Противоположности

      Орихиме, вероятно, уже битый час пялилась на белоснежную белизну своего белого-пребелого спального юката. Определенно, в таких же бесподобных одеждах ходят не иначе как во дворце самого Короля Душ, думала руконгайка, и боязно проводила ручкой по шероховатой поверхности хлопка новехонького халата. Ей все казалось, что даже после бани, любезно устроенной хозяевами поместья гостям, она оставалась недостаточно чистой для таких роскошей, как эта юката и такая же белоснежная постель. Этот дом со всей его красой, богатством, порядком, уютом, теплом казался нереальным, тоже сказочным, как те легенды о небесном дворце творца их мира.       Поместье Шиба, одного из пяти Великих Домов. Орихиме до сих пор не могла поверить, что находилась здесь, что видела свет сейрейтейской аристократии и ужинала с ними в такой большой, ладной и тесной семейной атмосфере. Глава клана с женой и двумя детьми. Шиба Иссин, его брат, пребывавший ныне в полном здравии, с красавицей женой и маленькими чудесными дочками-двойняшками. Также за столом находился и их старший сын, совершенно преобразившийся в родных стенах. О чем-то непринужденно болтая с воспитанником семьи, Хицугаей Тоширо, он из кровожадного убийцы сделался в одночасье обычным, веселым, беззаботным парнем, невольно поражая этим гостей. Иноуэ и Ямада весь вечер только и смотрели во все глаза на него и на его разительные перемены.       Девушка растерянно выдохнула и, обхватив теплое одеяло обеими ручками, подтянула то на себя, удобно укладываясь на мягкий футон. По сравнению со студенческим, прохудившимся, этот казался и не постелью вовсе, а настоящим облаком. И Орихиме, сытно накормленная, благоухая цветочными ароматами после бани, одетая, казалось бы, в самые простые, но в то же время столь изящные, легкие, практически неощутимые одежды, вполне легко могла представить себя плывущей по небу.       Она блаженно закрыла глаза. Втайне надеясь, что Шиба-сан не забыл отправить в ее отряд бабочку с сообщением о ее с товарищем местопребывании, она попыталась полностью расслабиться, но в голову как назло, словно курительным дымом полезли витиеватые рассуждения, образы, воспоминания. Самым ярким из них, естественно и не только благодаря цвету волос, являлся молодой Шиба.       Орихиме поймала себя на мысли, что стала думать об этом парне гораздо чаще дозволенного, а главное — думала о нем, в переменившемся ключе, словно бы пропуская мимо ушей и его угрюмость, и его грубость, и те его постоянные угрозы убить ее в случае малейшей оплошности. Она искренне не понимала, с чем был связан подобный поворот, но в глазах вновь и вновь представала та картина, в которой Шиба бил капитана Ичимару прямо в лицо и строго-настрого приказывал тому не прикасаться к ней. Тогда Шиба выглядел как настоящий герой, явившийся защитить честь дамы…       «Нет. Нет-нет», ― жутко смутившись своих фантазий, Орихиме поспешила схватиться за личико и нервно закачалась из стороны в сторону по футону. Все это выдумки, и она совершенно безразлична ему. Просто… он аристократ и, наверное, его обучали этому — вступаться за женщин. Только и всего.       Иноуэ шумно выдохнула и, успокоившись, легла на спину. В сердце остро ощущалась появившаяся червоточина от поступка капитана Ичимару. Кто знает, что бы сделал он с ней там, в лесу, не поспей на помощь Шиба-сан, не позови его Ямада-кун. Иноуэ следовало бы еще раз поблагодарить последнего и за бдительность, и за участие к ней, ведь у нее и не было больше друзей, кроме как Ханатаро. То, что он такой у нее появился, удивительно согревало ее несчастное сердечко, во избежание новых ран в котором Иноуэ твердо-натвердо решила, что впредь будет советоваться с Ямадой-куном по любым вопросам. Как раньше. Ничего не тая. Видимо, прежнюю надпись «наивная дурочка», словно бы выклейменную у нее на лбу, оттереть не смогли ни успехи на уроках Уноханы-тайчо, ни собственные достижения в целительском деле, ни мощнейший меч. Последний, к слову, даже не мог теперь ее оберегать. С применением же на людях занпакто Шихоин-сан и вовсе все было затруднительно.       — Тук-тук! А наша птичка и не спит!       Орихиме только уговорила себя уснуть, как сон потревожил стук и отъехавшие фусума в ее комнате: в комнату юркнули три одинаковых тени, заставив девушку встревоженно вскочить с постели.       — Чш-ш-ш, — ей сделали рукой знак присесть, а вслед за этим в свете приблизившейся лампы возникло улыбавшееся лицо Рангику-сан. — Это мы-ы, Орихиме-чан, — пропела женщина и присела подле ее футона. Да еще и не одна. Рядом с нею, вооруженные такими же светильниками с лучиной, возникли две другие дамы из семьи Шиба.       — Мияко-сан? Куукаку-сан? Рангику-сан? — оторопело уставилась на всех троих гостья этого дома. — Что-то произошло?       В ответ Орихиме получила заинтригованные смешки и лукавые-прелукавые взгляды.       — Это ты нам, как раз, и поведаешь, — пролепетала Рангику, также одетая в юката для сна. Видно, вырвать ее из постели смогла очень веская причина, думая о которой, Орихиме не могла не напрячься.       — Эм-м? — промычала она, совершенно не понимая, о чем должна рассказывать трем барышням.       — Ах, брось скромничать! — сунулась к ней Рангику нос к носу. — Давай-ка, не юли и быстренько рассказывай, что там у вас с моим Ичиго?       Иноуэ поперхнулась воздухом: так заторопилась не то возмутиться, не то заотрицать, что в своих чаяниях закашлялась даже. Не успела девушка и оком моргнуть, как Мияко-сан похлопала ей по спине, Куукаку-сан подала склянку воды, а Рангику-сан стала усиленно обмахивать ее побагровевшие щеки. Да, женщины в этом доме явно работали командно.       — П-простите, — выдавила из себя Иноуэ. Она извинялась за внезапный приступ кашля и разом вопрошала, что такого еще напридумывала леди Шиба, задавая подобные вопросы. И хоть сама Иноуэ никогда не осмелилась бы высказаться так, данное резонное замечание отразилось у нее на лице.       В разговор вмешалась принцесса клана:       — Орихиме-чан, ты же не думаешь провести трех умудренных жизненным опытом женщин? Все видели, ка-ак ты смотрела на Ичиго за столом. И потом, чтобы брат сам привел в наш дом девушку? Небывалый случай! Уверена, сейчас он сам глаз не смыкает, думая о тебе!       — Ха! — вскинула палец кверху Рангику и попеняла собравшимся. — Уверена, что Ичиго уже где-то крадется по коридорам в комнату нашей гостьи. Уж я-то лучше знаю своего сына!..       Еще последнее слово не растворилось в воздухе, как фусума в гостевую комнату бесшумно отъехали в сторону, и облаченную в белый таби стопу кто-то тихонечко занес над порогом.       — Ага-а-а!!! — подлетела на ноги Рангику и ткнула пальцем аккурат в моську заявившегося непрошеного гостя. — Я же говорила вам! Говорила! — едва не танцевала она от ликования. — И здорово, что мы спрятали реяцу, иначе мой хитрый лисенок обязательно бы учуял нас.       Застуканный Ичиго гулко хлопнул глазами. Он, конечно, с пеленок знал, что мать не даст ему никакой личной жизни и свободы, но отважиться на такую уловку?       — Мам?! Что ты тут делаешь?! — рявкнул он на нее, и пламя от лампы в ее руке вспыхнуло большими лунами в подозрительно расширившихся зрачках.       — А ты что тут забыл? — ухватили Ичиго за подбородок и придирчиво прочли его желание.       — Зашел спросить, как гостья устроилась! Что еще? — сразу нашелся Ичиго и с фырканьем вырвался из хватки матери. — Я и к Ямаде заходил. Можешь, пойти спросить, если не веришь. — Оскорбленный аристократ сердито скрестил руки на груди. — Это мой долг, между прочим, следить, чтобы гостям было хорошо. Учила-учила меня сама, всю душу измотала правилами, а теперь я еще и виноват в том, что стараюсь быть учтивым?       — Хех, учтивым! — закатила глаза Куукаку и проплыла мимо рыжего, подгоняемая на выход тактичной матерью. На прощание она одарила его издевкой: — Теперь это так называется? Понятно-о…       — Куукаку! — огрызнулся на нее брат, но его живо вернули к прежнему разговору за оттянутое ухо. Мать до сих пор обходилась с ним так, точно ему было пять, а он залез в сад Кучики воровать на пару с Ячиру зеркальных карпов для пруда Укитаке. — Что ты твориш-ш-шь?! — неистово зашипел он, сигнализируя, что грань его терпения уверенно близится к краю.       — Не шипи на мать, — щелкнули его по носу. Рангику отпустила Ичиго, поправила локоны на плечах и взволновавшуюся при беге грудь. Приосанившись, она проследовала мимо закипавшего Ичиго и уже в дверях попеняла: — У вас время до первой стражи, юноша. И не забываем про главное правило.       Она выжидающе уставилась на кровинушку, который, цокнув языком, отчеканил как на экзамене:       — Никого в поместье не убивать. Да-да. Помню. — Ичиго потянулся за створку фусума.       — И мы с отцом за тобой следим, Шиба Ичиго.       — Иди уже! — захлопнули дверь прямо перед ее носом, а сам парень устало сполз на пол.       — И не вздумай мне обижать Орихиме! — донеслось снаружи.       — Мам!!! Ради всего святого! Ты уйдешь?..       По коридору наконец-то раздались удалявшиеся шаги ее всегда виляющей походки. Ичиго бросил взгляд на порядком шокированную его родственниками девушку и нервно взъерошил челку:       — Прости за них.       — А? Н-н-ничего, — промямлила Орихиме и постаралась выдавить из себя беспристрастную улыбку. — Наверное, здорово вот так?       — М?       — Иметь большую семью, много родственников, — поспешила она закончить.       Шиба тоже выпалил на ходу:       — Да не особо. — И лишь после, призадумавшись, исправился: — Твоя правда. Не знаю, что бы делал без всех своих прибабаханных родственничков. А у тебя их сколько?       Иноуэ погрустнела. Опустила глаза на судорожно вцепившиеся в одеяло пальцы.       — Только я. — От неловкости момента она повела плечами. — Я из Рукона, — выдала она за объяснение. Почему-то говорить о Соре с Шибой не хотелось. Он мог и не понять связи с чужим.       Отойдя в завязавшейся беседе, Ичиго приблизился к гостье, и позволил лампе у футона озарить его темное домашнее кимоно со слабо подвязанным на бедрах поясом, отчего в разошедшихся полах хвасталась мускулами его литая грудь. Орихиме аж сглотнула, глядя на нее.       — Ну и что, что из Рукона? — Парень сделал вид, что не заметил пристального к себе внимания. Он привык к этому. — Многие приходят оттуда к нам, обзаведясь родней, семьей, друзьями, любимыми.       — О, у меня из близких только мой друг, Ямада-кун, — затараторила Орихиме, жутко смутившись последнего из перечислений. — Но мы с ним познакомились в Академии, так как он из Сейрейтея.       Шиба как-то странно улыбнулся и приблизился еще: теперь он сидел практически на краю футона. Рассеянно пошарудев пальцами в жесткой шевелюре, он спросил как бы между прочим:       — Ямада, Ямада… Знакомая фамилия. Кхм. Он кажется неплохим малым. Расскажешь о нем?       Иноуэ запнулась: диалог вновь приобретал элементы работы; она чувствовала себя как при доносе.       — Ну-у, — помедлила девушка немного, — его старший брат несколько десятилетий назад служил лейтенантом при Унохане-тайчо. Может, вы слышали о господине Ямада Сейноскэ?       Парень уверенно мотнул головой, на что офицеру Четвертого пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить какой-нибудь еще, не очень личный, факт из жизни друга. В раздумьях она по привычке приоткрыла рот и уставилась в потолок, будто кто на нем для нее подсказки писал. Но если бы это было так, Орихиме бы вовремя опомнилась и не пропустила бы так досадно… свой первый поцелуй.       — Ах! — испуганно закрыла она рот ладошками, толком и не поняв, что же только что произошло. Все, что успела распознать: характерный причмокнувший звук, внезапный ожог на губах и нахальные карие глаза напротив, да так близко, что даже ресницы, кажется, вдогонку к устам поцеловались.       Однако времени на анализ ситуации у девушки не было, она ощутила четкое прикосновение к своей лодыжке и тут же жадное неуемное движение вверх по ноге от жесткой руки, что так быстро и незаметно забралась к ней в постель.       — Шиба-сан… — выдохнула с дрожью Иноуэ и одним махом откинула одеяло. Пальцы парня замерли аккурат у концов пояса на белом юката в весьма красноречивом желании следующих действий.       — Что-то не так? — насмешливо спросил рыжий, склонив голову набок и полоснул далее, будто мечом: — Разве ты уже не занималась этим с Ичимару?       — Что-о-о-о???!!! — Иноуэ на миг замерла, не узнав собственного голоса, который из вечно дрожащего, извинявшегося, покорного вдруг сделался звонким, как поразившая вражий меч сталь.       От неслыханно наглого обвинения в свой адрес у девушки глаза вспыхнули реяцу, заставляя Шибу самоуверенно расхохотаться на это. Впрочем, смеялся он не долго: иной звук, звук громкой пощечины, оглушил комнату, за стеной которой враз захихикали уже иные голоса. Отец и мать таки подслушивали в соседней спальне излюбленным способом — приставив чашки к стене.       Ичиго вылетел в коридор. От стыда и из ярости. Увесистая затрещина пропекла кожу до кости.       — Ну во-от, — выглянули из соседней комнаты оба родителя, — украл у девочки первый поцелуй.       — Не украл, а метку оставил, чтоб никакие ублюдки ее не тронули больше! — рыкнул Ичиго деланно надувшейся матери, а сияющую рожу отца прожег уничижительным взором без слов.       Парень размашисто заспешил по коридору, а с энгава сорвался в ночной поток ветра. Полет должен был остудить жар в его щеке, в его голове и в его теле. Хреновый план он придумал для проверки Орихиме. Сам завелся, да и она шутки не разобрала, поскольку, увы, Йоруичи не являлась. И все же подумать, что он возьмет ее силой?! Душу Ичиго захлестнул настоящий пожар негодования: его гордость еще никто так не оскорблял.