виду можно было сказать, что парень хотел поскорее избавиться от меня.       -У меня только сотня, — протягивая купюру, я заметила, как трясутся у меня руки.       -Да ты издеваешься? — пытаясь скрыть истинный голос, прошипел парень.- Я тебе что банкомат?       -Но…       -Черт, — он резким движением выдернул бумажку из моих пальцев.       Я поежилась, но с удивлением для себя поняла, что, чем ближе этот человек ко мне, тем менее я испытываю страх. Парень стал рыскать по карманам в поисках мелочевки.       И тут со стороны начала переулка послышался свисток. По стенам забегал бело-голубой луч света, и мужчина в узнаваемо-темной форме стал приближаться к нам.       Парень резко повернул голову в сторону приближающейся опасности, так что капюшон слетел с его головы, а он даже этого не заметил.       Я застыла. Эти скулы, вздернутый нос, родинки по щекам — все это было мне знакомо. Как будто я их уже видела. И эти глаза… сейчас оттенок молочного шоколада померк, превратившись в ночное облачное небо, в котором отражается свет уличных фонарей.       Мне был известен этот парень. Первая моя вечеринкаи в Нью-Йорке, «кто король?», он третий номер. Этот парень, с которым я провела «последний день в своей жизни».       Я так и смотрела на него с полным удивлением взглядом, не в силах оторваться от этого открытия. В голове истерично металась одна мысль.       Как его зовут?