Capre Noctem

 — Мы богаты… — Душевно? — Нет, богаты мы духовно, а душевно мы больны.

***

      — Собака, — я вытаращила глаза, глядя на меленькую таксочку, которая металась по кровати туда-сюда, и будь этот малыш побольше, все бы кости мне поломал. Он заметил, что я проснулась, и сразу же набросился на мое лицо, начиная лизать меня в губы и нос. Я, не понимая такого поворота, резко вскочила с кровати, взяв на руки это маленькое существо, которое сразу же вызвало у меня неподдельное умиление. Кутёнок начал вырываться из рук, спиной упершись в мою грудь и громко гавкая от счастья. Случайно он выскользнул из моих рук и упал на пол, издав какой-то непонятный звук, от чего моё сердце сжалось в комок. Я тихо вскрикнула, и собака, услышав, подорвалась, будто ничего не произошло, и начала снова скакать вокруг меня на задних лапках. «Что за подкидыш?» — спросила я сама себя и быстро вышла из комнаты, наткнувшись на какого-то мужчину, который шёл в мою комнату с чашкой кофе. Жидкость вылилась на его рубашку и на мою пижаму, состоящую из коротких шорт и майки, которую мне купила Тетя Ира в Италии на очередном конгрессе. 

« — Итальянки вообще носят такие майки в повседневной жизни. Под джинсы и прочее. Очень советую.  — Спасибо, но лучше я буду в ней спать». 

      Естественно, под этой майкой у меня ничего нет. Нет, не в плане того, что у меня нет груди. Ух. Короче, вы поняли.        — Ой, простите, — я посмотрела на его испорченную рубашку и заметила неоднозначный взгляд на мою грудь. Я моментально исказилась в гримасе и подняла упавшую чашку с пола, закрывши грудь рукой. — Кто Вы вообще такой? -спросила я злее, насторожившись, но моё внимание отвлекала маленькая таксочка, которая скреблась у моих ног. Мужчина был под 27-28 лет, среднестатистические пропорции крепкого мужчины не отличали его от другого обычного. Рубашка, брюки. Он будто пришёл с какого-то собрания или он входит в список тех мужчин моей тёти под названием «встретились-улыбнулись». Но я ничего не слышала вчерашней ночью. Тем более, он лишь посмеялся, посмотрев на пятно на своей рубашке.        — Ну что ты вылетаешь из комнаты, как пуля, глупая? — сказал он, отряхивая капли. Я отошла на шаг. Кутёнок, словно по волшебной палочке, услыхал голос мужчины и принялся радостно лаять около его ног        — Кто-то может мне объяснить, что тут происходит? — почти шиплю сквозь зубы я.        — Господи, как маленькая. Твоя тетка сказала прийти, заварить кофе и проветрить окна. Сказала, что ты вылетаешь из квартиры, опаздывая и забывая обо всем, — он закатил глаза и снова посмотрел на меня. — Это и не удивительно. Я её должник, так я никогда бы не пришёл и не стал твоей нянькой никогда, — он фыркает и расстегивает свою рубашку прямо передо мной. Я смущенно отворачиваюсь ввиду моего воспитания (как я думала). — Да успокойся ты. Никогда голого мужика не видела? У меня невеста есть уже пять лет как, — он показывает свою правую руку, на котором красуется обручальное кольцо. Краем глаза я замечаю Часы на его руке. Двенадцать часов дня. Черт бы меня побрал! Я бегу в сторону туалета, захватывая косметичку с полки. Я принимаю душ, застирываю свою майку, немного подкрашиваюсь и скорее, в своём нижнем белье, бегу в сторону комнаты, где лежат чёрные джинсы, большой бомбер и футболка из Зары. Мне трезвонила Марго все утро, а я просто вырубилась. Что поделать, вчера была тяжелая ночь. Я домой вернулась 6 часов назад всего.        — Да успокойся! Сегодня же суббота, — говорит этот мужчина, явно не удивившийся моему подрыву.  Я не успеваю ничего ответить этому нахалу (даже не знаю, почему я его не взлюбила), так как мой телефон снова трезвонит. Это был мой любимый Степа. За эти две недели я его избегала всякий раз, когда он показывался на горизонте. Мне даже с ним разговаривать не хотелось, но тут сама душа заставила меня взять телефон.        — Степа, скажи Вике, что я буду к половине. Тут такая пробка, закачаешься просто. Я на такси. В общем, я извиняюсь, я все отработаю, ты же знаешь, — говорю я, судорожно застегивая джинсы.        — Лиз, все в порядке? Сегодня же 22 августа — День Государственного флага Российской Федерации. Вика ещё вчера сказала не приходить. Я вообще-то тебя в кафе пригласить хотел. Все равно у тебя свободная первая половина дня. Нам поговорить нужно, — я кидаю телефон на кровать, утопая в своих ладонях. Мне почему-то так захотелось заплакать. Вот просто зарыдать во все горло. «Алло? Лизка?» — слышу ещё из своего телефона и я вяло беру свой телефон, просто вкладывая всю мольбу в эти слова:        — Степа, прошу тебя, умоляю, отстань ты от меня. Ты мне уже все достаточно сказал, и я тебе хочу сказать, что ты мне не нравишься, и ты мне противен до глубины души. Уйди. Просто уйди, — и я сбрасываю трубку, отбрасывая телефон снова на кровать. Я вздыхаю, но не впасть в депрессию мне не дает маленькая такса. — Привет, дружок, — я улыбаюсь, и я беру его на руки, прижимая к сердцу. Он облизывает мне подбородок, нос, губы, слизывая клубничный блеск для губ, и я широко смеюсь, когда он чуть ли на голову мне не залазит.        — Это она. Маруся, — улыбается мне мужчина, глядя на щенка. Маруся. Я снова смотрю на щенка и другая кличка просто не приходит мне на ум. Я сразу же провела аналогию с моей подругой Машей. Хитрая, быстрая и очень оптимистичная. Прямо будто сестры по духу.       — А Вас как, интересный молодой человек? — спрашиваю я, даже не глядя на собеседника, будучи поглощённой в игру с этой маленькой собакой.        — Я Рома, но тебе это уже не нужно, раз у вас выходной, — он накидывает пиджак и свистит, на что моментально откликается Маруся и спешит к хозяину. — Кофе на плите, малышка. Чао, — он подмигивает мне и выходит из квартиры. Я ещё пару минут сижу на полу, как затем встаю на ноги и плетусь к входной двери, чтобы её закрыть. Хочешь не хочешь, а хоть сегодня стоит привести себя в порядок и выспаться, такие выходные не часто бывают.        Я звоню Марго, с которой я очень хорошо сдружилась за эти дни. Она показала мне много интересных мест, рассказала о том, как она мечтает стать известным блогером, но, глядя на то, сколько людей с ней сфотографировались, я уже поняла, что она довольно известна в округах «резиновой» Москвы. « — Не, Лиза, ты не поняла. Я хочу, чтобы люди читали и вдохновлялись. Я хочу быть известной не для того, чтобы ко мне подбегали люди и фотографировались, я хочу помогать людям. Хочу, чтобы мой блог их воодушевлял.». Маргарита лучший человек, которого я только встречала. Ее рвение и чистота души меня завораживали, а иногда даже заставляли усомниться в себе. Я бы не сказала, что у меня миллион комплексов. Нет, я вполне считаю, что удалась лицом, характером. Это сложно. Такие меланхоличные мысли навевают чувство неуверенности, но я никогда не корила себя за слишком широкие брови или слишком некрасивый нос. Глупо переделывать себя… Но я бы не отказалась от хорошей и бесплатной ринопластики.       Блондинка сказала, что она звонила по поводу нового концерта, куда она идет со своей гоп-компа, простите, друзьями-блогерами и решила пригласить меня. Я отказалась, так как в тот день у меня совершенно не получается выбраться. Тогда Маргарита предложила пойти сейчас куда-то перекусить, на что я ответила, что готова, так как я за 6 минут накрасилась и причесалась. В итоге, она пригласила меня на бранч, который она устраивает у себя дома, и я на секунду замолкаю в недоумении. Да, она решила зайти сначала издалека. Ладно, как она скажет. Все равно, немного освежиться, мне не помешает. К тому же, она что-то упомянула о вкусном кофе, поэтому придется идти. И не идти, а бежать.

***

      Я доехала домой к Маргарите и почти сразу же поняла, что впервые в этом районе. Современное, десятиэтажное здание, отделанное белой краской, которая спустя время не замаралась. Большие, стеклянные, входные двери, в которых я вижу свое отражение и сразу же пытаюсь исправить какие-то изъяны в моем сегодняшнем образе. На мне черная водолазка, из денима у меня джинсы и куртка, а на ногах белые кеды, которые я своровала у своей тетки. Все равно она только завтра утром прилетает, я успею сделать вид, будто ничего и не случилось. Я захожу в здание и понимаю, что на меня кто-то пристально смотрит. Я по инерции поворачиваю голову вправо и вижу охранника. Он сузил свои глаза, сидя за своим столиком и тихо проговариваю: «квартира 306», и он моментально кивает, утыкаясь в экран. Я открываю сообщение от Марго, где она написал детальный путь к своей квартире, но ввиду своего топографического кретинизма, я иду в другую сторону от лифта, каждый раз углубляясь все дальше и дальше в коридоры. Доходя до тупика, я не нахожу нужный лифт и судорожно набираю номер телефона своей подруги.        — Лиз, ты не туда пошла. Подойди в холл, я сейчас спущусь, встречу тебя, — она проговаривает это, и я вздыхаю, быстрыми шагами возвращаясь в тот холл с тем противным охранником. Я понимаю, что сейчас на него смотреть нельзя будет, так как он сто процентов подумал, что я совсем глупая. Или вдруг он подумал, что я грабитель и обманула его. Но нет, он все так же сидит за столом, не посмотрев на меня. Я достаю телефон и судорожно листаю новости в Инстаграм. Больше всего я не люблю приходить раньше или ждать кого-то. У меня в потемках головы закрадывается мысль, что все хотят меня обмануть или кинуть, выставить дурой. Поэтому я еще несколько минут листаю бездумно ленту, пропустив между глазами рекламу новых помад от Кайли Дженнер и пару смешных видео на нелепых аккаунтах. Как вдруг, откуда не возьмись, я слышу:        — Разрушитель? — спросил меня кто-то, и я поворачиваю голову, округлив глаза. О, Господи. Мне прям заплакать хотелось, до того это было неожиданно. И только в последнюю секунду я решила убежать из этого здания, отправить домой и выпить это вино, которое я принесла Марго, дома в городом одиночестве.        — О, Господи, — тихо ответила я, заблокировав свой телефон. Неужели он живет здесь? Ну неужели? Марго, быстрее.        — Ну ничего себе, — он смеется, покачивая головой. — Ты прямо рушишь мои планы, детка, — мои глаза устремлены на его шрам, и я нервно сглатываю. Каждый раз, когда я выходила из клуба в 4 часа утра, я была полна смелости, и я знала, что ему ответить и что спросить, но не тут. Тут все мысли улетучились в тот самый момент, когда я увидела его голубые глаза. При дневном свете, я могу разглядеть эти голубые глаза, легкую небритость и действительно понять, какой он статный. Я снова сглатываю, косясь на его шрам.        — Ты же понимаешь, что нельзя заинтриговать девушку и оставить ее на два месяца в своих раздумьях, — я фыркаю и складываю руки на груди, отворачиваясь от него. — Знаешь что, мне уже неинтересно, что ты там хотел мне сказать, — я бурчу себе под нос, но слышу от себя только трудно раздельные слова, которые смешат моего собеседника еще больше. Я увидела, как охранник недовольно цокнул из-за того, что этот парень нарушил дзен на его территории, и мне стало стыдно за этого молодого человека.        — Пошли уже, — хмыкает он и направляется к другому коридору, играясь с ключами, на связке которых искусственная маргаритка. Я, недоумевая, гляжу на него, но сразу же понимаю, что он не собирается останавливаться или повторять еще раз. Я семеню за ним, обозленная на себя. Нужно было по-другому ему ответить. Так не очень убедительно, если честно. Идя сзади, я могу получше разглядеть его. Уверенная походка, расслабленные скулы, аккуратный вид. Он вполне себе обычный москвич. И прямо сейчас мы направляемся вместе с ним к лифту. К лифту. Мало пространства, сжатый воздух, слышно стук сердца и чувствуется повышенная температура. Все вы уже поняли к чему я сейчас виду, да? Правильно — клаустрофобия.        — Мы к Марго? — спрашиваю невзначай я, продолжая попытки идти с ним вровень, чтобы не казалось, будто я за ним бегу.        — Нет, я веду тебя в свою квартиру, чтобы изнасиловать. Ты же так представляешь каждого мужчину, который с тобой пытается заговорить, — он поворачивает голову ко мне, подмигивая и понимая, что он только что вогнал меня в краску.       С горем пополам, мы с ним дошли до лифта, плюс еще 2 минуты ожидания, и мы уже в нем. Я нервно сглатываю, оглядывая лифт и, как только он закрывается, я смотрю в свое отражение. Черт, я тут, как на ладони. Шрам приставляет магнит к специальному дисплею и нажимает 10 этаж, куда лифт незамедлительно направляется. Я обращаю внимание на себя в отражении и всеми силами пытаюсь не покоситься на мужчину, который сейчас стоит, сложив руки на груди и оперевшись на стенку, точно смотрит на меня. Я сдаюсь первая и сталкиваюсь с ним взглядами.        — Как хоть тебя зовут? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.        — Не все так быстро, мой маленький разрушитель. Я слова свои сдерживаю и все тебе сегодня расскажу, но не так быстро, детка, — и тут лифт издает звук, что мы уже приехали. Я раздражительно провожаю его взглядом, но, черт возьми, слава Богу. Я уже начала чувствовать, как потеет моя спина от всего этого напряжения.       Удивительно, но лифт приходит прямо в квартиру и мне в глаза бросается интересные картины, которые почти сразу сражают меня наповал. Шрам пропускает меня вперед и кричит имя обладательницы квартиры. Да, кстати, квартира просто что-то с чем-то: прихожая совместила в себе дерево и метал, способный удивить уже с первых секунд нахождения в квартире. Слышимый смех и громкие разговоры оживляют обиталище такого творческого человека, как Марго. Кстати о ней. Я слышу, как она громко шагает в сторону гостиной, и я уже готова к крепким и жарким объятиям. И вот я вижу блондинку. На ней что-то типа пижамы, которую в Милане бы назвали «molto eccellente», так как она сейчас выглядит жутко модной. Два пучка по бокам на голове, сливовая матовая помада, кольцо на переносице и широкие брови. Кьяра Ферраньи сошла с фото своего аккаунта в Инстаграм. Девушка обнимает меня и чмокает в щеку, что-то бормоча о том, насколько она рада меня тут видеть. Я улыбаюсь и протягиваю ей красивый пакет с вином, которое я купила по дороге сюда. Марго берет меня за руку и тащит меня в гостиную, где уже началось все торжество. Я сразу же смотрю на большие окна, которые открывают непередаваемый вид на прекрасную Москву. Стоп. Что со мной такое стало, что я назвала Москву прекрасной?        Она отвлекает меня от рассматривания интерьера, представляя ребятам, и я нелепо улыбаюсь группке людей, которые жизнерадостно пьют мартини со льдом, мятой и лаймом. Тут очень вкусно пахнет едой и хорошим кофе. Еще, плюс ко всему, тут пахнет масляными красками, живыми цветами и манго. Некоторые люди сидят на подоконнике, кто-то на диване с тарелками, парочка вообще на кухонном столе. Атмосфера тут очень расслабленная, и мне это сразу понравилось. Они, обративши внимание на новенькую, что-то ответили, типа «добро пожаловать» и приподняли стаканы. Контингент очень тут необычный. Тут и парень, который от пупка и до шеи был забит какими-то тату, тут и девушка, которая имела длиннющие дреды и асимметрию на губе, да тут даже есть парень, который ходил так, словно открывал показ Prada. Марго, возбужденная прекрасным бранчем, предлагает мне взять что-то поесть, пока она будет готовить фирменный коктейль, но ее резко перебивает Шрам.        — Я сделаю, Рита. Тем более, я еще ничего не ел, — он подмигивает Марго, которая моментально, кивнув, исчезает с глаз, уже о чем-то болтая с ребятами на подоконнике. Я подозрительно смотрю на этого парня и прикусываю язык, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Он провожает ее взглядом и смотрит на меня, усмехаясь. Мой бывший собеседник идет в сторону кухни и кивает мне, якобы пошли. Я снова семеню за ним, продолжая осматривать интерьер. Слишком многие вещи здесь представлены в совсем не привычном для большинства виде, начиная камином посреди 2-этажной гостиной комнаты, и заканчивая необычной лестницей врезанной прямо в стену. Чтобы вы понимали, двух-этажный лофт не имеет границы между первым и вторым этажом. Все слито в одну большую комнату с кроватью и большой библиотекой во всю стену наверху. Некоторые предметы интерьера слишком сильно выбиваются из традиционных представлений о мебели, например стеллаж в гостиной, уставленный огромным разнообразием предметов — тут вам и кухонная утварь, и алкоголь, и дрова. Как вам обеденный стол из бетона? А что насчет огромного количества неокрашенного металла? Или изголовье кровати из камня? Присутствовало такое ощущение, будто Маргарита живет в самом настоящем холостяцком убежище.       Кухня — отдельный разговор. Я уже вижу итальянскую пиццу, мексиканские такос, японские суши и даже испанский хамон с дыней. В специальном металлическом ведре со льдом бутылка мартини и джин, во втором ведре двухлитровые бутылки воды с газом и без. На кухонных тумбах стоит бутылка красного вина, которое уже отпили. Тут я вспоминаю, что сама принесла вино Маргарите, которое так и осталось лежать в пакете. Я вытаскиваю бутылку и кладу ее на стол к уже начатой. Почувствовав тепло, я снимаю джинсовую куртку, завязывая ее на талии и чуть подкатывая рукава темно-синей водолазки.        — Ну и как давно ты знаешь Марго? — спрашиваю я Шрама, взяв тарелку со стола.        — Почти всю жизнь, — сразу же отвечает он, беря бутылку мартини из ведра со льдом, чуть тесня меня своим телом. Он выглядел таким обычным и вовсе не опасным, как мне показалось на первый взгляд. — У тебя остался отпечаток сливовой помады, — он смеется, поворачиваясь к стакану. Я моментально начинаю тереть щеку, рыская глазами в поисках зеркала. Я спрашиваю собеседника исчезла ли помада на щеке, а он снова усмехается. Он смотрит на меня, прикасаясь своими теплыми пальцами к щеке, и большим двумя движениями убирает остаток. Как только весь этот концерт заканчивается, я поворачиваю голову к салату и судорожно набираю себе в тарелку. Он громко усмехается, разливая мартини в стакан и протягивает его мне.       — Погодь минуту, я покажу тебе кое-что, — он подмигивает и набирает себе мексиканские мини-такос и кусок пиццы. Я стою, даже не задумываясь над тем, что я беспрекословно слушаю неизвестного мне человека. Я отпиваю напиток, который мне сразу же показался мне очень терпким и невкусным, но я улыбнулась, когда его взгляд устремился на меня, чтобы увидеть реакцию.       —Вкусно, — хмыкаю я.       —Нет, тебе невкусно, — он отвечает моментально и кивает на лестницу. Марго, ещё пару минут назад сидящая на подоконнике, сейчас уже на кухне возле меня, забирала неполную бутылку вина.— Рита, Лиза хочет посмотреть кое-что, — говорит Шрам, и блондинка, улыбаясь, кивает мне. Я возмущенно смотрю на Шрама, хмурясь, так как за последнее время я сказала лишь пару слов и одно «угу».       — Я рада, что вы поладили, только не обижай мою девочку, — она улыбается ещё шире и подталкивает меня бедром, отчего я ещё больше краснею, но весело смеюсь. Я же говорю, я его не боялась, да и я не была закомплексованной малолеткой, которая только что открыла для себя какого-то писателя эротических романов. Причем этот автор такого же возраста, как и она. Я люблю хорошую литературу, отличные фильмы и музыку, но я не меломан, причем далеко не меломан. Стоит не забывать, что меломан — человек, которому по вкусу любого жанра музыка. Меня же действительно тошнит от метала или тяжелого рока. Я люблю альтернативу, инди, танцевальную, электронную и просто кайфую от украинских групп. Мне до меломана далеко. Так, что-то я отвлеклась.       — Ее обидишь, — он подмигивает девушке и подталкивает меня наверх вместе с тарелкой и двумя вилками. Я складываю руки на груди и иду по лестнице вверх, чувствуя, как некоторые устремили взгляды на меня. Я специально не смотрю вниз, так как может произойти неловкая ситуация между друзьями Марго и мной. Меня еще раз подталкивает Шрам, и я, фыркая, чуть ли не через две лесенки взлетаю наверх.        Я оглядываю спальную комнату Марго, улыбаясь. Это действительно потрясает мою эстетику, и я завороженно смотрю на библиотеку, где большими буквами мне бросается «Искусство рассуждать о книгах, которые Вы не читали». Нужно будет ее забрать почитать у Марго, а то это сейчас очень актуально, а все книги так просто не прочтешь, а мне всего 19. Я не успею дальше утонуть во всевозможных книгах, так как мой новый незнакомый снова подталкивает меня к маленькой лесенке, ведущей на крышу. Я округляю глаза в знак протеста, но его это не волнует, как я поняла. Ну ладно. Я иду только потому, что я уже сгораю от нетерпения, ожидая уже момента, когда он мне все расскажет. Согласитесь, вы бы и сами ждали встречи, узнав бы, что какой-то москвич подходит к вам в 3 часа ночи и говорит «Что ты тут забыла?». Чувак, тебе не похер? Обычная петербурженка, у которой свои планы на эту жизнь. И я не собираюсь делиться своими проблемами с каким-то неизвестным парнем. Ух, я ему выскажу все, что я о нем думаю. Во-первых, этот бык сломал мне мой перцовый баллончик, а, во-вторых, он просто отравитель моего здравого смысла, погряз в своих загадках. Как будто почувствовал собой княжной Ольгой, которая спалила трех послов, когда они не отгадали загадку про баню. Черт возьми, мое наказание — сидеть в неведении. Мда уж, мне стоит снова начать читать литературу, а то я слишком сильно растеряла красоту своей русской речи.        Мы выходим на крышу, и я останавливаюсь, не давая пройти Шраму, так как вид меня очень сильно потрясает. Я даже не могу вам передать словами, насколько это красиво. Там вдалеке, слева я вижу Москоу-Сити, которая уже не кажется мне такой огромной, как кажется со двора клуба. С другой стороны прекрасный Кремль, возле которого за два с половиной месяца я еще ни разу не была. Я пытаюсь что-то еще ухватить взглядом, но я снова чувствую как он подталкивает меня, и я уже готова ему врезать.       — Может мы уже перестанем создавать столпотворение? — усмехается он и протягивает мне вилку. Видимо, триаду «Как же ты меня раздражаешь, напыщенный индюк» я ему расскажу немного позже.       — Ты каждую девушку сюда приводишь, чтобы произвести впечатление? — ухмыляюсь я, пытаясь быть язвительной.       — О, Господи, и ты туда же. Неужели Москва так тебя поменяла? — он закатывает глаза и плюхается на стол, отбрасывая вилку, начиная поедать мини-такос рукой. Меня его слова обидели. Я всегда стремлюсь быть уникальной, а когда мне кто-то говорит «и ты туда же?», то мне начинает становиться не по себе. — Насмотритесь российский мелодрам и потом мечтаете об этом, как маленькие детки.       — Прости? Каких еще мелодрам? Я не думаю, что ты меня притащил сюда просто так. Да, вид потрясающий сознание, но сюда девочек просто так не приводят. И не смотрю я твои российские мелодрамы. Мне делать что-ли нечего? — вспыхиваю я и отворачиваюсь от него, понимая насколько комичной кажусь с тарелкой салата и вилкой.       — Извинения приняты, — говорит спокойно он и уже доедает такос, принимаясь за второй. Что? Нет, серьезно. ЧТО? — Ну ты сказала мне прости, поэтому я тебя прощаю. Я же не баба, чтобы обижаться, — ухмыляется он и покачивает плечами, мол действительно. Восхищенная его умением читать мысли, но все же возмущенная его поведением, я вспыхиваю с новой силой. Мой собеседник, уловив эту самую нотку, перебивает и продолжает: — Я не очень люблю тут сам сидеть. Марго никогда со мной не поднимается, так как у нее вечно работа, да и гости. Вот как сегодня. Место-то мне нравится, а ты под руку попалась, поэтому расслабь свои булки и не набивай себе цену. Все-таки мне тоже не 16, а вот некоторым только недавно исполнилось, да? -он снова ухмыляется, а его слова снова меня обижают. Ну какой же он напыщенный, но он не выглядит опасным. Я даже не чувствую смущения при нем. Я не могу сказать, что я стесняюсь мужчин. Нет, я просто обращаю на них минимум внимания, потому что знаю, что любая улыбочка в ответ может повлечь за собой «а дай свой номер».       — Ну все, давай уже. Что ты мне хотел сказать? — я смотрю на его руки и только сейчас замечаю, что на его костяшках маленькие рубцы.       — Не гони коней, солнышко. Ты портишь атмосферу момента, — он улыбается, и я тону в глубине его глаз. Я устремляю свои глаза в роллы и начинаю ковырять их один за другим, пытаясь справиться с палочками. Обычно, мне всегда давали учебные, а тут такая незадача. Шрам смеется, и я пытаюсь еще усердней взять их. Мой собеседник, как настоящий джентльмен, но немного все-таки индюк, показывает как правильно держать палочки. Он говорит, что нужно задействовать безымянный, указательный и большой, чтобы не показаться неумелой, и таким способом он ворует у меня ролл.       Мы еще минут 15 сидим так вдвоем на крыше, обедая и иногда перекидываемся фразочками типа «Красиво», «ага». Я заканчиваю трапезу и прикрываю глаза, сконцентрировав свой слух на машинах снизу и курлыканье голубей. Наверное, сидящий возле меня парень, взял своей честностью, так как у него нет каких-то хитрых глаз и он не кусает соблазнительно губу. Сейчас он выглядит немного неуклюжим и даже каким-то молодым. Он не пытается произвести впечатление опрятного и идеального парня. Он обычный. До сих пор не воспользовался вилкой, так как все ел руками и развалился на кресле, словно меня рядом и нет. Его шрам больше не вызывает страха и легкого покалывания на затылке, когда я видела впервые его. Теперь-то дефект представляет лишь идеальное дополнение для этого мужчины, который хоть и пытается быть сверх брутальным, но все равно получается какой-то пацан. Я не думаю, что он старой школы воспитания, так как он не такой уж серьезный и застенчивый, как я встречала парней раньше. Он обычный. И вот, я снова не блещу эпитетами. Нужно бы побольше классики читать, а не засиживаться за современной прозой.       — Ладно, разрушитель, слушай внимательно и не перебивай, хорошо? — он откладывает тарелку и закидывает ноги на кофейный столик, сложив кисти на животе. Я тихо угу-каю и поворачиваюсь к нему с предвкушением того, что он мне сейчас расскажет по каким действительным причинам началась Вторая Мировая война 39-го, а не просто причину вопроса «Что тут забыла?». — В тот день, когда ты впервые увидела Риту, я был с ней. Ты, видимо, не заметила меня, так как моя подруга решила прикоснуться своими пальчиками к полотну 20-го века, которую вы так бережно храните в своей галерее. Твои глаза нужно было видеть, — он смеется. — Только не закатывай глаза. Так вот, ваш охранник прогнал меня из-за моего пристрастия к сигаретам, но я тебя запомнил. Не скрою, я наблюдал за тобой. Понимаешь, я такой человек, — он задумывается. — Не слишком доверчивый, а поэтому сначала проверяю человека, а потом уже начинаю подыскивать к нему какие-то пути для общения. И нет, я не странный, — снова он ухмыляется. — Ну я и не прошляпил тот момент, когда ты вечером на работу уходила. Я знаю это место хорошо, поэтому подумал, что ты там в эскорт услугах работаешь, так как персоналом я знаком, а девочками Ричарда не интересуюсь, мне это не нужно, ну, а тебя я раньше не видел в официантках. И вот я сижу в кругу своих друзей и вижу, как какая-то запуганная мышка идет меня обслуживать. Непринужденным «хохлушка» я сбил тебя с толку, знаю, но в этом была своя прелесть. Никогда не замечаешь, как расширяются твои глаза, когда кто-то действует не так, как у тебя в моральных устоях заведено? — Шрам пожимает плечами и снова продолжает свой «душещипательный» рассказ. — Согласись, расскажи я тебе все это в темном дворе возле клуба, ты бы унесла ноги быстрее, чем я бы вздохнул, поэтому не хотел тебя пугать. Мне действительно было интересно, почему такая «грамотная, начитанная, великодушная и добрая», как мне говорила Марго днями напролет, работает в таком месте. В общем, я думаю, что тебе все понятно, да? — он не стал продолжать и только тишина меня отрезвляет. Человек просто заинтересовался мной. А что, он не такой уж и плохой. Поэтому почему бы и нет? Приличный молодой человек с задатками маньяка. У каждого свои недостатки. И как это полагается умалишенным, странным, точно не «грамотным, начитанным, великодушным и добрым» девушкам, я унесла свои ноги с той крыши на этаж ниже, примкнув к компании Марго. И я уже не услышала «разрушитель» в вопросительном тоне. Я не смогу ничего ему ответить, уж точно. Помню, что я ушла раньше своего собеседника, так и не обмолвившись ни словом после нашего последнего разговора. Квартира Марго (см. фото 2-15) — https://vk.com/photo259405540_439119914