Десять лет спустя

      К дому Мурасакибары было не подступиться. На деревьях вокруг дома висли, как диковинные фрукты, визжащие фанатки всех возрастов, а на окнах — журналисты с большими фотоаппаратами. Но входная дверь была свободна. Воспользовавшись этим Кисе прошел по дорожке под сочувствующие взгляды осаждающих, поднялся на крыльцо и постучал в дверь.       Опознать старого товарища по команде можно было только по фиолетовым волосам, что были собраны сзади в хвост. Тоненькие отдельные пряди все равно в беспорядке падали на лицо.       Кошмар. В этом громиле было больше двух метров росту и не меньше метра в плечах. Машина для убийства. Если в школе он был высоким и худым, то за десять лет на эти кости он накачал офигенные мышцы и стал похожим огромного Кинг-конга.       — Чего надо? — не очень вежливо поздоровался профессиональный баскетболист.       — Мурасакибарушка, сколько лет, сколько зим! — Кисе достал из кармана заранее припасенный здоровенный леденец на палочке и протянул его хозяину дома.       — Надо же, — так привычно лениво-скучающе, — Кисе Рёта пришел, — на конфету странно посмотрел, но не взял, зато посторонился, пропуская гостя в дом. Мелькнуло несколько вспышек фотоаппарата.       — А ты изменился, — Кисе положил гостинец на стол.       — Мне тренер запретил есть сладкое, — Мурасакибара развалился на стуле, но гостю сесть так и не предложил. Гость уселся сам и картинно закинул ногу на ногу.       — Помнится мне, ты завязывал волосы только когда был предельно собран и сосредоточен, — Мурасакибара жадно разглядывал конфету, но взять ее так и не решался. Силу воли тренировал, наверное.       — А, это, — он откинул нависающие на глаза волосы, — так мне стилист велел ходить.       — Надо же тренер, стилист. Неплохо же тебе в профессиональном баскетболе живется, — пошутил Кисе.       — Рёта, ты чего пришел-то после стольких лет? — видимо, Атсуши надоело играть в радушного хозяина.       — Мы тут нашу старую команду решили собрать. Поиграть, поговорить, — ослепительная улыбка никак не действовала на этого громилу. — Присоединяйся к нам!       — Зачем? — неподдельно удивился Мурасакибара. — В баскетбол я и так каждый день играю.       — А встретиться и узнать, как живут твои бывшие товарищи по команде, не хочешь? Неужели тебе не интересно? — Кисе сложил руки на груди.       — Нет, — Мурасакибара просто взглянул ему в глаза. — Совсем не интересно.       Кисе тяжело вздохнул. Тут уже ничего поделать было нельзя.       — Знаешь, мне странно, что ты занялся профессиональным спортом. Ты всегда говорил, что тебе все это не интересно и скучно, — он решился на крайнюю меру.       — Мне до сих пор скучно, — как великую тайну поведал ему Мурасакибара. — Зато баскетбол — это превосходный способ быть лучше вас всех. У меня больше фанатов, чем у тебя, Кисе-чин. Я не сбежал, как Куроко. У меня баба красивее, чем у Аомине. И, судя по гонорарам, я зарабатываю больше чем Сейджуро. Не знаю только, чем я могу превзойти этого рафинированного сноба Шинтаро, вот как узнаю где он, так обязательно превзойду.       — Это очень громкое заявление, особенно если ты не знаешь, о чем речь, — этот пофигистично отстраненный тон начинал злить.       Мурасакибара пожал плечами.       — Я так понял, что вы там собрались играть в баскетбол и вам понадобился профессионал, — он лениво поднял глаза к потолку. — Ведь сами вы больше ничего из себя не представляете.       — Ух ты! — Кисе поднялся. — Да тут у нас кто-то совсем зазнался. В общем, ты подумай. Игра двадцать четвертого, общий сбор двадцать третьего.       — Я приду только в том случае, если вы мне заплатите, — нисколько не стесняясь, заявил Мурасакибара. — Размер гонорара можешь уточнить у моего менеджера.       — Хорошо, — преувеличено спокойно кивнул Кисе. — Приятно было пообщаться, — и закрыл за собой дверь под вспышку фотоаппарата.       Кисе брел по улице, пиная мелкие камушки под ногами, и злился. Не на бывшего товарища по команде, а на себя. С ума можно сойти! Мурасакибара — какой достойный ученик средней школы Тейко! Подумать только. Десять лет. Такой путь пройден. Все они изменились. Но не он.       Неужели они все были такими гадами? Были. В старшей школе. Как оказывается неприятно взглянуть на себя со стороны.       Поколение Чудес. Скопище зазнавшихся придурков, которые считали себя лучше других и плевать хотели на то, что формально они команда. Да не были они командой. Никогда. Поколение Чудес было обречено с самого начала. Вернее, с решения тренеров сделать упор на индивидуальные качества каждого игрока. Тем самым тренера сами вынесли приговор команде. А они повелись как глупые дети. Все, до единого, кроме Куроко-чи.       Он заметил это раньше всех. Но сделать уже ничего не мог. Смог только показать им, где и в чем они все ошиблись тогда, в Тейко. Для этого он пошел в старшую школу, хотя и не хотел. Вступил в команду самых отсталых лузеров. Каким-то чудом умудрился встретить Кагами. Кисе усмехнулся. Судьба, не иначе. А потом три года подряд они вдвоем побеждали каждого из Поколения Чудес. Каждому из них указали на их ошибки, заставили стать лучше.       Кисе помнил, как тяжело было признаться самому себе, что он отнюдь не самый лучший. Как невероятно трудно было научиться работать в команде, доверять своим партнерам. Помнил, как невероятно трудно было решиться принять помощь капитана Касаматсу в Кайджо. Кстати, интересно, где он сейчас?        И когда он действительно этому научился, каждый из них научился, Кисе начал встречаться с Мидоримой. К последнему курсу старшей школы они уже жили вместе, несмотря на все запреты и правила. Даже родители Шинтаро были не против. Купили им дом, уладили проблемы в Шутоку — там строго относились к моральному облику своих учеников, — а потом просто не мешали. Однажды отец Шинтаро незаметно и ненавязчиво помог ему со съемками. Кисе догадался почти сразу, ведь кастинг он провалил и сказал об этом только своему парню, накануне его отъезда к родителям. Шинтаро тоже тогда догадался, и в наказание не ездил к отцу целых три недели.       У них не было такого взаимопонимания, как у Кагами с Куроко, но так невозможно прекрасно было возвращаться туда, где тебя ждут, дают возможность позаботиться, тем самым выражая любовь и признательность. Было что-то сказочно-волшебное в тех вечерах, что Кисе проводил, перебинтовывая свежим пластырем длинные тонкие пальцы Мидоримы, а ночами таял в сильной хватке заботливых рук, отвечая на требовательные поцелуи, отдавая самого себя без остатка. Потом Кисе подолгу перебирал зеленые пряди и глядя в сонные зеленые глаза настойчиво просил «Давай еще!» Каждое утро Мидорима готовил завтрак, озвучивал ему его гороскоп, давал рекомендации и незаметно вкладывал в сумку или в карман маленький талисман сегодняшнего дня. Кисе всегда сопротивлялся, считая все эти гороскопы глупостью, но старался придерживаться. Просто потому, что так просил его любимый.       Их роман кончился скоропостижно и резко. Так бездарно и тупо, что временами становилось нехорошо от этих воспоминаний. А теперь вот еще и до слез стыдно. Этот злой принцип, впитанный в Тейко вместе с потом, болью и кровью, «есть время позаботиться о других — иди пробегись», утянул Шинтаро на самое дно. У него просто не осталось никого, кто бы мог ему помочь, остановить.       Но с тех пор они все выросли, повзрослели, поумнели. Кроме Мурасакибары. Он единственный из них, кто остался верен той клятве, за которую теперь так нестерпимо стыдно: «Стать лучше других и доказать это». И Сейджуро тут не причем. Хоть он и был инициатором. Своя голова на плечах есть или нет? Тогда не было. А сейчас?