Capre Noctem

Когда дела обстоят — черней некуда,
я просто говорю себе: «Выше нос,
все могло быть хуже». И, само собой,
дела становятся еще хуже.

***

      * — обязательно к заполнению       Имя*: Елизавета
       Фамилия*: Давыдова
       Отчество*: Александровна 
      Возраст* (только 18+, при возрасте ниже 18-ти заявка даже НЕ БУДЕТ рассматриваться)*: 18 лет 
      Медицинская справка* (скан. копия; при несоответствии в фамилии и имени заявка НЕ БУДЕТ рассматриваться)*: Прилагается 
      Номер телефона: Прилагается 2 номера к документу
       E-mail*: lizadavudova01998@mail.ru 
      Минимальный и максимальный срок ожидания*: От недели до месяца
       Хотели бы Вы проконсультироваться? (Да/Нет. Если да, то укажите Вам удобное время): Да. ‪С 17:00 до 20:00‬ Благодарим за подачу заявки! Ожидайте звонка от нашего консультанта. Всего доброго! 
ВНИМАНИЕ! Данная заявка не является регистрацией.

***

Наступил сентябрь.

      Я смотрю на Неву и широко улыбаюсь. Как же хорошо снова оказаться тут. Как же прекрасно бродить по переулкам, улыбаться прохожим, чувствовать совершенную тишину и далекий крик чаек. Укрылась я пледом, который притащила Машка из дому. Нам невероятно посчастливилось, что крыша на Грибоедова была открыта, поэтому мы, как полагается двум студенткам с факультета искусства, смотрели на Спаса-На-Крови и выпивали красное вино. Согласна, об этом и кричат непопулярные паблики в сетях, где 14-летние девочки сохраняют себе цитаты, а фотки скидывают друзьям. Нет, это не романтично, и совсем не привлекательно. Я считаю, что вот это все лишь некая реклама для влюбленных туристов, которые обязательно залезут на какую-то ужасную крышу и будут гордиться этим, как некой галочкой в их списке «Перед тем как я умру».       Прошло порядка две недели после того, как я провела мини-экскурсию Алексею. Не поверите, мы с ним настолько сблизились, что даже сейчас он мне пишет в What’s App, описывая какого-то очередного сумасшедшего в метро на станции Китай-Город. Я не хочу знать, как он там очутился, но знаю точно, что он туда поехал не от большого ума. Леша, которого я называю «Шрам», чтобы его позлить, оказался довольно хорошим парнем. И пусть мы общаемся чуть больше двух недель, но меня уже интересует его личность. Даже моя подруга спросила «кто там тебе строчит?», ведь понимает, что с парнями мне найти общий язык нелегко. Почему же мы с ним сблизились? На это есть логический ответ, который я сформулировала в течении 2 дней, просматривая 4-5-е сезоны Сплетницы*:
Во-первых, он не проявляет черты «альфа-самца». Нет ни детка, ни малышка, ни бэйба[поверьте, мне очень трудно далось это слово, так что попробуйте не скривиться]. Заладил со своим «Разрушитель» да «Разрушитель».
       Во-вторых, я чувствую себя в его окружении свободно. Он отлично держит дистанцию, и меня это радует.
       В-третьих, ну действительно, что каждого мужика бояться?
       Поэтому я быстро ему отвечаю на сообщение и скидываю фото Невы, которую он так хотел увидеть. Он даже намекнул, что тоже не против поехать со мной в Питер, на что я ответила, что у нас еще будет время. Маша неприлично заглядывает в нашу переписку и испускает смешок, выпивая немного с горла нашего любимого красного вина.       — Сигарету? — Мария достает из пачки одну и протягивает мне. Я скептически смотрю на предложение подруги и качаю головой.       — Нет, Маш. Только тогда, когда моя жизнь будет откровенным дерьмом и я буду в таком положении, что, не оглядываясь, смогу спрыгнуть с крыши, осмелев, вот тогда я закурю твой Мальборо. А пока все не так уж и плохо, -я ухмыляюсь и перенимаю бутылку и подруги, делая пару глотков. Я намерено произнесла это пафосно, даже в некой стихотворной форме. Нормальные люди так не говорят уж точно. Мария пожала плечами и закурила, закутавшись еще сильнее в плед.       — Тебе, кстати, звонили? — спросила она после паузы, сделав пару тяг. Она затягивалась так, будто бы у неё была жажда и она все никак не могла её утолить, будто вечно мало. Я не знаю, с какого возраста она начала курить, но было понятно, что с раннего. У Марии тоже не все было гладко в семье. Ее брата поставили на учет в полиции за кражу со взломом, которое он, якобы не делал, а отец и мать, разочаровавшись в своем сыне, решили заняться исключительно собой. С 16-ти лет Маша живет вместе со своей бабушкой, которая настолько великодушная женщина, что меня за свою внучку принимает. Я так сильно люблю эту старушку.       — О, да, звонили. Почти сразу же. Я даже разговор на камеру записала, чтобы потом заново послушать, потому что совсем ничего не поняла с первого раза. В общем этот сайт действует в интересах обоих сторон. Меня интересовало не будет ли у меня в последствии вопросов с законом и не кинет ли меня клиент. Как ответила консультант Жанна, — я намеренно растянула ее имя. — Ничего подобного в их практике не случалось и проблем никаких быть не должно. Посмотрев мои фото в полный рост, она сообщила, что минимально мне заплатят пять кусков, а там уже можно торговаться. Она попросила скинуть на отдельный Е-мэйл скан паспорта, справку от доктора, хотя это и необязательно, и про причину узнала. Я рассказала, что маме срочно деньги нужны, поэтому и зарегистрировалась. Жанна, — опять та же манипуляция, — Сказала, что свяжется с 5-10 клиентами из Москвы и ближних городов, а потом сообщит мне. В крайнем случае, мне оплатят дорогу в другой город. Короче, сам разговор заставил меня почувствовать такой грязной, что я потом 30 минут под душем стояла, не щадя счета за воду у тетки, — я ухмыляюсь и снова устремляюсь в телефон.       —Бляха, Лиза, да по твоей истории хоть бери и романы пиши, — Маша снова затягивается, неприятно выдохнув сигаретный дым около меня. Я все продолжаю смотреть на собор и пить вино. Знаю, Маша, знаю.       Вот эти сутки в Питере, которые я провела со свой университетской компанией стали самым лучшим окончанием тяжелой недели. И только тот факт, что ‪завтра вечером‬ я вернусь в Москву и на Ленинградском меня будет ждать мой новый знакомый Леша, дает мне надежду, что не все так плохо в моей жизни. Доктор сказал, что операция нужна в течении двух месяцев и, Дай Бог, уже через 2 недели у меня будет эта сумма. Я жива, у меня есть хорошие друзья, я спокойна. Мне кажется, из той запуганной девчонки уже ничего не осталось. Я знаю, что все будет хорошо и вполне уверена, что уже в ноябре я перееду в Питер на постоянное место жительство. Буду лишь иногда списываться со знакомыми из Москвы и ждать тетю Иру в гости раз в месяц. Вот, чего я сейчас хочу на самом деле. Хочу покинуть тот Богом забытый клуб, хочу высказать директору галереи все, что я думаю о ней и навсегда оставить

***

      — Ну и куда ты меня ведешь? — я ухмыляюсь, но слепо следую за своим спутником, который настойчиво ведет меня по какой-то старой лестнице вверх. Алексей не отвечает на вопрос, а лишь продолжает движение, заставляя меня невольно вздохнуть.       — Хочу, чтобы ты полюбила Москву также, как я ее люблю, Разрушитель, — он говорит это слишком громко и прыскаю от смеха.       — И из-за этого мы ехали полчаса на метро? — я недовольно смотрю на своего спутника. Он лишь закатывает глаза и крепче сжимает мою руку. Пользуясь моментом, я смотрю на невероятно старые стены и произвольно начинаю бояться. Я с детства была очень впечатлительной. Например, меня можно было напугать лишь одной фотографией огромного паука, вид которого на территории России просто-напросто не может существовать. И потом я всю ночь не буду спать, думая о картинке паука. Да, я невероятный арахнофоб. Меня ни разу не кусали, ни разу не ползали на мне, но я безумно их боюсь. Причём до истерики. Моё сердце начинает бешено биться при их виде, руки начинают холодеть, а самая я бледнею на несколько тонов. В общем, проблема не в пауках, проблема во мне.       Я чувствую, как Лёша сжимает мою руку немного сильнее и это заставляет невольно меня улыбнуться и отвлечься от навязчивых мыслей. Я, чувствуя, как запыхалась от стольких ступеней и, осознавая, что мне дорога в спортивный зал, судорожно вздохнула, когда мой спутник, наконец-то, остановился. Я осматриваюсь. Обшарпанные обои, прогнивший потолок, скрипящий пол, который реагирует на каждое твоё движение, и, естественно, лучезарная улыбка Алексея. Все понятно — мы на чердаке. Лёша сказал мне отвернуться и я, недовольно фыркнула, но все же отвернулась. За спиной начал доноситься лёгкий ветерок, что меня заинтересовало, и звуки проезжающих мимо машин. Мы на Кутузовском, как-никак.       — Поворачивайся, -сказал он, и я резко повернулась, вглядываясь в полноту вида, который открылся моим глазам. Заворожённая, я подошла ближе, чуть ли не полночью высовываясь из окна. Я смотрю на Москва-Сити, вглядываясь в контраст между старыми и современными построениями. В этом есть своя красота, да ещё и какая. Небоскрёбы, которые угнетают своими размерами, которые подавляют бедные хрущёвки силой и могуществом, которые передают суть города. Богатые подавляют бедных. И ведь так было всегда. Но я не философствую. Я смотрю на вид великого города и удивляюсь, как можно было её не ценить. Как можно было проходить мимо и люто сердцем ненавидеть москвичей. Ведь вот он, москвич, Алексей. Стоит себе возле петербурженки Лизы и не плюётся в отвращении, а с интересом смотрит…как и она. Только сейчас я, вместо того, чтобы любоваться видом, приподнимаю глаза и встречаюсь с его. Только сейчас я могу заметить его тёмные, словно чёрное Африканское дерево, глаза так пристально смотрящие на меня сверху вниз. Смотрю на то, как они темнеют к радужке, делая взгляд тяжелее, но в то же время, жутко выразительные. Он усмехается мне, ожидая реакции. И я не знаю, чем больше заворожена — видом или его глазами.       — Лёш, это невероятно, — улыбаюсь я, опираясь на хлипкий подоконник, который заскрипел в протесте на мою манипуляцию. — Я не знала, что ты такой романтик, — я не понимаю, почему я смутилась, так как это должно было прозвучать с издевкой.       — О нет, Лиза. Я и романтика — две разные вещи. Как ты и нормальное отношение к незнакомцам-мужчинам. Прошу, не закатывай глаза, Разрушитель, — он смеётся. Его смех, в отличии от моего, раскатистый и заливистый, поэтому легко можно подхватить волну и засмеяться в унисон молодому человеку. — Я просто люблю свой город. Смотри, — он подходит ближе ко мне и я чувствую невероятный запах его одеколона, который с лёгкостью перебивает мой лёгкий шлейф цветочного парфюма. — Смотри, Разрушитель, вон мы с тобой, — он показывает пальцем на две совершено не ровные, но семеричные башни. — Город столиц — 76-этажная Москва и 63-этажный Санкт-Петербург. Очень интересно, ведь… — он говорит это так мягко, что моё сердце замирает. Мой спутник что-то ещё говорит, но я, после «мы с тобой», теряю всякий счёт времени. Я не смотрю на те глупые башни, я смотрю на волосы цвета обсидиана, густо вьющиеся чёрной проволокой. Я смотрю на выразительный профиль и незаметно улыбаюсь на его произвольный смешок. Хорошо, что я ниже, и он не может сразу же заметить пристальный взгляд. А может заметил, но не хочет это показывать? Почему раньше я чувствовала к нему осторожность, даже в некотором плане призрение, а сейчас я не хочу даже взгляда своего уводить от него. И почему я раньше не замечала?       — Ты меня слышишь, Лиза? — улавливаю я в последний момент и смущённо угу-каю, отводя взгляд от другого прекрасного вида, уже не проявляя всякого энтузиазма. Я вспоминаю на что подписалась и уже хочу плакать. Хочу рыдать от боли и не способности помочь должным образом. От этого у меня вздрагивает все тело и дрожит от спокойного ветра. — Да что с тобой? — он подходит ко мне и набрасывает свою куртку мне на плечи. Я снова чувствую его запах и успокаиваюсь.       — Переволновалась, — невинно улыбаюсь я и замечаю лопнувшую кожу на костяшках. По всей видимости, свежая. Меня от крови начинает тошнить, и я сдерживаю рвотные позывы, но беру его ледяные руки в свои тёплые ладонями вниз.        — Расскажешь?       — Подрался, — после паузы говорит он.       — Давно?       — Два дня назад.       — Почему не обработал?       — Не было времени, — он не отводит глаз от меня, но я этого не замечаю, так как пристально смотрю на костяшки, кровь на которых уже давно застыла. Я, не думая, провожу большим пальцем и осознаю насколько моя ладонь мала по сравнению с его. И только через секунд 10 я понимаю интимность этого момента в моем сознании. Вижу, как Алексей все это время смотрел на меня и нам двоим было так все равно на вид из окна. Осознавая, я опускаю его руки и поджимаю губы, ёжась в его куртку.       — Извини, — одиноко слетает с уст, и я снова смущаюсь, хотя раньше такого никогда не было. Как же я зла на себя.       — Разрушитель, — он касается рукой, которая все же сохранила тепло моей, к щеке и улыбается. — Не извиняйся за то, что тебе хочется. Прикасайся ко мне чаще, — он говорит почти шепотом и сокращает образовавшееся расстояние между нами. Я слышу стук его сердца, который заглушает безумный поток машин внизу. Слышу ровное дыхание, которое на фоне с моим сбивчивым звучит более умеренно. Я слышу его, с его карими глазам, чёрным волосом и невероятным характером. Я вижу, как его взгляд опускается ниже глаз — на губы. Пересохшие от нехватки нужной нормы воды и гигиенической помады. Я сглатываю из-за того, что пересохло горло и кратко вздыхаю. Его большой палец, как и мой несколькими минутами ранее, производит ту же манипуляцию, только уже с моей щекой. Нежно, почти не касаемо, но очень ощущаемо. Лёша выжидает, боится сделать неправильный шаг, испугать, но не ждёт первого рывка. Мягко, совсем мягко его губы накрывают мои и ожидаюсь ответной реакции. Я, чьё подсознание сейчас роится и рвется, все же медленно отвечаю, прикрывая глаза, давая волю моему восприятию, а не зрению. И я поддаюсь. Подавляю желание оттолкнуть и убежать вниз по лестнице, но я стою, нежно отвечая на поцелуй. И снова я вспоминаю, на что подписалась ради мамы. Я не смогу смотреть ему в глаза после этого. Я не смогу с ним встречаться взглядами. И только сейчас, чувствуя совсем не опошленную любовь, не ощущая противных касаний и шлепков, как было это при моем первом поцелуе, я ощущаю радость. Радость, что такое существует.       Первым отстраняется Лёша, мягко улыбаясь той, чьи щеки уже залила краска.       — Лёша, мы не спешим? — спрашиваю тихо я, уводя взгляд в сторону, но на безумный вид из этого чердака.       — Наоборот, Разрушитель, мы безумно опаздываем. Нужно было поцеловать тебя ещё в ту самую первую ночь около клуба, чтобы потом не бегать как пацан последний, — он усмехается, прикасаясь ладонями к моим щекам, вглядываясь в моё лицо, пытаясь разглядеть в нем взаимность. Мне безумно хорошо с Лешей, но сейчас серьезные отношения — тяжёлая ноша для меня, ведь во мне слишком много секретов, которые пока не совсем хочется открывать. Всему своё время. Дай Бог я подниму маму на ноги, буду ощущать себя на плаву. Вот тогда я проникнусь серьёзными отношениями. Сейчас — нет.       Но почему я улыбаюсь спутнику и покачиваю головой, прикасаясь к его снова ледяным рукам. Он такой далекий. Такой уникальный. Я никогда в жизни не встречала таких парней. Зрелый, самодостаточный мужчина, стремящийся наверх, только наверх. Я жду, пока он откроется мне. Расскажет про шрамы, про вечно лопнувшую кожу на руках и синяках на руках. Я не давлю, терпеливо жду его историю. Как и он мою. И если мы испытываем друг друга, то я точно сломаюсь быстрее.

***

      Я вхожу в ресторан, адрес которого мне прислали ранее. Как и просил, я надела самое красивое платье в своём гардеробе, хотя оно не такое уж и шикарное. Скорее «подходящее». Да, просто подходящее. Меня тщательно обыскивают при входе. Телефон пришлось оставить у отвратительного охранника, так как клиент просит о полной конфиденциальности, мне ещё предстоит подписать договор. Как ни странно, бугай ни одной эмоции не произвёл, лишь бездумный взгляд вдаль и пару раз на мою грудь. Мужчины.

***

      — Здравствуй, Елизавета, — говорит незнакомый мне голос, и я прекращаю сушить свои волосы, вглядываясь в номер телефона, которого попусту нет. Аноним. И меня это бесит, но как только я слышу своё имя, да ещё так пафосно, сглатываю собравшийся ком в горле.       — Здравствуйте, — отвечаю я, зажимая телефон между плечом и ухом, чтобы спокойно убрать уже ненужный фен и лосьон для тела. — Я могу Вам помочь? — спрашиваю я, ведь это может быть кто-то из галереи. Например помочь найти смысл в существовании современного искусства. Его нет. До свидания!       — Даже не удивляешься откуда я знаю твой номер и имя. Что ж, — он явно собирается с мыслями. По голосу могу судить, что это не молодой юноша, а мужчина от 25-30 лет с хрипотцой и едва прокуренным голосом. — Я вел дела с твоим агентством, но решил все же идти на контакт непосредственно с тобой. Я им не доверяю, так как знаю, что берут проценты от всех этих махинаций. Послушай, родная, у меня не много свободного времени, да и тратить на пустые телефонные разговоры его не хочу. Как я сказал, во времени я очень ограничен. Среда в 7, за тобой заедет моя машина.       — Нет, — слишком громко выкрикнула я, испугавшись, что он сбросит трубку. Собеседник был явно в замешательстве, но я прочистила горло и до конца не понимала, что происходит. — Я приеду на такси. Сама. Скажите только адрес, — тихо проговаривала я, боясь, что меня хоть кто-то может услышать.       Стоит короткая, но довольно напряженная пауза, и я выжидаю, ожидая ответа.       — Не люблю, когда опаздывают и надень что-то приличное. Мы не в твой ночной клуб идём, — он сбрасывает, и я ещё пару секунд держу телефон так, хотя руки уже давно свободны. Я пытаюсь придти в себя. Через два дня. У меня есть два дня. И я даже н могу позвонить и отказаться. И он знает про клуб. Господи, в этом городе все про друг друга что-то знают.

***

      — Здравствуйте! Вы, возможно, к господину Туманову. Прошу, пройдите за мной, — говорит слишком вычурный парень, который идёт настолько быстро, что я не успеваю попусту за ним. Я смотрю направо, в окна, вид из которых выходят на тот самый Храм Василия Блаженного. И я снова влюбляюсь в вид. Я уже не замечаю каких-то московских красавиц, которые сидят с пожилыми людьми. Не замечаю утонченную атмосферу этого заведения. Мне тут некомфортно, душно, жарко. Я хочу отсюда уйти. Мы в самом центре. Недалёко Красная площадь, на которой я была от силы пару раз и Кремль, который мне даже в некоторой части отвратителен.       Чем дальше я иду, тем больше волнуюсь. Я не смотрю вперёд, так как боюсь увидеть его. Вдруг он уродлив, стар, неухоженный? Вдруг он — ужас моей жизни. По голосу он звучал не доброжелательно.       — Прошу, присаживайтесь, — говорит парень и отодвигает мне стул, помогая сесть на кресло, сделанное из какой-то непонятой кожи, название которой я знать не хочу. Я гляжу на будущего собеседника, который что-то страстно обсуждает по телефону, отвернувшись. Его не смущает, что я пришла. Или может он не замечает меня. И только когда я намеренно покашливаю, так как официант все ещё стоит надо мной и чего-то ждёт, собеседник отвлекается и заканчивает бурную дискуссию фразой: «перезвони через час».       — Спасибо, Игорь. Принеси мне Восс с газом и дольками лимона, а моей спутнице, — он смотрит на меня, якобы ожидая, что я выпалю что-то сверх умное.       — Воды, — отвечаю я.       — Тоже самое только без газа. Все, давай, — говорит он и официант улетает из моего поля зрения. Я провожаю его взглядом. После этого, я длительно смотрю на спутника. Он не так уж плох. Лишь жуткая борода рушит образ, но все же, можно смириться. — Ну здравствуй, Елизавета. Фото не смогло, конечно, передать твою красоту, и это даже ещё лучше, — он улыбается. Слишком широко для искреннего человека, поэтому я смущённо опускаю глаза, утыкаясь в тарелку. Мне хочется домой. Я хочу все забыть. Мне плохо.       — Я бы хотела знать Ваше имя, если это возможно, — я проговариваю тихо, чуть сжимая руки в кулачки. Его мимика в секунду меняется и мужчина несколько раз извиняется.       — Я прошу прощения, Елизавета. Меня зовут Даниил Туманов, моё имя не столь известно в широких кругах, но я благодарен судьбе за то, что имею, — он улыбается и хочет уже сказать следующую реплику, но официант перебивает, выкладывая бутылки воды на стол. Прозрачная жидкость плавно переливается в мой стакан и я сглатываю, ощутив, что все же не дышала пару минут. И мой собеседник это замечает.       — Я могу принять заказ, господин Туманов?       — Да, Игорь, можешь. Мне, пожалуйста, Якимото ролл и тёплый салат с лососем, а моей спутнице, — он протянул последние два слова, и я замялась. Я вообще думала сегодня не есть, так как от незнакомого человека ожидаешь все, что угодно. Я уже было захотела начать говорить благодарности и упомянуть, что я не голодна, но официант нарушает тишину раньше:       — Как всегда? — он переводит взгляд на Туманова.       — Не-е-т, Игорь, она не из этих, — Туманов улыбается, пустив грубый смешок, а у меня представляется возможность детальней его осмотреть. Вычурная рубашка с неким узором на воротнике, как видно, из дорогого материала. Брюки рассмотреть не могу, зато могу оценить лицо. Модная борода, свежая стрижка. Глаза светло-голубые, будто бы никогда не моргающие. Хищные черты лица и широкие брови. В общем, это тот, которого мама мне сказала обходить стороной. — Ну давай на твой выбор. И скажи Аркаше, чтоб через час написал мне, — Туманов отдаёт меню, к которому я не притронулась, и внутренний голос твердит: «Надо быть уверенней». Сейчас мы бизнес-партнёры. В этом ничего постыдного-то и нет.       — Господин Туманов, давайте приступим к разговору, мы только откладываем неизбежное, — я ерзаю на стуле, пытаясь сделать более уверенную позу.       — Я вижу ты любишь откладывать неизбежное, — я сделала вид, что не услышала его глупой шутки. — Я видел твою цену, я плачу десять тысяч, без всякий посредников. Я им все равно не доверяю, — он берет стакан воды и отпивает. — Вижу вопрос, скрывшийся в твоих невероятно красивых зеленых глазах. Почему. Потому что мне так хочется, зайка. У меня есть эти деньги, и я готов их заплатить. Я в этом плане весьма брезглив. Но как подобает разумному покупателю, я должен полностью осмотреть товар. Я хочу, чтобы ты не переживала и принимала это спокойно. Тебе нужно переживать лишь из-за того, что ты мне соврала. В этом случае тебе придётся выплатить мне ту же сумму, только в большем размере, — мой партнёр продолжает покуда официант Игорь ставит блюда перед нами. Он подозрительно смотрит на меня, но вскоре добродушно улыбается и желает приятного аппетита.       — Мне все понятно, господин Туманов. Только у меня есть одно условие, — я на глазах стала говорить более уверено. Я не успокоюсь, пока каждый аспект не будет мне понятен. Это я не машину продаю. И да, я буду жалеть, я буду плакать, буду раздавлена, но эта боль не сравниться с болью утраты близкого человека. Поэтому плевать. Плевать.       — Конечно, Елизавета. Я — бизнесмен. Включать какого-то подонка — не в моей компетенции, — он улыбается и пьёт воду.       — Я хочу, чтобы деньги были переведены в тот же день, в который мы запланируем нашу встречу. На «после» я не соглашусь. Это для моей безопасности, — говорю я, но не притрагиваюсь к еде, которую принес официант. Честно говоря, меня сейчас немного даже воротит, поэтому откажусь.       — Я мог бы сейчас принять твои слова за оскорбление, но буду ссылаться на то, что ты боишься. Конечно, как тебе будет удобно. У меня при себе некоторые бумаги, которые я бы попросил тебя подписать, но сейчас я хочу спокойно поужинать. Ты не против? — Туманов садится ближе к столу и разламывает японские палочки. Только сейчас я замечаю, что принесли мне. Какая-то лапша с овощами и мясом. Выглядит не совсем аппетитно, но мой спутник не притрагивается к еде и наблюдает за мной. — Я настаиваю. И я хочу узнать немного больше о тебе, — его взгляд немного потемнел, и я сглотнула. Что ж, не отверчусь.       Минут тридцать я отвечаю на его вопросы. Он спрашивал про детство, про предпочтениях, вкусах. Рассказывал о своем непутевом младшем брате, о своей учебе заграницей. Я не могу сказать, что он отвратительный. У него умные мысли, он довольно образованный и весьма интересный мужчина. Я так поняла, он какой-то адвокат. Несколько раз ему звонил телефон, который он сначала игнорировал, а потом и вовсе отключил. Я криво улыбалась и старалась как можно тщательней избегать взгляд глаза в глаза. Я знала, что сейчас мне трезвонит Леша, пытаясь узнать, куда это я пропала. Я знала, что он звонит Марго, дабы успокоить свое огромное мужское эго и непонимание моей пропажи. Я знала, что после этого ужина он холодно ответит на мой звонок и предложит сходить куда-то.       Затем, какой-то мужчина принес бумаги, вручая их Туманову. Мужчина объясняет мне, что это некий контракт и советует внимательно прочесть его перед тем как подписать. Речь шла про некоторые пункты, сумму и условия. Все должно быть конфиденциально, и если одна из сторон нарушает ее, то должна выплатить некоторую сумму денег другой. Там были еще некоторые пункты, но я решила, что они тоже приемлемы и пропустила, хотя меня учили, что документы нужно читать полностью, вдумываясь в каждую букву. Я подписываю, без сомнений. Ради мамы. Все только ради нее.       — Позволь спросить. Зачем ты идешь на такой риск и такую жертву? — он слегка суживает глаза, пытаясь пробраться в глубь меня.       — Знаете, господин Туманов, ради хорошей жизни, — отвечаю я, поджав губы. В какой-то мере я права. Я иду на этот поступок только ради хорошей жизни моей мамы. Пути назад нет. Он мне и не нужен.