Противоположности

      Черное форменное кимоно путалось в быстрых ногах разодранными полами. Потерянных где-то впотьмах дзори жутко не доставало, когда травяное полотно дороги сменялось галькой или колючим песком, но, ойкая рефлекторно, всеми мыслями Орихиме устремлялась к тому, кто был для нее самым близким, а находился сейчас так несправедливо далеко.       Конечно, она бежала к нему, к своему мужу, которого любила до бескрайности и осязала всеми струнами души. Размазывая по лицу слезы и кровь, плохо разбирая размытые в глазах пейзажи, не замечая вокруг себя никого, игнорируя завтрашние слухи о внешнем виде молодой Шибы, она неслась к Западным вратам Сейрейтея. Не испытанный позор гнал ее туда, а дурное предчувствие, сжавшее сердце Орихиме.       Особых ориентиров ей не требовалось по дороге туда. Орихиме покраснела середкой. Однажды Ичиго-сама спросил, как она находит его, а у нее не подобралось внятных объяснений своей странной способности. Уж больно постыдной казалась та: синигами привыкли ощущать друг друга по реяцу, а она без труда обнаруживала командира наемника, эксперта в тотальной маскировке, по… запаху. Как какое-то животное, не иначе, самка, способная выискать своего партнера там, где никто не смог бы, точно они связаны какой-то невидимой нитью, в данном случае — пропитанной ароматом солнца. Именно так пахнул Ичиго для Орихиме: сухим ветром в волосах, жарким зноем кожи, спелой ягодой на губах.       — Господин Джиданбо! Господин Джиданбо, проснитесь!       В голове у юной Кенпачи — такие сладкие до дрожи в коленках воспоминания, но кулачки ее, сильные как никогда, вовсе не в разомлелой нежности колотили спину не вовремя уснувшего стража Западных ворот. В небе высоко стояла луна, город давно окутал покой, и только за его пределами было мало мира — именно в эти мгновения там творилось нечто ужасное. Орихиме чувствовала это всей душой, а нюхом, как натасканная ищейка, слышала мужа, попавшего в явно какую-то беду       Исполинский синигами наконец-то завозился; проснувшись, он стал живо и шумно подниматься.       — Кто тут? — пробасил он, тщетно силясь рассмотреть визитера в темноте.       — Господин Джиданбо! — поздняя «путешественница» приложила ладони ко рту и попыталась докричаться. — Это я! Я Шиба Орихиме! Вы меня помните? Можете выпустить меня сейчас?       Страж помолчал. Из-за разницы в росте, Орихиме слабо уловила, как насупился он. Его недавняя спасительница с замиранием стала ждать вердикта, сложив теперь руки в подобии молитвы. Ведь разрешение на выход из столицы она потеряла в пылу бегства из домика капитана Ичимару, а, может, и вовсе обронила его там, как и шарфик, наполовину выдернутый из-под ее оби, как и шпильки, которыми она бесполезно пыталась обороняться — все они, как одна, ловко достигали цели, вот только «цель» изворачивалась в самый последний момент и ликующе хохотала ей на ухо.       По щекам девушки вновь пролились слезы — вспоминать недавний кошмар было горько до тошноты, но у нее не оставалось времени прислушиваться к себе. Ей нужно было торопиться в иной кошмар… Он звал ее, манил терниями Фугая. Орихиме прекрасно знала те места, ибо тоже пришла с Запада.       Джиданбо сдался на милость доброты, проявленной к нему недавно. Не потребовав даже письменных свидетельств, он, пожелав избегать опасных путей, пропустил аристократку в дикие края этого руконского лихолесья.       За вратами юная Кенпачи перешла в сюнпо. Личная безопасность сейчас заботила ее меньше всего — самозабвенно рвущаяся всех спасать, как и ее супруг, где-то — парадоксальный наемник, она тоже рвалась на помощь ему и другим, вплоть до самопожертвования в обход дикому возражению Цубаки.       Фугай оказался под ногами быстрее, чем ожидала того новичок в сюнпо, однако печально известный вал не дал пролететь район насквозь. Приземлившись на одном из склонов ныне бесформенной земляной насыпи, Орихиме вгляделась в густой лес под укреплением — именно там чувствовалось присутствие Ичиго-сама, а еще… оттуда доносились весьма характерные звуки боя.       Вмиг выдернув Цубаки из ножен, молодая мечница бросилась в лесную чащу. Та встретила ее более чем враждебно: ветки били по щекам, колючки царапали ноги и форму, жуткие птицы и звери, влекомые запахом поживы, вселяли трепет в сердце былой трусишки, но упрямство Кенпачи заставляло наступать своим страхам на горло и двигаться вперед.       Звуки битвы оглушили слух так же неожиданно, как конец леса вырвал путницу из чащи. Зацепившись за торчащий корень ногой, она буквально вывалилась на поляну и не сразу узрела то жуткое ристалище, что устроили здесь. Оно уже было переполнено морем крови, в которое приземлилась Орихиме.       «Кто? Только не он?» — она быстро обвела взглядом местность и с радостью — если та была сейчас уместной — обнаружила мужа целым, твердо стоявшим на ногах и рьяно сражающимся Зангецу. Видимо, враг оказался сильным — настолько, что с ним не могли справиться пара лучших ниндзя из Омницукидо. Мелькнувшую Сой Фон Орихиме теперь заприметила тоже: лейтенант Второго разила противника кинжалом, но сражалась так же ретиво, что и ее капитан.       Уступавшая бравым и опытным бойцам по опыту и скорости атак, Орихиме едва поспевала взором за их движениями, да и их цель была неуловима оку. Рассмотреть того не выдавалось возможным; всё, что могла определить девушка — враг бился в два меча, успевая не только отвечать паре сильных синигами, но и… порядком теснить их?       Пораженная Орихиме взметнула брови: она не могла поверить в это. Ее муж тем и выделялся среди остальных бойцов, что никогда и никому не сдавался, даже внезапной Кенпачи, свалившейся ему на голову со своим диковинным отражающим мечом.       — Ичиго-сама… — приоткрылись с шепотом губы любящей жены: она не решалась броситься вперед, ведь в случившейся теснине она. не столь проворная как ниндзя, могла ненароком сделать только хуже.       Земля содрогнулась тут с новой силой: троица сражавшихся завертелась и вовсе волчком, когда — раз — и всё замерло, а в следующее же мгновение округу разнесло львиным ревом молодого Шибы:       — Шаолииииииииииииииинь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!       Когда столбы земляной пыли и ливень из вырванной с корнем травы улеглись, глазам Орихиме, предстала чудовищная картина потери, что так поразила Ичиго-сама: враг, а именно пустой — теперь она видела, — вонзился жадными челюстями в плечо Фон, прикрывшей спину своему капитану.       Чертыхание Сой с досады тотчас утонуло в ее же крике и в реве монстра, который оторвал от нее кус тела, заставляя лекаря в десятом офицере Четвертого отряда окончательно победить сущность Кенпачи; она рванула к истерзанной девушке, хотя всё ее естество неслось сюда уберечь иного от такой участи.       — Орихиме, стоооой!!! — Целительница не добежала — ощутила, как кто-то резко ударил ее в бок, как кубарем пошла по поляне, и как крепкие руки удержали ее при земле. — Не смей трогать ее пока, — прозвучало как приказ над головой, — это может быть небезопасно.       Орихиме покосилась через плечо на мужа, прижавшего ее своим телом. Он сосредоточенным, но шальным взглядом рыскал вокруг, ибо… место, где прежде стоял пустой, ныне опустело.       — Зачем… зачем ты пришла, черт воз-з-зьми?! — выдали с уловимым отчаянием в голосе. — Если с тобой случится то же, что и с Шаолинь, то я… — Орихиме забыла как дышать: мир только что сузился до точки, в которой не было тесно только двоим. — Неужели так сложно понять, что я волнуюсь за тебя??? — В ее затылок ударился тяжелый горячий вздох.       — Волнуетесь…       — Что люблю тебя… — Шиба устало приложился лбом к ее макушке. — Кс-с-со, почему ты такая непонятливая, такая проблемная?       У его жены окончательно отобрало дар речи, и прежде, чем вернулся, леди клана нещадно ухватили за шкирку и стремительно отбросили в сторону, не особо заботясь, больно ей или нет, заботясь только о жизни.       Рыжая тряхнула ушибленной головой и подняла затуманенные глаза на тени, снова завертевшиеся по поляне в смертельном танце. Даже с сотрясением, она метнулась бы решительно туда, чтобы сразиться плечом к плечу с любимым, что уже с ними бывало, но… Цубаки во всей случившейся кутерьме выпал и затерялся меж травы. Найти его было жизненной необходимостью!       Шатаясь, юная Кенпачи насилу поднялась, не слушавшимися ногами стала обшаривать территорию. Точно сквозь вату до нее доносились истошные крики Ичиго, чтобы она немедленно убиралась, чтобы спасала себя, «чтоб провалилась», если ослушается… Орихиме неуместно улыбнулась счастьем: ее муж порой совершенно не походил на аристократа, бранился как сущий простолюдин.       — Цубаки… ты здесь… — пальцы вожделенно коснулись родной рукояти.       На след катаны вывел лунный блеск в серебристом острие черного клинка; теперь он отразился и в очах воительницы. Она нарочно выпустила гигантскую духовную силу, чтобы пустой среагировал на приманку, а она тем временем даст время вымотавшемуся вконец капитану Второго перевести дух.       Два меча, что были вместо рук у необычайного монстра, вознамерились нанести разрушительный удар новому участнику поединка, да только этого не произошло: врага от Орихиме Ичиго оттянул буквально голыми руками, за что и поплатился новым порезом на теле и недюжинным пинком в живот.       — Ха-ха… — сплюнул наемник кровь, заставляя жену вобраться в мурашки, поражаясь его стойкости. — Думаешь, это меня остановит? — Ичиго упрямо подвелся с колен, разорвал до конца превратившуюся в тряпки куртку костюма и утер лоснившееся от пота лицо. — Что ж ты за тварь такая, что никак не сдохнешь?       Шиба резко выдохнул и снова рванул вперед, по пути подхватывая выпавший Зангецу. Угрожающий рык его понесся впереди ударной волной, но ту рушил свистом клинков бросившийся в лобовую зверь. Синигами и пустой пронзительно закричали в унисон, пуская друг в друга мощнейшие атаки — клык Гецуги против черного серо. Земля снова взорвалась — до самых небес.       Кенпачи среагировала на немедленно последовавший блеск рук-мечей и, как до нее сделала Сой, прикрыла мужа с открывшейся стороны. Тот даже отругать ее за сумасшествие не успел, как вслед за ней провел долгим взглядом улетевшего на приличное расстояние пустого.       — Отразил? — сама не поверила хозяйка Цубаки.       — Выходит… — ее мужа озарило быстрее. — Выходит, отец был прав: не пустой это совсем. Помесь. Пустого и синигами. Чья-то чертова штука!!! — загорланил он, заставляя Орихиме схватиться за уши. — Я знаю, что ты здесь, ублюдок! Наблюдаешь за своим экспериментом? Смотришь, справится он или нет???!!!       Шиба оба взметнули взгляд в ту сторону, где скрылся враг — оттуда обратно, опережая скорость, кто-то нес смерть, заставляя сердце истово заколотить, а рукоять меча вживить в кожу.       — Не дай тебя ему укусить! — бросили Орихиме, и в следующее мгновение скомандовали: — Банкай!       Бой снова завязался, закрутился со страшной силой. Ичиго дьявольски фехтовал с не менее ловким пустым, но того хватало на обоих Шиб. Он и впрямь дрался в стиле синигами, уж кто-кто, а Орихиме, как ученица Кенпачи, давно знала многие техники кэндо, что и помогало ей их отразить, правильно подставляя меч под удар, защищая себя и мужа, тогда как тот опекал ее от коварного сонидо пустого, которому мог противостоять лишь его банкай. Все трое, точно обезумевшие, рубились напропалую.       Юная Кенпачи зыркнула в сторону — новая беда последовала оттуда, откуда не ждали. С раненным лейтенантом Фон начали происходить жуткие вещи: та встала на четвереньки, из горла ее вырвалась наружу какая-то белая масса, а после, та стала словно бы живым существом ползти и обхватывать ее лицо. Очевидно, с мучительной болью, так как бедная девушка начала выть искалеченным волком.       Какое доброе сердце смогло бы выдержать подобное? И целительница, выпав из битвы, когда наемник всадил свой меч в залатанную дыру врагу, робко сделала несколько шагов к пострадавшей.       — Фон-фукутайчо… что… с вами…       Шиба снова вырос у жены за спиной и успел отразить бросившуюся на них пустую, подняв руку Орихиме с мечом. На пустофицированных действие Цубаки также распространялось.       — Ичиго-сама, что происходит? — оторопело спросила его хозяйка, но на нее многозначительно шикнули и указали на противоположный бок поляны, где… не было ничего и никого.       — Заканчивай спектакль, кто бы ты ни был. Твоя подопытная зверушка бита!       Орихиме поморщилась, заметив раскромсанное с особой жестокостью и явной символичностью тело. Вдоль и поперек. Однако ее не отпускал иной вопрос, к кому, невидимому, обращался ее супруг. Возможно, тот в бою и терял свое лицо, впадал в безумство, но сумасшедшим никогда не был.       — Кто ты? — не унимался он. — Выходи и сразись со мной сам, трус! Или я… сам сдеру с тебя эту чертову маскировку, слышишь?!       Не самая сведущая в запрещенных кидо синигами с тихим ужасом воззрилась на то, как из пустого места на поляне действительно возникли фигуры. Трое.       — Ну нааадо же, раскусил всех-всех-всех.       Знакомый голос поверг ее в еще больший шок, но в невольном чаянии избавиться от повторения ужаса она бессознательно схватила мужа за запястье и прижалась к плечу, истово прося защиты.       Тот оторопело взглянул в ответ, но его расспросы прервало приближение разоблаченных им злодеев. По его сошедшимся на переносице бровям можно было прочесть, как жутко напрягала его эта встреча, однако никакого удивления, в отличие от Орихиме, Ичиго не выражал.       — Айзен. Ичимару. Тоусен. Предатели, — сплюнул капитан-гордец им под ноги и люто пронзил взором: — Чтобы заставить нас молчать вам придется нас убить! — Его рука обвернула заботливым кольцом юную Кенпачи, которой были еще не по зубам три капитана Готэя, а вот Тенса Зангецу, ощетинившаяся во второй руке, могла попробовать.       Синигами, в котором слабо угадывался Айзен-тайчо, снисходительно улыбнулся молодым Шиба.       — Ну к чему вас убивать пока? — заинтригованно огласил он и поддел пальцем гарду своего занпакто. — Извини, Гин, что лишу тебя твоей игрушки… — промолвил капитан, заставляя в одночасье Орихиме вспыхнуть, Ичиго скрипнуть зубами, а подельника с глубокими царапинами поперек щеки хихикнуть:       — Одной ночи с этой львицей мне вполне хватило на весь остаток жизни.       Шиба встретились горячими взглядами, но выяснять отношения им никто не дал.       — Канзен Саймин, Кёка Суйгецу, — блеснул меч Айзена.       Ичиго рывком спрятал жену, подставив тому спину и бросив непонятное: «Не смотри!», но, непослушная, та успела выглянуть из-за его плеча.