Волшебник "Изумрудного"

Когда второкурсница Новосибирского Государственного Педагогического Института Екатерина Решетникова впервые в своей жизни примерила вожатский галстук, ей показалось, что он ей ужасно не идет и будто бы душит. Зеленый цвет атласной ткани отсвечивал на лицо, придавая и без того бледной коже девушки болезненную желтизну. Она уже сотню раз прокляла себя за то, что опоздала на собрание по распределению и теперь вместо родной Новосибирской области или престижного Черноморского побережья одна из всего потока отправляется в далекое и непонятное Подмосковье. Если бы не «обязаловка» педагогической практики, в гробу бы Катя видела эти одноэтажные домики из белого кирпича, каменистый пляж подмосковного Белого озера, советские скульптуры пионеров с горнами, да и весь лагерь «Изумрудный» целиком.

***

Слава богу, что с общением с незнакомцами у Решетниковой не было абсолютно никаких проблем, поэтому двое с лишним суток пути в плацкартном вагоне поезда с проводниками-студентами показались Кате сущим пустяком по сравнению с тем, с чем предстояло ей столкнуться в ДОЛ «Изумрудный». Заплатив за такси с Ярославского целое состояние, Катя, наконец, оказалась перед главными воротами типичного подмосковного лагеря советской постройки: несколько крытых позеленевшим шифером одноэтажных зданий из белого кирпича, перед каждым из которых располагался деревянный стол с лавочкой, угрожавшие засадить занозу в самом неподходящем месте, и пара небольших беседок с резной крышей. В центре лагеря находилась длинная столовая с панорамными окнами, занавешенными пожелтевшим и местами порванным тюлем, и большая крытая эстрада с несколькими рядами сидений перед ней. Главной достопримечательностью «Изумрудного» однозначно было огромное озеро, раскинувшееся далеко за пределы лагеря. На каменистом берегу лежало несколько свежевыкрашенных катамаранов и лодок, а неподалеку располагался качающийся от любого дуновения ветерка пирс, огораживающий «лягушатник» для купания. — Опа-на! А кто это к нам приехал? — встречать девушку вышел невысокий темненький молодой человек в джинсовых шортах до колена и черной футболке, из-под горла которой виднелась массивная татуировка, переходящая в плечо и предплечье. При виде этого парня Катя в своей голове тут же представила картину, как он, облаченный в кожаные штаны, потрепанную и местами прожженную косуху и солнечные очки, хоть на дворе и глубокая ночь, курит у заднего входа какого-нибудь андерграудного столичного клуба. — Я Катя, — Решетникова неуклюже пристроила чемодан у своих ног и протянула руку. — А я Лёша! — голос у парня оказался низкий, с хрипотцой, что вполне соответствовало его образу. — Можно просто Карпен. Давай помогу! Молодой человек буквально выдернул чемодан у Кати из ног, задевая грубоватыми руками коленки. Катя решила списать это на обычную неосторожность, а не рисовать в своей голове моменты бурной интимной близости. — Эх, ё! Ты там чего, кирпичи возишь? — вырвал Леша Катю из странных размышлений. — Очень оригинальная шутка… — пробубнила Катя себе под нос, но вслух лишь изрекла: — А почему Карпен, кстати? — Потому что фамилия Карпенко, — Лёха шёл впереди, постоянно оглядываясь на девушку. — А я Решетникова, — Катя сама не поняла, для чего решила сообщить столь важную информацию. — Решетка, значит? — Лёша замедлил шаг и, поравнявшись с девушкой, прищурил один глаз. — Нет, все же лучше просто Катя, — Решетникова постаралась мило улыбнуться, но получилось как-то криво. — Ок, заметано, — Леша отвел, наконец, от Кати какой-то тяжелый и смущающий взгляд. — Ты что-то какая-то нервная. Первый раз в лагере? — Да, а ты? — Катя была рада, что они сменили тему на более комфортную и подходящую. — Четвертое лето уже здесь физруком работаю. Так что, если будет нужна помощь, обращайся! — Угу, хорошо, я думаю, что обязательно воспользуюсь твоим предложением. Решетникова решила, что постарается хотя бы первые несколько дней засунуть куда подальше свой сложный характер и жажду лидерства и будет миленькой девочкой, прислушивающейся к советам более опытных товарищей. Тем временем по изрядно побитой асфальтовой дорожке, обрамленной не менее изношенным бордюром, они дошли до одного из неприметных домиков, на вывеске которого красовалась надпись «Общежитие». — Так, ну что стоишь, как неродная? Проходи, сейчас я тебе комнату твою покажу, — Лёша вытер и без того чистые ноги о коврик и прошел вглубь здания. Катя была далеко не из робких, но напор и открытость этого парня отчего-то ввели ее в легкий ступор. — Ну, вот и твоя жилплощадь, — Карпен толкнул выкрашенную белой краской дверь и пропустил девушку вперёд. В небольшом помещении царило весьма скромное убранство: две односпальные кровати, две дышащих на ладан тумбочки, небольшой платяной шкаф, маленький холодильник «Бирюса», периодически ревущий как стадо лосей, электрический допотопный чайник, длинная, выкрашенная ярко-синей краской парта, служащая и обеденным, и письменным столом, и такого же цвета два школьных стула. На одной из кроватей сидела блондинка, которая, высунув язык, красила ногти на ногах. — Соф, ну встречай соседку! — Привет! — девушка подняла голову и легонько улыбнулась. — Обойдемся без рукопожатий, — она продемонстрировала публике непросохшие ноготки на руках. — Я Катя, — Решетниковой снова стало слегка неловко, у нее возникло чувство, что она ворвалась без приглашения в чужую квартиру. — А я София, можно просто Софа, — девушка придирчиво осмотрела соседку с ног до головы. — Ты не против, что я уже эту кровать заняла? — Нет, не против, я наоборот люблю у окна спать, — Катя забрала у Лёши сумки и положила их на свободную кровать. В комнате ненадолго повисло напряженное молчание. — Это, ну ладно, я пойду пока, но вечером обязательно зайду, — Карпенко подмигнул Кате и чуть было не врезался в дверной косяк, выходя из комнаты спиной вперед. Катя поджала губы, глубоко вздохнула, хлопнула себя ладонями по бедрам и принялась разбирать свои скромные пожитки. София, продолжая выкрашивать ноготки в ультрамариновый синий цвет, внезапно осмелела и принялась расспрашивать Решетникову о ее семье, об университете, об увлечениях, о личной жизни, да обо всем, что, как казалось Кате, приходило в светлую, необременённую большим интеллектом и чувством такта голову. Решетникова старалась отвечать дружелюбно, не дерзить и не огрызаться, что иногда было не так уж и просто. — Блин, ну хорошо, что ты приехала, а то я думала мне с этим недомачо Карпенко вдвоем здесь куковать, — Софа, наконец, закончила маникюр и проследовала к холодильнику в поисках каких-нибудь вкусняшек. — В смысле? А как же другие вожатые? — Катя подошла к парте-обеденному столу и включила чайник, отчего ее слегка ударило током. — А, ты не в курсе? В последний момент все переиграли. Какие-то то ли танцоры, то ли спортсмены выкупили все путевки и едут сюда на сборы со своими тренерами, так что мы тут с тобой только вдвоем вожатить будем. Ну, Лёха нам тоже помогать будет и еще один какой-то его друг будет матросом-спасателем, но он не приехал еще. Главное, чтобы опять группа Шестеперова не приперлась: московские мажоры, одни понты, неуправляемые вообще. Я на них в прошлом году работала, тот еще подарочек, скажу я тебе. — Ну ничего, я думаю, я им корону-то быстро подправлю, — произнесла Катя и осеклась. Ей показалось, что это прозвучало как хвастовство перед новой знакомой. — Кто знает, — Софа взглянула на Решетникову и улыбнулась, — да и не факт, что именно они будут, может другие. Но зато у них в коллективе есть несколько мальчиков постарше, говнюки те еще, конечно, но такие фигуры, скажу я тебе. Я себя каждый раз торможу «Кольбедюк, нельзя, Кольбедюк, сосредоточься, это же дети, Софа». А они еще будто бы назло с голыми торсами целыми днями расхаживают, никуда от них не спрятаться. Решетникова прыснула со смеху: — Теперь я, кажется, даже рада, что в такую смену попала. — Ну это на самом деле неплохо: не нужно рано вставать и вести отряд на зарядку, не нужно в столовой накрывать, проверять, насколько хорошо заправлены кровати. Да и вообще, в первой половине дня делать практически нечего. На нас с тобой только проведение вечером каких-нибудь конкурсов, ну и дискотеки, само собой. У меня сценариев приличная куча накопилась. Подправим и, как говорится, в добрый путь. — Ну вот, а я уже настроилась сопли вытирать и косички плести, — Катя надула губы, а затем рассмеялась. — Ничего, не переживай, с этими тоже не соскучишься. — Эй, девчонки, — из-за двери показалась голова Карпенко, — хотите с матросиком-то познакомиться? — Хотим, конечно! — София рефлекторно одернула футболку и пригладила ладонями светлые, слегка вьющиеся волосы. — Пр-р-ривет— в двери показалась вторая мужская голова, — я Женя. — Здравствуй, Женя, — в один голос поздоровались Софа с Катей и, переглянувшись, рассмеялись. — Проходите, сейчас будем чай пить, — пригласила мальчиков Катя. — Ага, только кружки принесем, — парни скрылись так же быстро, как и появились. — Хм, а этот Женя ничего, люблю картавеньких, — задумчиво протянула блондинка. — Не в моем вкусе, — Катя пожала плечами. — А кто в твоем? Карпенко? — Софа подложила руки под голову и навострила уши. — Я тебя умоляю, — Решетникова закатила глаза, — знаю я такой типаж, он, наверняка, девушек коллекционирует и в качестве трофеев трусы у них крадет. — А жаль, он к тебе неподдельный интерес испытывает. — Это когда это ты успела заметить? Мы еще и не разговаривали толком, — Катя достала печенье и разложила его на тарелочке. — Я слишком хорошо знаю Карпенко, помяни мое слово, к концу смены ты точно в его кровати окажешься. — Не волнуйся обо мне, я смогу о себе позаботиться, — Катя уже мысленно прогоняла в голове весь свой короткий диалог с Карпенко, искренне не понимая, где же промелькнула заметная Софе симпатия. — Охотно верю, — улыбнулась Софа. — Учти, утешать тебя я не собираюсь. Карпенко мой друг, но мудак тот еще. — Нас обсуждаете? — в комнату, смеясь и подталкивая друг друга, забежала мужская часть коллектива. — Конечно, — Катя забрала у Леши и Жени кружки из рук. — Месье, не стесняйтесь, проходите, присаживайтесь. Решетникова отодвинула оба стула, приглашая парней присесть, сама же с напарницей устроилась, поджав ноги, на кровати Софы. — Ну, давайте поближе знакомиться! — Карпенко кинул на стол пакет с карамелью «Москвичка» и плюхнулся на один из школьных стульев. Напряжение первых нескольких часов сошло на нет с первой же кружки зеленого чая и первого заливистого смеха всех четверых. Женя Горенятенко оказался таким же, как и Катя, студентом педагогического института, только не Новосибирского, а Челябинского, и тоже приехал в «Изумрудный» отрабатывать практику, в отличие от Софы и Карпена, заявивших, что приехали сюда уже не в первый раз исключительно по призванию и от чистого сердца. Решетниковой отчего-то было безумно комфортно общаться с этими ребятами, с каждым из них она успела за каких-то пару часов найти общие интересы. Софа тоже когда-то достаточно профессионально занималась танцами, Карпен слушал Катину любимую музыкальную группу, а Женя, оказывается, читал в поезде ту же самую книгу, что и Катя. Решетникова понимала, что это лишь какие-то мелочи, но из таких крох для нее и складывалось нечто большое под названием «дружба». Она на самом деле подзадолбалась за последний год: ничего не клеилось, обострились и без того непростые отношения с родителями, она пережила тяжелое расставание с парнем, ее предала одна из самых близких подруг, она совсем забросила танцы, да и в общем и целом все из рук валилось и ей не хватало просто этой расслабленной обстановки, когда можно отпустить себя и болтать ни о чем. Вряд ли они еще когда-нибудь в жизни встретятся, но раз уж так все вышло, почему бы Решетниковой просто здесь морально не отдохнуть и не постараться хоть немного разобраться в себе?

***

Когда утром Решетникова проснулась от настойчивого звона чужого будильника, первые три минуты она никак не могла понять, где она, собственно, находится. Не до конца открывшиеся глаза воспринимали лишь выбеленный потрескавшийся потолок и одинокую лампочку, висящую на длинном перекрученном проводе. — Подъем, девули, — Карпен бесцеремонно ворвался в комнату к девочкам, Катя едва успела прикрыться тонким байковым одеялом, которое почему-то было намного шире пододеяльника, — детишки уже почти подъехали, давайте, пудрите свои обворожительные носики, я вас жду на КПП. Ну, чего глаза вылупили? Шнеле, шнеле! Лёша исчез так же быстро, как и появился. — Эх, ну что, Екатерина, готовы к труду и обороне? — Софа сладко потянулась в кровати, а затем нехотя поднялась на ноги и включила чайник, шаркая плюшевыми тапками с собачьими мордами по деревянному полу. — Угу, надеюсь, что хотя бы сегодня никого не убью, — Катя заметила на себе непонимающий взгляд Софы, — Я, честно говоря, детей не особо люблю. — А их и не надо любить, они это чувствуют на раз-два и сразу же на шею садятся, свесив ножки. Нужно просто любить то, что ты делаешь, отдаваться сполна, и тогда само собой все получится, — Кольбедюк пожала плечами, как будто только что изложила непреложную истину. Катя была поражена внезапной мудрости Софы. Напарница ей понравилась сразу же, но она воспринимала ее исключительно как довольно ветреную девочку, которая привыкла сюсюкать с людьми всех возрастов и очаровывать своей непосредственностью и наивностью. Теперь же ей казалось, что блондинка гораздо умнее и глубже, чем кажется на первый взгляд.

***

— Да не волнуйся ты, не укусят они тебя, главное правильно себя поставить, — продолжала раздавать советы Софа, прихорашиваясь возле зеркала. — Ты, с одной стороны, должна быть строгой и стойкой, а с другой — их лучшим другом. Все у тебя получится, не дрейфь. У Кати на глаза навернулись непрошеные слезы, но она ловко их смахнула. Нет, она не нытик и не трусиха, но это же дети — маленькие вечно кричащие и недовольные монстры! А вдруг она не справится, не сможет себя правильно подать, вдруг избалованные дети не почувствуют в ней лидера и будут над ней смеяться? — Автобус приехал, ну вы идете? — в комнату без стука ворвался Женя.  — Не комната, а проходной двор! — всплеснула руками Софа. Решетникова шмыгнула носом, поправляя у зеркала незатейливый макияж. — Так, это кто тут у нас нюни распустил? — Горенятенко упер руки в бока. — Ты чего, боишься, что ли? — Да это я так, — Катя стала завязывать галстук, но у нее никак не получался красивый узел. — Давай помогу, — Женя подошел к ней и стал ловко орудовать концами зеленого треугольника. — Просто будь собой, и все будет хорошо.  Матрос напоследок сжал ее плечи руками и отпустил, заглядывая в серо-голубые глаза. — Спасибо, Жень, я в порядке, — повеселевшая Катя смахнула пальцами слегка размазавшуюся тушь и надела на глаза солнечные очки. — Ну и распрекрасно. Все, пойдемте, нас ждут великие дела! — парень приобнял обоих девчонок за плечи и практически потащил на улицу.

***

Погода в первый день радовала: оптимальная двадцатисемиградусная температура, легкий ветерок и абсолютно безоблачное небо. Прозрачная вода озера бликовала от яркого солнца, слепя глаза. Девчонки подошли к главным воротам, где уже вовсю разгружались первые постояльцы. Женя с Лёшей прошли вперед, помогая вытаскивать из автобуса сумки ребят. — Твою мать, — тихо выругалась Кольбедюк, когда из следовавшей прямо за автобусом черной машины, от которой за километр отдавало лоском, вышел и, широко улыбаясь, направился прямо к ней мужчина-мулат. — Софушка! — молодой человек подлетел к девушке и стиснул ее в объятиях, раскачиваясь из стороны в сторону. — Сергей Мигельевич… — практически задыхаясь, проговорила Кольбедюк. — Ну ты что, как? Отдохнула? Набралась сил? Готова моих охламонов воспитывать? — Сергей заразительно рассмеялся, запрокидывая голову. — Мне кажется, к ним никогда нельзя полностью подготовиться, — прыснула девушка. — Софа! — ей навстречу бросились девчонки и мальчишки всех возрастов, окружив ее плотным кольцом. — А ты будешь нам страшилки рассказывать? А в этом году будет «Мисс и Мистер лагеря»? А ЗАГС будет? А ты в поход с нами пойдешь? Катя почувствовала себя слегка лишней и, продолжая наигранно дружелюбно улыбаться, отступила немного в сторону. — А тебя как зовут? — к ней подошел светленький мальчик лет двенадцати-тринадцати. — Катя, а тебя? — Меня Влад. Ты здесь тоже вожатая? — паренек засунул руки в карманы, водя пяткой по пыльному асфальту с редко проросшей травой. — Эй, мелкий, ну-ка иди сюда! — окликнул Влада мальчик лет шестнадцати. — Да блин! — маленький блондин закатил глаза и, слегка покачиваясь и пиная ногами валявшиеся повсюду сосновые шишки, нехотя подошел к старшему товарищу. — Почему я вечно должен тебя искать? — он дернул его за плечо. — Мама мне голову открутит, если с тобой что-нибудь случится. — Макс, отвали, я просто с другой вожатой хотел познакомиться, — мальчик указал головой на Катю. Его, как уже успела догадаться Решетникова, старший брат посмотрел на нее и слегка улыбнулся, быстро отводя взгляд. — Будет еще время и познакомиться, и пообщаться, и подружиться, — Макс расправил горло полосатого поло Влада, — а сейчас здесь стой, не видишь, нас по спискам проверяют.

***

Когда эта первая группа приехавших уже рассосалась и отправилась в свой корпус, чтобы немного там обустроиться, к воротам «Изумрудного» подъехал следующий автобус, надпись на котором гласила «Центр спортивной подготовки по киокушинкай». — Ки-о-ку-шин-кай, — прочитала Софа по слогам. — Гейши, что ли, какие-то? — Почти, — вмешался в размышления блондинки Карпен, — каратэ. Катя ожидала увидеть в качестве главного тренера какого-нибудь корейского дедушку с седой бородкой, ну или в крайнем случае киргиза в кимоно, и очень удивилась, когда руководителем этой группы спортсменов оказался лысый невысокий человечек, вполне себе славянской внешности в классическом брючном костюме. — Здравствуйте, дорогие мои, — мужчина приторно улыбнулся, сверкнув лысиной прямо Кате в глаз, — встречайте будущих чемпионов.

***

— И все? Больше никто не приедет? — спросила Катя, пережевывая в столовой невкусную гречку с подливой. — А тебе этих мало? Ты посмотри на них, — Софа окинула взглядом оба отряда, — их же добрая сотня, еще и наверняка межотрядные междоусобицы начнутся. Вон, видишь, как даже их тренеры друг на друга зыркают? Вангую, что каратисты будут называть танцоров бальниками-пидорами, а те в ответ их позерами в беленьких халатиках. Катя с Женей громко рассмеялись. — Если вы думаете, что Кольбедюк шутит, то вы ошибаетесь, — Карпен был серьезен как никогда. — Все это было бы смешно, если б не было так грустно. Приготовьтесь разнимать стрелки на баскетбольной площадке, обновите в своих умных головках знания о первой медицинской помощи и надейтесь, что хотя бы Шестеперову и тренеру каратистам, как там его… — Егору Станиславовичу, — помог коллеге Женя. — Да, ему самому, — продолжил Карпенко, — что им обоим хватит мозгов самим не разжигать и не обострять войну между отрядами.

***

— Вот это вожатка! Я бы с такой пару ночей провел! — услышала Катя за своей спиной, выходя из столовой. — Так, это кто у нас тут такой наглый? — Решетникова обернулась и попыталась выглядеть как можно более строгой и суровой. — Ну, я! — тот самый брат Влада подался вперед, вальяжно засунув руки в карманы пляжных шорт. — Ну и как тебя зовут, вождь краснокожих? — Катя сложила руки на груди и задрала подбородок, стараясь придать себе больше высокомерия. У мальчишки за спиной послышались перешептывание и тихие смешки. — Максим Валерьевич меня зовут, но тебе, рыжая, можно просто Макс, — парень прищурился, слегка выпятив грудь вперед. — Во-первых, соблюдай субординацию, Макс, — Катя сделала акцент на последнем слове, — а во-вторых, я, пожалуй, буду тебя называть носатым выскочкой. — Ай-яй-яй, — Макс цокнул языком, — ты же педагог, а обзываешься. — Будешь себя нормально вести, я пересмотрю свое решение, — Решетникова и сама понимала что допустила педагогический промах, задев мальчишку, но гордость не позволила ей признать перед ним свою вину, и, чтобы не натворить еще больших глупостей, девушка картинно взметнула волосами и поспешила гордо удалиться. — Эй, а тебя как звать-то? — вновь услышала она себе вслед. — Катя! — крикнула девушка, оборачиваясь, и поспешила окончательно скрыться из вида. Решетникова почему-то сразу поняла, что с этим мальчишкой они еще повоюют.