Когда начнется шторм

      Как они вернулись на корабль Ками не помнила. Всё, что осталось в её памяти: валяющийся без сознания на мостовой капитан «Алой Королевы», которого Сай с силой огрел пистолетом по голове, и то, как быстро уносил их с места драки тёмный конь. Сай гнал его слишком быстро. Знал, им стоит поторопиться, чтобы успеть до отплытия корабля: Гин не стал бы их ждать. Ради безопасности команды и «Призрака», он вывел бы корабль в открытое море. К счастью и к своему собственному облегчению, рыжий заметил их ровно в тот момент, когда отдал приказ отшвартоваться. Как бы сильно он не переживал за Сая, квартмейстер свое дело знал: он нес гигантскую ответственность за корабль и команду. Нагрянь сюда корабли морского флота, «Призраку» пришлось бы очень нелегко, особенно без руководящего состава на палубе.       — Да ты что, издеваешься?! — завопил Гин, когда конь взлетел на борт корабля. — Ты не мог просто сдохнуть уже? Я почти занял твое место! — возмутился он.       — Правильно метишь — только после моей смерти, — устало усмехнулся пират, спешившись и сейчас же объявив, — Отчаливаем.       Кто-то из команды схватил коня за поводья и поспешил вернуть его на землю, перевозить животных было занятием крайне сложным неблагодарным. Затем трап подняли и корабль отшвартовался. Ками растерянно озиралась по сторонам. Она не могла поверить, что снова находится здесь, на этом корабле, что вновь её окружали пираты. Все они недоверчиво косились на перепачканную в крови и грязи девушку. Но не успела Ками хоть что-то спросить, сказать, что-то сделать, как со спины на неё кто-то налетел, и Ками крепко сжали в объятиях.       — Слава богу, — раздался взволнованный голос Синтии. — Хоть у тебя голова на месте, вернулась…       Ками не осознала, что девушка имела в виду, поняла только, что её тут, как минимум, рады видеть. Заметив растерянную Ками, стоящую посреди шканцев, капитан раздраженно огляделся.       — Сиверс! А ну уведи её отсюда и осмотри! — рявкнул он, заметив врача, и, отвернувшись, зашагал прочь.        Сиверс быстро отыскал Ками взглядом. Состроив довольную улыбку, он тут же потащил девушку в каюту. Это был последний раз за этот день, когда Ками видела капитана.

***

       Проснулась Ками в каюте, предназначенной для врача и раненных, и тут же уперлась взглядом в деревянный потолок. Как и прежде, корабль качался на волнах, слышно было, как волны врезались в его деревянный борт. Бывшая воровка, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в голове боль, села на кровати. Первое, на что она наткнулась — дурацкая ухмылка Сиверса. Судовой лекарь сидел за столом и перебирал какие-то склянки.       — Леди, да вы специалист по запугиванию, — пошутил он. — Только я вас в каюту затащил, а вы раз — и уже без чувств. Видать, головой и правда не слабо ушиблись. С другой стороны мне было как никогда легко зашивать рану у вас на затылке.              Ками тут же протянула руку к своей голове. Тонкие пальцы нащупали на затылке под волосами небольшую ссадину, стянутую тремя стежками. А она и не заметила, что удар об острый камень имел такие последствия. Девушка была слишком взбудоражена, слишком напугана и сосредоточена, чтобы обращать на свои раны хоть какое-то внимание.       — Сколько времени? — послышался её усталый хриплый голос.       Сиверс достал из кармана часы, откинул крышку, взглянул на бегущую стрелку.       — Половина второго ночи, — отозвался он. — Команда только покончила с работой. Капитану ещё повозиться пришлось, чтобы всем объяснить, почему вы снова на корабле.       Ками потерянно огляделась по сторонам. Казалось, девушка была сбита с толку.       — Не собираетесь дальше спать? — усмехнулся мужчина, и тут же нахмурился, когда Ками уставилась на него растерянным и слегка затуманенным взглядом. — Э-как, — задумчиво протянул врач. — Вам бы пару-тройку дней лежать, да в потолок плевать. Пойду доложу капитану, чтобы не пускал вас к работе.       — Капитан еще не спит? — растерянно произнесла девушка, и тогда врач удивлённо вскинул брови.       — Не спит. А вы решили ему окончательно досадить? — усмехнулся он, правда, Ками шутку не поняла и утвердительно кивнула.       — У меня к нему есть парочка вопросов, — твёрдо заявила она, быстро поднявшись на ноги и тут же чуть не упав обратно на кровать.        Голова резко закружилась, а в глазах потемнело, что заставило девушку испуганно застыть. Подкативший к горлу ком тошноты удалось с трудом унять.       — Вы бы поаккуратней. Травмы головы — дело не простое. Ну, раз уж вас не переубедить… — вздохнул врач. — То заодно поменяйте-ка капитану повязку. Несколько часов прошло, пора.       Ками поймала прилетевшие ей в руки бинты, немного неуверенно взглянула на врача.       — Что? Мне не только вас лечить надо, — фыркнул тот, и тогда девушка немного неуверенно поднялась на ноги.       Судовой врач вручил ей миску с холодной водой, какую-то склянку, содержимым которой необходимо было промыть рану. Понадобилось несколько минут, чтобы воровка смогла наконец собраться с мыслями. Тогда девушка, глубоко вдохнув и выдохнув, быстро зашагала в капитанскую каюту.       — Сиверс? — раздался голос Сая, едва девушка постучала в дверной косяк. — Пойди прочь, и без тебя тошно.       Ками удивлённо уставилась на дверь, пожала плечами. Ее не приглашали, но разве же это останавливало Ками хоть когда-то? Когда девушка зашла внутрь, то обнаружила капитана в весьма уязвимом состоянии. Сейчас она поняла, почему его голос звучал так глухо и так хрипло. Сай лежал на кровати ничком, запустив руки под жесткую подушку и уткнувшись в неё лицом. По одному виду капитана можно было понять, что он чувствовал себя, мягко говоря, плохо: его плечо чуть выше лопатки было замотано бинтами, пропитавшимися кровью… Когда дверь тихо скрипнула, а затем последовали далеко не тяжёлые мужские шаги, капитан с трудом повернул голову, не отрывая её от подушки, и кинул взгляд на девушку.       — Ками? Ты что тут делаешь? — раздался его удивлённый голос, а в ответ девушка лишь поджала губы.       — Сиверс отправил меня к тебе на перевязку, — отозвалась она. — Сказал, у него работы много.       Сай слабо хмурится, возмущённо прошептал:       — Какая, к черту, работа… У него там человека три со слабенькой цингой… Вот же старый…       Он не договорил. Видимо, счёл, что девушке не стоит знать нелестное мнение о враче. Вместо этого Сай не без труда сел на кровати. Облокотившись о колени, он зарылся рукой в черные волосы и исподлобья оглядел собственную каюту в поисках бутылки разбавленного рома — единственного обезболивающего на пиратском корабле. Ками быстро кинула на капитана внимательный взгляд. Помимо пропитавшихся кровью бинтов, она заметила зашитую резаную рану на ребрах, несколько ссадин, синяков… По меркам бывшей воровки капитан пострадал сильно. По меркам самого капитана — царапины. Может, просто чуть посерьёзнее предыдущих, и достойные обращения к врачу.       — Ты хоть перевязывать умеешь? — вздохнул Сай, когда все-таки отыскал глазами ром.       Ему пришлось подняться с кровати, чтобы забрать бутылку со стола. Каждое движение отдавалось болью во всем теле, но пират давно привык к подобного рода ощущениям. Привычка терпеть боль выработалась с годами, поэтому он рассуждал просто: не умер — уже хорошо, можно приниматься за работу. Ками недоверчиво поглядывала на капитана, тот присел на край стола, устало вздохнул.       — Как голова?       — В порядке, — тихо буркнула девушка, сделав пару шагов к пирату и опустив миску с водой на стол. — Можно было и не тратить на меня время Сиверса.       Сай только пожал плечами. Объяснять, что врачу виднее, он не стал. Только насмешливо взглянул на то, как Ками сжала в руке нож.       — Ты меня им пырнуть собираешься, или разрезать бинт? — поспешил уточнить Сай, на что Ками лишь недовольно фыркнула и, придвинув поближе миску с тёплой водой, встала перед капитаном.       Признаться честно, ему было интересно, что же начнёт делать Ками. Но, как ни странно, она совершенно спокойно разрезала узел бинтов, бережно размотала ткань, стягивающую плечо пирата, затем принялась за повязку, что опоясывала ребра. Крови было много, несмотря на то, что Сиверс явно постарался, сшив ровные края резаных ран. Ками кинула грязные бинты в тёплую воду, на кусочек чистой ткани налила лекарство из склянки.       — Черт возьми! — прорычал капитан, когда девушка принялась очищать рану от крови. — Не могла предупредить?! Ты что, у Марии научилась?!       Ками усмехнулась, но не ответила, просто продолжила стирать кровь, украдкой кидая взгляд на полуобнаженное тело капитана. От боли, что приносило каждое прикосновение к поврежденной коже, он рефлекторно напрягал мышцы пресса и рук, крепко стискивал край стола пальцами. Лекарство из склянки явно «кусалось».       — В трактир часто заглядывали раненные, — наконец, Ками нарушила тишину. — Все, кроме меня, боялись крови.       — Ты сама боишься, — фыркнул капитан, припоминая, как девушка недовольно кривилась минутой раньше.       В ответ Ками лишь обиженно фыркнула, чем с концами выдала себя. Но пират отчего-то улыбнулся. Кажется, именно в этом и состояло её главное отличие от всех других: ей было страшно, иногда до дрожи в коленях и руках, до тошноты в горле. Но Ками могла с этим совладать… Именно это качество так высоко ценилось среди пиратов.       Бояться было не стыдно. Стыдно было трусить…       — Почему ты вернулась?       Голос Сая прозвучал холодно и спокойно. Руки девушки дрогнули. Она замерла, неосторожно сильно дёрнув край бинта, и тут же подняла голову. Капитан был слишком близко. Смотрел прямо ей в глаза своим спокойным взглядом, пробирающим до мурашек. Почему-то Ками не знала, что ответить… Она и сама не понимала, почему вдруг рванула на помощь «Призраку», едва завидев «Алую королеву».       — Я была на набережной, покупала продукты в трактир, когда увидела «Алую» на пристани… Я хотела тебя предупредить, но успела пробежать всего квартал, когда увидела вас с Уайтом, — опустив, наконец, голову, она грустно усмехнулась. — А почему ты взял меня обратно на корабль? После всего того, что я натворила…       Ответ не заставил себя ждать.       — Потому что возвращать тебя домой не было ни времени, ни смысла. Этот ублюдок уже начал твои поиски. Я же говорил, если я смог найти Кармен — он сможет сделать это быстрее. К тому же, теперь Уайт знает, что ты связана с пиратами. Теперь ты можешь даже не рассчитывать на хорошее отношение военных, никто не будет смотреть, чем ты занималась до того, как спасла пирату жизнь. Воровка ты, или пират, уже не важно. Я помню про твою сестру, но без тебя ей будет лучше. Иначе и Вероника попадет под раздачу. Ты спасла мне жизнь, я тебе отплатил, — отчеканил Сай, и, немного подумав, с издевкой поинтересовался. — Ну? И как тебе знакомство с твоим «любовником»? Понравился?       Ками тут же стыдливо зарделась. Ничего не ответив пирату, она крепко затянула свежие бинты на его плече. Однако была одна серьезная тема для разговора, которую девушке не терпелось поднять. Прежде, чем произнести хоть слово, Ками глубоко вздохнула и кинула на капитана взгляд:       — Я хочу стать пиратом.       Можно было даже сказать, что Сай удивился. Поперхнувшись едва отпитым из горла бутылки ромом, капитан пораженно уставился на девушку сверху вниз. Глядя, как Ками сосредоточенно перетягивает бинтами его рану, Сай не мог поверить, что не ослышался.       — Пиратом? — он нахмурился.       — Да. Я хочу остаться на «Ghost».       В этот миг капитан понял, что такое кошмар наяву. Одно дело — знать, что эта мелочь здесь не надолго, а вот совсем другое — брать её в команду. Ведь это могло означать лишь одно. Она будет здесь двадцать четыре часа в сутки. Ещё не раз свалится за борт. Наверняка рванёт за абордажной командой, а ещё в таком случае ей понадобится выучить бесчисленное множество вещей, что за месяц плаванья она еще не успела узнать! Но разве это были причины, по которым капитан так напрягся?..       — Ты хоть понимаешь, что это значит? — взгляд Сая стал ещё более пронзительным, он смотрел на девушку так, словно пытался в её глазах разглядеть лжёт она, или говорит правду. — Нельзя просто захотеть и назвать себя пиратом. Ты же не стала воровкой до тех пор, пока не начала что-то постоянно красть?       — Хочешь сказать, что недостаточно того, что я месяц провела на судне, выполняя работу вместе со всеми? — нахмурилась Ками.       — Да, конечно, недостаточно! В моряки — пожалуйста, хоть сейчас! — отозвался брюнет.       — Но у меня же нет другого выхода, — хмыкнула девушка. — Ты сам сказал: меня заприметили, знают, что я связана с пиратами! Ты же не собираешься на это наплевать? А в другую страну я не хочу! Ты ведь не думал высадить меня где-нибудь во Франции? Я не знаю французского, учти! Черта с два ты меня за борт выгонишь! Если бы не моя сестра, то я и вчера не сбежала бы!       Говорила Ками так быстро и так уверенно, что в какой-то момент капитану показалось, что у него рано или поздно взорвётся голова. Именно поэтому он опустил руки Ками на плечи, заставив тут замолчать и удивлённо заморгать глазами. Девушка видела, как он тяжело вздохнул, приводя свои мысли в порядок. Мотнув головой, пират взглянул в ее растерянные глаза.       — Послушай. Ты не понимаешь, что тебя ждёт. Когда-то мне пришлось это объяснять Син; объясню и тебе. Быть пиратом — это не просто скакать по палубе и играться со снастями. Тебе придётся забыть о том, что существует жалость, да и ещё какие-либо человеческие чувства. Тебе придётся из кожи вон вылезти, чтобы научиться стрелять и фехтовать, а как только научишься — тебе придётся убивать, иначе прикончат тебя. Не важно, будет то девушка, мужчина, не важно. И если ты проявишь хоть каплю жалости, то можешь забыть о такой штуке, как жизнь. За этот год я был на суше от силы два-три месяца, и это ещё много, да и с учётом заходов в порт для пополнения припасов. Тебе придётся распрощаться с сушей, нормальной едой, сном по десять часов в день, чистой одеждой и сказать привет работе на судне, ледяному ветру, дежурствам, дисциплине, смертям, жестокости, болезням… продолжать? Кстати, о последнем. Это какое-то чудо, что всё, что тебя коснулось — морская болезнь во второй день работы. Цинга, рахит, слыхала что-то про это? Плаванья на две недели, которые ты застала, — это детский лепет. У нас даже вода пресная ещё более-менее свежая! Если ты станешь членом команды, то можешь не ждать пощады, потому что здесь никто не признаёт разделений. Провинишься — отправишься работать в трюмы с насосами, по колено в протухшей воде, где кишат крысы, пауки, скорпионы и ещё десятки насекомых. Думаешь, если рыжий занимается наказаниями, то ты в безопасности? Так вот: чёрта с два. Он может сколько угодно улыбаться и казаться безобидным, но он тот ещё урод, когда дело касается его обязанностей. И защищать тебя здесь будет некому. Как только ты ступишь на борт в качестве члена команды, у тебя будут четыре варианта собственного конца: на дне моря, в лазарете от болезни и ран, во время абордажа или на виселице. Ты меня услышала?       Сай замолчал. Он мог сказать еще очень много всего, но вовремя осознал — взгляд Ками не менялся. Такой же упёртый, такой же недовольный. Тогда капитан понял, что уже знает, что она скажет в ответ.       — Думаешь, моя жизнь на суше в чем-то была лучше? Думаешь, я спала по десять часов и ела в три горла? Воруют вовсе не от скуки, Сай! Днем без отдыха я работала в трактире среди десятков пьяных тел, ночью я воровала из домов и с кораблей, чтобы у нас с сестрой были деньги на выживание. Я знаю, что такое — тяжелый труд. Прости меня за то, что я врала про Уайта, но ты, кажется, все еще веришь, что я белоручка!       В чем-то Ками была права. В голове пирата еще не уложилась настоящая личность стоящей перед ним девушки. Конечно же он видел, как резво давалась ей работа, но с мыслью, что Ками — обычная девушка, привыкшая к тяжелому труду, капитану еще предстояло свыкнуться.       — Да в конце-то концов, — растерянно вздохнул он и развел руками. — Ты же можешь просто остаться на острове с Марией… Я отвезу тебя в особняк.       В ответ Ками упрямо замотала головой.       — Я сестру дома оставила. Одну. Понадеявшись на незнакомого человека, что начал ей помогать деньгами. И это не ради того, чтобы тихо жить на острове в богатом, как по мне, доме. Если бы ты не мог взять меня на борт, то ты бы давно сказал нет.       В каюте повисла тишина. Завязывая бинты, Ками кидала на капитана упрямые взгляды, тот продолжал внимательно смотреть в ответ. Но раз за разом девушка все меньше смотрела капитану в глаза, и все больше на его тело… К сожалению, пиратский образ жизни наделил капитана не только крепким сильным телом и натренированными мышцами, но и безумным количеством шрамов… Какие-то давно затянулись и напоминали о себе лишь белесыми полосами, какие-то выступали на поверхности кожи багровыми порезами. Ожоги от пуль, колотые и резаные раны… Все это пират скрывал за одеждой. Он всегда казался спокойным, сильным, рассудительным. И только глядя на эти «метки» можно было понять, чего Саю стоило его высокое положение на корабле.       Не удержавшись, Ками протянула руку. Сперва ее теплые пальцы коснулись страшной отметины на его груди, затем медленно изучающе очертили шрам поперек живота. Ками чувствовала, как ее сердце сжимается от ужаса и жалости: что Саю довелось пережить, чтобы судьба оставила на его теле такие знаки? И сколько еще шрамов останется?.. Сколько из них заживет едва заметными белыми полосами, сколько из них годами будут ныть и напоминать о себе?..       С жалостью и интересом очерчивая пальцами шрамы на теле капитана, Ками совсем не замечала его взгляда, совсем не видела, как его кожу покрыли мурашки. Когда Сай вдруг крепко поймал ее руку, девушка крупно вздрогнула и подняла взгляд. Синие глаза капитана смотрели на Ками с внимательным прищуром.       — Черт возьми, твое чувство самосохранения и правда на нуле, что ты делаешь? — низким тихим голосом спросил пират.       Кармен пару раз растерянно моргнула. Весь ее вид говорил о том, что в своих действиях воровка не видела совсем никакой подоплеки. Тогда пират, на секунду прикрыв глаза, вздохнул.       — Ками. Ты — очень красивая девушка, пришедшая в каюту мужчины посреди ночи, — сдержанно пояснил он. — Бога ради, не играй с огнем.              Не сразу воровка осознала, о чем говорил ей капитан. Но даже спустя секунду она вовсе не смутилась, а лишь с толикой жалости произнесла:       — Сай... Все эти раны… Откуда они? Ты ведь капитан, ты не обязан руководить абордажем… Рыжий говорил мне: во время абордажа твоё дело — часть команды на корабле и сам корабль, его — абордажная команда… А с твоим умением фехтовать ты бы не получил так много ран… Я ведь права?              Буквально в же тот момент Ками поняла, почему вопрос был таким глупым. Она ведь видела все не так давно своими глазами…       — Не может быть, — ошарашенно произнесла девушка, на что брюнет лишь насмешливо сузил глаза.       Забрав со стола бутылку рома, он обошёл воровку и сел на кровать. Прислонившись спиной к стене, он наконец расслабленно вздохнул. Сай не выдавал того, что из-за свежей раны и усталости держаться на ногах было довольно трудно. Ками так и осталась стоять, пялясь в пустоту и пытаясь поверить в правдивость своих догадок. Наконец, она оглянулась на пирата.       — Все эти раны… дело рук капитана «Алой Королевы»?..       — Не все, — хмыкнул капитан, глядя куда-то в сторону. — Но многие.       — Но… как же так… — тихо шепнула девушка. — Мне ведь не послышалось тогда, Сай? Ты ведь назвал его братом…       Эти слова заставили капитана нахмуриться, снова кинуть на девушку суровый взгляд.       — Всё, что нас объединяет — одна кровь. Братом я его зову, чтобы позлить; он очень забавно нервничает. И я не потерплю ни от кого другого, в том числе и от тебя, упоминание его в таком ключе. Он — зажравшийся армейский пёс, предатель и убийца. Не желаю иметь с ним ничего общего. Он не достоин даже моего уважения, пирата, человека, которого он презирает.       Ками закусила губу. Она не могла поверить в то, что говорит Сай. Как так можно? Про собственного брата!.. Но какой брат посмеет оставлять такие ужасные раны и шрамы? Ками нахмурилась. Тихо фыркнув, она без спросу уселась рядом с капитаном, отобрала у удивлённого Сая бутылку и устроилась поудобнее.       — Ты же не рассчитывал, что я уйду, не выпытав у тебя всю информацию? — поинтересовалась она, и капитан счёл самого себя круглым дураком.       Ведь не стоило при ней открывать рот…

***

      Становилось холоднее.       Холодные улицы, холодные дороги, холодный ветер тёмного английского города. Дрожали руки, а босые ноги и вовсе окоченели. Летние ночи уже за плечами, как и первые осенние дни. Переминаясь с ноги на ногу, черноволосый мальчишка оглядывался по сторонам. Большие деревянные стеллажи полнились разнообразными склянками, баночками, в воздухе витал неприятный запах спирта.       Холодно.       А этот деревянный пол казался горячим по сравнению с улицами и переулками, выложенными брусчаткой. В тусклом свете свечной лампы поблёскивали металлические весы, всякие ложечки, баночки, странные футляры, инструменты, тонкие стекла…       Послышались тяжёлые шаги. Кто-то спускался с лестницы, поступь становилась все тяжелее и громче.       — На, вот. — Грузный мужчина, одетый в ночную сорочку, наскоро заправленную в тёмные брюки дорогой ткани, сунул ему в руку пару склянок. — Разбудил ради такой мелочи, чертёнок, — грубо, но без злости рявкнул он своим низким голосом. — И откуда у тебя деньги… Не иначе, как своровал чего? Да не смотри ты волком, мне-то всё равно, откуда деньги. Убирайся давай. Ночь на дворе. Спать давно надо.       Аптекарь окинул взглядом своего непрошеного гостя. Мальчишка лет девяти-десяти. Оборванец. Такими город полнится. Такой же, как и все: худой и перепачканный в грязи. Разве что взгляд не отводил. Смотрел своими пронзительными синими глазами, как волчонок на врага. От этого даже становилось не по себе. Мальчишка быстро кивнул. Буркнул что-то едва напоминающее «спасибо» и зашагал к дверям.       Аптекарь вздохнул.       — Погоди. На вот ещё, гроши сдачи ни на что не потратишь, а тут хоть что-то, — и в мальчишку летит большое спелое красное яблоко. Дорогое. Такие на окраине рынка не купишь.       Мальчишка ловко поймал, его хмурый взгляд сменился удивлённым. Пара секунд раздумий: он хотел что-то сказать, но аптекарь его перебил.       — Да проваливай ты уже. Спать охота. Третий час уже.       Мальчишка, быстро кивнув, скрылся за тяжёлой дверью.       Холод словно бегал по костям. Спрятав в карман пару склянок, он сжал в руке фрукт и ускорил шаг, пробираясь по тёмным ночным улицам куда-то вперёд. Дорога была полна мусора, разбитого бутылочного стекла: заезжие моряки кутили в местных трактирах и не жалели бутылок. Приходилось внимательно смотреть под босые ноги. Где-то слышался лай собак, пьяный дебош, доносящийся из трактиров. Мальчишка ускорил шаг, а после и вовсе перешёл на бег, слыша голоса и шаги за спиной. Попасться на глаза пьянчугам было самым худшим вариантом сейчас. Они бы не упустили возможности поиздеваться над уличным мальчишкой. Избить. Но самым страшным было то, что могли разбиться драгоценные склянки в кармане штанов.       От бега становится чуть теплее, но лицо продолжает гореть холодом. Голоса за спиной то ли не стихали, то ли уже становились некой формой паранойи, заставляющей ускорять шаг.       Улицы сменялись узкими переулками, переулки — широкими дорогами, пока в конце одной из них не замаячил дом. Высокий, серый, потрёпанный. С него кусками обваливалась штукатурка, выставляя на всеобщее обозрение кирпичную кладку, в окнах не горел свет, тяжёлая дверь закрывалась не на замок, а на простой засов, который можно было легко отпереть изнутри.       Вряд ли за ним кто-то соблаговолил закрыть дверь, поэтому мальчик тут же рванул за ручку, залетел внутрь и почти бесшумно задвинул тяжёлый засов.       Все тело горело от длительного бега, было больно дышать от холодного воздуха, но здесь хотя бы было теплее, здесь не дул ветер. Лишь приведя в порядок дыхание, ребенок двинулся к крутой лестнице где-то в глубине большой прихожей. Вдыхая привычный запах сырости и затхлости, он медленно зашагал наверх, перешагивая через некоторые ступеньки. Он точно знал, какие из них скрипят, точно знал, что не стоит на них наступать в этой молчаливой тишине, окутавшей всю улицу, переулок, дом… Оказавшись на втором этаже, он, даже не оглядываясь, бесшумно пробежал до дальней двери, проскользнул в небольшую комнату и тут же замер, зажмурившись от тусклого света, приглушенного грязным стеклом лампы.       Молчание длилось недолго. Лишь до того момента, пока строгий громкий шёпот не прорезал тишину:       — Вернулся, наконец. Опять ты за старое, Сай!       Мальчишка вздохнул и, перекинув яблоко из одной руки в другую, шагнул вглубь комнаты, огибая несколько кроватей и тонких матрасов, на которых спали такие же дети, как и он сам. В углу комнаты у окна стояла еще одна постель, рядом с ней — два пустых матраса в этой переполненной людьми комнате.       — Ты же не собираешься орать, Мори? — шепотом уточняет мальчик. — Все спят, ты уж сдержись.       На краю кровати сидел парень пятнадцати лет. Выглядел он явно недовольным. Его светлые волосы были растрёпаны, руки скрещены на груди, а голубые глаза недовольно сверлили Сая, что тут же уселся на один из матрасов. Они встретились взглядами. Своими ярко-синими, ледяными глазами черноволосый смотрел в холодные, словно лед, глаза брата.       — Я-то сдержусь, — продолжает шептать блондин. — Что и тебе бы не помешало! Где ты был?       — Как обычно, — тихо буркнул мальчишка, ещё раз подбросив в руке фрукт и кинув его блондину. — Какая тебе разница?       — В смысле какая? — парень ловко поймал яблоко, недовольно нахмурился. — Ты мой младший брат, я за тебя ответственность несу! Ты в курсе, как Миранда волновалась? Проснулась, подняла шум, когда не увидела тебя на месте! Еле успокоил! Я второй час тебя жду. — только потом блондин, наконец, взглянул на фрукт в руке. — Краденое?       — Не совсем. Можно сказать — купил, — хмыкнул мальчишка, натягивая на окоченевшие ноги одеяло и опуская руки на собственную шею, чтобы отогреть пальцы. — Это Мире. Спрячь, пускай она съест.       — Купил? Откуда у тебя деньги? — продолжил хмуриться Мориан, но послушно спрятал подарок под женское платье, аккуратно сложенное на подоконнике.       На вопрос Сай не ответил. Брат ответ точно знал: яблоко-то может и не ворованное. А вот деньги, на которые Сай его раздобыл, — да. За спиной сидящего на кровати парня кто-то заворочался, приподнялся на локтях.       — Сай?.. Сай, ты вернулся?..       Тусклый огонек выхватил из темноты худое бледное женское личико. Молодая девушка четырнадцати-пятнадцати лет сонными глазами оглядывала комнату. Одета она была в простую ночную сорочку, длинные светлые волосы заплела в косу. Это её платье лежало на подоконнике. Под ее платьем пряталось спелое красивое яблоко. Даже тёплый свет лучины не мог скрыть болезненной бледности её лица, потрескавшихся губ. Не составило никакого труда найти сходство между девушкой и сидящим на кровати парнем: близнецы. Не дождавшись ответа, она закашлялась.       — Мира, лежи, — тут же всполошился блондин, заставив девушку снова опуститься на подушки, а Сай быстро полез в карман.       — Вот, — шепнул он, сунув в руку брату две маленькие склянки.       — Откуда… Ай черт, да не важно, сам знаю, — блондин подорвался с места, почти бесшумно дошёл до стола и налил в стакан немного воды.        Капнув туда же несколько капель из одной склянки, он быстро вернулся назад и протянул стакан сестре.       — Откуда?.. — только и успела прошептать Мира.       — Пей, — разом выдали Мори и Сай, и девушке пришлось смириться, выпить залпом лекарство.       — Сай, где ты пропадал? — наконец, вздохнула девушка, накидывая на плечи тонкое одеяло, чтобы согреться.       Может, в комнате и было чуть теплее, чем на улице, но не настолько, чтобы можно было расслабленно уснуть и откинуть во сне одеяло. Дом был старым. Камин разжигали не часто, а в мороз и вовсе приходилось надевать дома холщовые куртки, чтобы согреться. Приют Святой Софии был единственным детским приютом во всем большом городе. Темный холодный дом вмещал в себя около сорока бездомных детей. Кто-то из них потерял родителей, кто-то сбежал из дома, чьи-то родители были настолько бедны, что не могли содержать ребёнка. Четыре десятка беспризорных мальчишек и девчонок ютились в небольших комнатках по пять-десять человек. Кроватей на всех не хватало, дешёвенькие матрасы клались прямо на ледяной пол. Все эти дети давно знали — людям на них плевать. Они живут в своём чистом мире, среди белых кружев, алых вин, спелых фруктов. Они не допускают даже мысли о том, что может быть что-то ужасное за пределами их маленькой вселенной. Что могут быть такие люди, что пытаются согреться под тонкими подобиями одеял, воруют ради того, чтобы выжить, умирают от совсем простых болезней, что высшее общество легко переносило с помощью врачей. И, может быть, иногда жалкие гроши подадут в руку или кинут под ноги какому-нибудь оборванцу, прикрывая нос надушенным платком.       И в числе этих детей были и они: близнецы Мориан и Миранда и их младший брат.       На вопрос сестры Сай не ответил. Прекрасно знал, как она отреагирует. Будет возмущаться, ругаться, волноваться, возможно, расплачется от досады. Это знал и Мори. Он разозлёно взглянул на брата, давая тому понять, чтобы держал рот на замке, а сам быстро поднялся на ноги.       — Уже очень и очень поздно, — твёрдо прошептал он, поднимая закопчённое стекло и задувая огарок. — Пора спать. Мира, тем более, тебе.       — Не командуй тут, — буркнула девушка, заворачиваясь в одеяло.       — И ты ложись, — кинул на брата взгляд Мори.        Не дожидаясь от Сая никакой реакции, он слез с кровати, улёгся на матрас, натягивая на себя одеяло и закрывая глаза. Сай ещё несколько долгих мгновений просто сидел, потирая ледяные руки, и смотрел в пустоту. Темно, холодно. Слышалось сопение семи других человек, мирно спящих на своих местах. И только через минуту или две, когда он услышал размеренное дыхание уснувшей сестры, мальчик и сам решил лечь. От матраса пахло сыростью и затхлостью. Но это было гораздо лучше, чем если бы пришлось спать на улице, где ледяной ветер пронизывал до костей. Натянув одеяло по самую шею, он ещё долго смотрел в стенку перед собой.       — Эй… Эй, Мори… Ты спишь? — тихо шепнул он, и ответ не заставил себя ждать.       — Чего тебе ещё? Спи давай. — недовольно буркнул парень, лежащий за его спиной.       Сай замолчал на несколько секунд.       — Ты злишься?       — Да.       Снова тишина.       — Она же поправится?..       Раздался усталый вздох. А после голос Мори прозвучал гораздо более мягко:       — Я не знаю… Лекарств, что ты принёс, должно хватить на месяц… Что будет потом — неизвестно.       — Я принесу ещё.       — Не вздумай, — твёрдо заявил парень. — Ты ещё ребёнок, Сай. Сколько раз ты уже воровал? Прекрати это делать, если тебя поймают, то ты не отделаешься просто так, понял? Ты подумал, что с Мирой тогда будет? Она волнуется за тебя. Единственный наш шанс — если тот человек усыновит нас всех троих.       — Тот адмирал?..       — Да… Сестра Анжелика говорит — есть шанс. Поэтому, веди себя хорошо, я прошу. Прекрати выкидывать эти трюки и воровать, я правда не знаю, смогу ли помочь, если тебя поймают. Осталось совсем чуть-чуть. Я обещаю: я вытащу нас отсюда, чего бы мне то ни стоило…