E.N.D. или "Станцуй со мной, мой король!"

      

ТОГДА

      Люси выдохнула в губы Нацу.       Его руки, всегда горячие и нежные, крепко обнимали за талию, и все, что она чувствовала сейчас, был нестерпимый жар.       Люси не смущала обстановка кабинета. Она, кажется, в принципе забыла, где они находились. Единственное, что имело значение, это расширенные зрачки Нацу, лихорадочно блестевшие от возбуждения и его покрасневшие губы, которые нестерпимо хотелось поцеловать вновь.       — Кто-то хочет продолжить, — усмехнулся он, переведя шальной взгляд с ее глаз на губы.       — Ты не можешь меня винить. В этой жилетке ты непозволительно горяч, — Люси поерзала на его коленях, проведя рукой по дорогой ткани. — Но не думаю, что я единственная, кто не против продолжить, — она спустилась рукой ниже, к пряжке ремня, и наклонилась к его уху. Мышцы под рукой напряглись, и Люси улыбнулась. Так приятно было знать, что она имела над ним такую власть. — Неужели великий Нацу Драгнил не может сдержаться перед своей девушкой?       Хватка на талии стала крепче, и Нацу провел носом по ее шее, глубоко вдыхая ее запах. Люси зарылась пальцами в растрепанные волосы Нацу и подалась вперед. Хотелось быть еще ближе, хотя казалось, что ближе быть попросту было невозможно.       Люси не могла сказать, в чем была причина, но в последнее время в их отношениях наступила удивительная идиллия. Они словно наконец смогли отпустить прошлое, которое висело угрозой над ними. Сумели пережить смерть близких и забыть о том, что кошмарами преследовало их месяцами. Казалось, они наконец смогли вместе перевернуть страницу их истории и вошли в ту часть, где было их «Долго и счастливо».       Люси никогда не чувствовала себя настолько в безопасности.       Настолько любимой.       Настолько счастливой.       И это чувство было пугающе всеобъемлющим. Его хотелось сохранить под сердцем навсегда, чтобы и через пять, десять, пятьдесят лет она могла почувствовать его всем своим нутром. Умом Люси понимала, что это невозможно.       Но сейчас.       Сейчас ей не хотелось об этом думать.       — Кто-нибудь может войти, — прошептал Нацу, оставляя на ее шее поцелуй.       Люси закрыла глаза. Все нутро сжалось от предвкушения близости, и привычный жар с новой силой окатил ее.       — Мне все равно, — выдохнула она, начав расстегивать ремень на его брюках. — Пусть смотрят.       Нацу рассмеялся, опалив ее кожу горячим дыханием.       — Кто ты и что ты сделала с Люси? — он запустил руку ей под рубашку.       — Может ты закончишь, наконец, болтать? — она отстранилась. — У нас не так много времени, а я надеюсь уйти отсюда удовлетворенной.       Нацу с секунду смотрел ей в глаза. Взгляд его был теплым и нежным, и Люси почувствовала, как краска приливает к щекам. Ни предстоящая близость, ни горячие поцелуи не вызывали в ней таких сильных эмоций, как этот простой взгляд.       Он, наконец, улыбнулся, коротко чмокнув ее в губы и прошептал:       — Есть, мэм.       Возможно, это не продлится вечно. Но здесь и сейчас она была счастлива.       Она была в безопасности.       Она была любима.       

СЕЙЧАС

      В комнате стояла напряженная тишина.       Мизу и Локи смотрели друг на друга пристальным взглядом, готовые в любой момент сделать свой ход. Оба были напряжены, оба стояли неподвижно.       Для Люси все произошло слишком быстро. Отброшенная в сторону Водолеем, она пыталась успокоить зашедшее в быстром темпе сердце, переводя взгляд с одного Зодиака на другого. Мысли в голове путались, но внутренне Люси доверяла Мизу, поэтому не торопилась вмешиваться.       — Я повторю вопрос, — отчеканила Водолей. — Откуда информация о чипах, Лев?       Локи, казалось, не выказывал никакого признака волнения, но Люси знала его достаточно хорошо, чтобы видеть, как это было далеко от истины.       — Акнология поймал меня, — ответил он четко. — По-глупому попался в ловушку. Увидел одного из двойников Нацу и поддался эмоциям. Последовал за ним, затем был обезврежен. Во время пыток узнал о том, что Акнология знает о чипах, — Локи чуть повернул голову, показывая шею. На задней части виднелся небольшой рубец. — Поэтому вы не знали, что со мной что-то не так. Кто-то рассказал о том, что у нас есть чипы и этот же кто-то дал информацию, как их обезвредить до извлечения. Из этого я делаю вывод, что среди Зодиаков появился предатель. Единственные люди, кто о них знал, помимо нас — мертвы.       Мизу сощурила глаза. Женщина, казалось, сканировала Локи на признак лжи. Люси знала, что Водолей была профессионалом, но обычно все ее познания сводились к абстрактному представлению ее профессионализма. Сейчас же она по-настоящему видела, как женщина взвешивает в своей голове все «за» и «против», и по ее не изменившейся позе, похоже, что она не торопилась доверять бывшему коллеге.       — Как ты выбрался от Акнологии? — спросила она.       Локи прикрыл глаза, сделав глубокий вдох.       — Он отпустил меня сам. Дал задание: найти Люси, втереться в доверие и узнать все, что она знает об ЕНДе.       Водолей вопросительно изогнула бровь.       — Отпустил? Акнология? — в голосе ее звучала насмешка. Казалось, она не могла поверить, что Локи всерьез думал убедить ее в этом.       — Я знаю, о чем ты думаешь, Водолей, — проговорил Локи, — но я предельно честен с тобой.       — И зачем же Акнологии отпускать тебя? Разве он настолько туп, что не знал, что ты все расскажешь? Тебе стоило бы придумать лапшу повкуснее. Эта меня не привлекает.       Пару мгновений Локи словно сомневался, говорить ли следующие слова, и когда он все же заговорил, голос его звучал надломлено.       — У него Эриес, Мизу.       Рука Водолея дрогнула. Люси замерла.       — Что это значит? — выдохнула она. В ушах у нее стоял шум, и собственный голос прозвучал, словно сквозь толщу воды.       Локи, казалось, в одночасье постарел на десяток лет. Больше не скрываясь за маской бравады, он выглядел разбитым и измученным. Люси могла только гадать, что он пережил в руках Акнологии.       — Они поймали ее, когда она решила последовать за мной, — прошептал Локи. — Я говорил ей оставаться в убежище, но ты же ее знаешь, — он посмотрел на Мизу. — Ее невозможно удержать на месте.        Пару мгновений Водолей обрабатывала информацию, кажется, не веря в то, что только услышала, но в следующую секунду изменилась в лице, взорвавшись в тираде:       — Какого хрена, Локи? Я говорила вам не предпринимать никаких поспешных решений! Я говорила вам, что здесь делать нечего. Но вы рванули, не успел прах Нацу еще остыть!       Локи вспыхнул, словно подожженная спичка.       — Что бы принесло нам ожидание? Я понимаю, что мы поступили глупо, но сложно нас винить в этом! — Локи ударил себя в грудь, пытаясь словно заглушить боль, которая плескалась в его глазах, и голос его, хриплый и надломленный, практически сорвался на крик. — Нацу умер! Мы его не уберегли! Зодиаки облажались по всем фронтам. Мы не уберегли Игнила, не уберегли Нацу. Да, мы с Эриес поступили глупо, но это… эмоции. Желание мести. Все это, разве ты не понимаешь, Водолей?!       — Я прекрасно понимаю это, Лев! — каждое слово Мизу произносила с такой жгучей болью и ненавистью, словно все, что она скрывала все это время, наконец, готово было вырваться наружу. — Мы облажались, но не потому, что были некомпетентны. Мы облажались, потому что Нацу нам врал! — как только она произнесла это, в комнате повисла тишина. Водолей выглядела так, будто не могла поверить, что сказала это вслух, но как только слова были произнесены, обратно их уже нельзя было забрать. И она продолжила, но уже спокойнее. — Нацу врал. Нам, Ночи, Люси. Он давал информацию кусками, никогда не полностью. Если бы мы знали, что он планировал, если бы мы знали хотя бы в общих чертах, что нам предстояло сделать — он был бы жив! И, возможно, если бы вы тогда не убежали первым же рейсом в Нью-Йорк, а послушали меня, мы бы не оказались в такой заднице. — Водолей опустила пистолет, тяжело вздохнув. — Но уже ничего не попишешь.       Локи последовал за ней и опустил оружие.       — Мы хотели пойти по горячим следам Мавис, — сказал он. — Она предала нас. Кейт и Ник собирались сделать то же самое. Мы разделились: я и Эриес отправились в Нью-Йорк, надеясь перехватить ее при приезде. Они остались на какое-то время в Лондоне. Хотели по возможности не дать ей сесть в самолет. Все казалось предельно просто. Мы проворачивали подобное сотни раз, но в этот… Эмоции взяли вверх.       — Вы связывались с Близнецами?       Локи качнул головой.       — Нет. Но судя по тому, что они не попались, Кейт и Ник куда более сдержаннее.       Люси вспомнила горящие гневом глаза Кейт. Тогда она думала, как бы та не наделала ошибок, обуреваемая столь сильными эмоциями. Люси рада была услышать, что Кейт с братом не совершили никаких опрометчивых поступков. По крайней мере, о них не было известно.       — Они оба в Нью-Йорке, — словно прочитав мысли Люси, проговорила Мизу. — Показатели обоих в норме.       Локи вздохнул, отметив:       — Сейчас это не гарант того, что с ними все в порядке. Вы и о нас с Эриес не знали.       — Пока будем работать с тем, что имеем, — Мизу вновь посмотрела на Локи испытующим взглядом. — С какой целью ты пришел сюда, Лев?       Он не торопился с ответом. Переведя взгляд с Водолея на Люси, он взглядом словно пытался сказать то, что не мог произнести вслух. Когда Локи заговорил, сердце Люси дрогнуло.       — Я Зодиак. С тех пор, как Драгнил дал мне причину для существования, я Зодиак до последнего своего вздоха. Я не предатель и никогда им не буду. Даже, если придется… — голос его надломился. — Пожертвовать своей женой.       — Только тупицы подобному поверит.       Люси замерла. Она не заметила, как Эдо появился в комнате. Парень стоял позади Локи, приставив к голове зодиака красный пистолет. Взгляд его был серьезен, поза указывала на то, что он не впервые держал оружие.       Локи не обернулся.       — Кажется, это наш многоуважаемый Эдо, — проговорил он спокойно. — Двойник, который завел меня в ловушку.       — Да, это я. Но я никогда и не скрывал, что работал на Акнологию. А вот ты сейчас пытаешься навешать дамочкам лапшу на уши.       — Ты действительно думаешь, что к тебе доверия больше, чем ко мне? — Локи встретился взглядом с Люси. — Я был с ними все это время. Работал, прикрывал спины, был другом и соратником. А ты появился из ниоткуда. С лицом нашего погибшего товарища. Ты годами работал на Акнологию, прежде чем начать быть двойным агентом. Где гарантия того, что ты был предан Нацу? Где гарантия того, что… — Локи усмехнулся, — …это Мавис сдала нас, а не ты?       Эдо, кажется, обвинение не смутило. Он продолжал сверлить взглядом макушку зодиака.       — Гарантии? За меня поручился Кобра, я думаю этого достаточно. Отчитываться перед тобой о большем у меня нет желания. Я не напрашивался в союзники. Они сами ко мне пришли. А вот ты… — пистолет уперся Локи в голову. — Пришел к нам сюда своим ходом, выложил всю правду как есть. Даже не попытался обмануть. И говоришь, что делаешь это из-за великой преданности Драгнилам? Возможная гибель твоей жены, что, не так важна по сравнению с сохранением чести?       — Эриес такой же Зодиак, как и я. Мы оба знали, на что шли.       — Да, вот только Зодиаков уже нет, Драгнилы мертвы. Причин для вашей щенячьей преданности тоже. Нет, Лев, я тебе не поверю ни на секунду, — голос Эдо с каждым словом становился резче, словно вынимал их из самого сердца. Но то, что он сказал следующим, заставило Люси замереть. — Когда там любимая женщина, разве может быть какой-то выбор?       Были ли это убеждения самого Эдо, она не знала. Но то, с какой уверенностью он говорил, что-то тронуло в ней.       — Мы всегда ставили цель превыше собственного благополучия, — ответил Локи. — Наши ошибки не должны мешать нам в выполнении поставленной задачи. Акнология сказал мне, что Нацу завещал Зодиаков Люси. Я исполняю свою обязанность.       Эдо перевел взгляд с макушки Локи на Люси.       — Он не ответил на вопрос. Он был у Акнологии в плену, там до сих пор его жена. Я долгие годы служил Акнологии и знаю его методы. Он бы ни за что не отпустил пленника, не будь уверенным, что он выполнит поставленные условия. А еще я точно уверен, что только ебаный психопат предпочтет собственной жене ебучую преданность сдохшим хозяевам.       Люси посмотрела на Водолея. Женщина напряженно следила за Локи, и она полностью понимала, насколько сложно Мизу сейчас было. Локи хотелось верить. Он был их другом, для Водолея еще и товарищем. Люси могла только представлять, что они пережили вместе за годы службы Драгнилам. Все, что говорил Эдо — было логичным. Люси помнила счастливых Локи и Эриес, их отношения всегда были примером для нее. Абсолютная гармония. И сейчас видеть Локи, пусть и раздираемого горем и противоречиями, но готового пожертвовать Эриес ради какой-то преданности…       Люси было сложно поверить, но она смотрела на Мизу, ожидая ее вердикта. Только она могла знать, настолько ли распространялась преданность Зодиаков семье Драгнил.       — Ты хочешь спасти Эриес? — спросила Водолей.       Локи с готовностью кивнул.       — Я не предатель. И я надеюсь, что я смогу играть для Акнологии роль достаточно долго, чтобы не вызвать у него подозрений и успеть вытащить ее из Драгон Фейм. Но если мы не успеем, значит так тому и быть.       Какое-то время Локи и Мизу вели немой диалог. Эдо продолжал держать зодиака на прицеле, напряженно смотря за ними. Наконец, Мизу выдохнула и посмотрела на Люси.       — Я ему верю, — прежде чем Эдо открыл рот, женщина добавила. — Но я и согласна с нашим информатором. Пусть остается, но пока не будет полной уверенности в его преданности, мы не будем тебе рассказывать всего.       Люси согласно кивнула.       — Хорошо. Я тебе доверяю.       Эдо не спешил убирать пистолет, но и ничего не говорил. Наконец, он опустил руку.       — Я слежу за тобой, — проговорил он.       Локи обернулся, одарив Эдо изучающим взглядом, и с горечью заметил:       — И правда, как две капли воды.       На это Эдо решил ничего не отвечать и молча ушел в другую комнату. Мизу и Люси последовали за ним.       

***

      Он был мальчиком, который не оправдывал надежд.       Неудивительно, ведь планка была поднята слишком высоко. Его отец был недосягаемой сияющей звездой в преступном мире. Он поднял загибающуюся в предсмертных хрипах мафиозную семью с колен, вернул былое величие и заставил сиять даже ярче, чем она сияла когда-либо. Его отец сделал это все в свои неполные двадцать лет, во времена, когда мафиозный мир Нью-Йорка была куда более жестоким и опасным местом.       Тогда вопросы редко решались дипломатией, и во всем этом аду его отец из мальчишки, в которого никто не верил, вырос в мужчину, который смог возродить то, что, казалось многим, уже было мертво.       Майкл же был ребенком, рожденным в любви. Его мать была великолепной женщиной, чуткой и доброй. Он до сих пор задавался вопросом, как такая женщина как она, выбрала мужчину подобного его отцу? Иногда он думал, что тот мог заставить ее быть с ним силой.       Майклу всегда было предназначено стать следующим Акнологией. В их семье этот титул передавался из поколения в поколение, и ни разу еще эта традиция не была нарушена. Проблема была в том, что его мать, женщина чуткая и добрая, была против такого.       — Майкл такой хрупкий ребенок, — говорила она. — Мы ведь можем сделать так, чтобы он прожил спокойную мирную жизнь, не так ли?       Отец любил ее, и Майкл подозревал, что если бы не ее скорая кончина, его действительно отослали бы дальше от семьи, чтобы он прожил свою спокойную и скучную жизнь обычного подростка.       Но мать умерла. Погибла совершенно случайно, попав под шальную пулю. И Майкл остался с отцом, сжигаемый ненавистью и желанием отомстить.       Он понял, что отец не возлагал на него никаких надежд, когда он привел в дом Марда Дрейса. Мужчина был хорошим бойцом, решал вопросы быстро и без лишнего шума. Он обладал деловой хваткой, мог заручиться поддержкой тех, с кем было сложно договориться, и устранял тех, кто все же не шел на контакт с внушающим восхищение хладнокровием. Самое главное, он делал свою работу чисто. Все в Нью-Йорке знали, чьих рук были смерти видных мафиозных деятелей, но никто не мог этого доказать.       Мард был верен Акнологии, и Майкл был уверен, что он будет верен ей до самого конца.       Какой же неприятной новостью для него было услышать из уст умирающего отца:       — Мард следующий глава Акнологии.       Он был мальчиком, который не оправдывал надежд.       Майкл всегда это знал. Как бы сильно он ни старался, каким бы жестоким, изощренным он ни был, как бы ни пытался прыгнуть выше своей головы, его отец всегда видел перед собой лишь Марда. Идеального Марда, который был настолько похож на самого босса Акнологии, что даже пугало.       Мог ли Майкл с этим смириться? Отдать детище его предков кому-то без роду и племени? Шавке, которая всего лишь была достаточно преданной, чтобы запудрить мозги его, видимо, совсем свихнувшегося папаши?       О нет.       Возможно, его отец был действительно слеп, раз не видел, насколько он был дальновиден. Возможно, он был слишком занят, чтобы увидеть, что творилось под его носом. Возможно, он не мог представить, чтобы его юный хрупкий сынишка мог сделать нечто подобное?       В любом случае, все это было его упущением.       — Не волнуйся, отец, — шептал он в ухо умирающего Акнологии, — на том свете он будет твоим преемником. Я позабочусь.       Он был мальчиком, который не оправдывал надежд. И Майкл изо всех сил мечтал однажды их оправдать.       Но стоя у мертвого тела отца, Акнология понял: быть мальчиком, который не оправдал надежд было выгодно.       Ведь от таких меньше всего ожидают подвоха.       — Звал?       Девушка вошла в комнату без стука. Она в принципе не церемонилась с ним, и его это устраивало. Было бы странно, если бы она перед ним лебезила. Он бы был по-настоящему разочарован.       — Да, Мавис.       Акнология повернулся к ней, улыбнувшись. Эта девушка всегда поднимала ему настроение. Каждое ее появление, каждая черточка на ее лице было напоминанием о тех муках, которые испытывал Зереф Дрейс, умирая в луже собственной блевотины.       Определенно, он обожал Мавис. Прекрасное ходячее напоминание его триумфа.       Девушка смерила его нечитаемым взглядом и без вопросом прошла к креслу у камина. На столике стоял графин с ромом, и она разлила жидкость по двум бокалам. За окном шел ливень, и в тишине кабинета стук льда о стекло и капель дождя перемешались в приятной какофонии.       — Что-то случилось? — спросила она.       — Ежегодный банкет в поместье.       Акнология взял со стола стакан, отпив немного. Ему так нравилось играть в эту странную игру с Мавис. Каждый раз, как она приходила к нему, она наливала ему стакан. И каждый раз, как он принимал его, он чувствовал, что играет с ней в русскую рулетку. Подсыплет ли она ему что-то в этот раз? Он был практически уверен, что она ждет, когда он настолько привыкнет к этому, что в какой-то момент потеряет бдительность.       — И что с банкетом? Насколько я знаю, все приготовления идут по плану.       Мужчина скучающе качнул стакан.       — Планы слегка изменились. Я решил пригласить особую гостью. И в честь нее решил изменить и тему мероприятия.       Мавис вопросительно вскинула бровь.       — Не типичный пафосный раут, на котором тебе будут вылизывать задницу? Или, подожди, — она усмехнулась, — ты обычно вылизываешь задницы влиятельных чиновников?       У Мавис отсутствовал инстинкт самосохранения. Это ему в ней нравилось.       — На этот раз, — он проигнорировал ее колкости, — мы проведем маскарад.       — Маскарад? — переспросила Мавис.       Акнология кивнул, сделав новый глоток. Ром был отменный.       — Пышное празднество, с костюмами и… масками. Большое, грандиозное событие, которое не оставит никого равнодушным.       — И все это из-за?.. Какой-то гостьи?       — О да, — мужчина улыбнулся, встретившись взглядом с Мавис. — Я приглашу Люси Хартфилию.       На мгновение маска на лице Мавис дала крохотную трещину, и он смог увидеть тень прячущейся за ней девушки. Испуганной, но алчущей мести.       Ох, Мавис, неужели ты думаешь, что сможешь вечно прятаться?       — Люси? — переспросила она, тут же возвращая себе былой контроль. — Зачем?       — Птенчик на хвосте принес, что мисс Хартфилия желает со мной встречи. Кто-то наплел ей, что я прячу в поместье Джудо Хартфилия, и приезд Люси в Нью-Йорк связан не с поисками ЕНДа, а с попыткой найти способ спасти своего отца. Кто я такой, чтобы усложнять жизнь леди?       Голос Мавис стал нарочито скучающим.       — Раз ты понял, что она не ищет ЕНДа, зачем тебе она?       Смех мужчины разнесся по кабинету.       — То, что она не ищет, не значит, что она не знает, не так ли?       — И что ты собираешься с ней сделать?       — Для начала, поговорить, — он подошел к девушке, смотря на нее сверху вниз, и без тени веселья проговорил. — А дальше, кто знает. Есть много способов разговорить даму.       Мавис следила за каждым его движением немигающим взглядом.       — Что ты хочешь от меня?       Акнология чуть наклонился. У Мавис было милое личико, не лишенное былой невинности. Даже несмотря на все, что ей пришлось пережить, в глазах ее плескалась юность, а лицо все еще было также по-ангельски красиво. Он поддел ее подбородок пальцем, мягко проведя по нежной коже.       В ее лице не изменилось ничего. Она продолжала смотреть на него спокойно, позволяя трогать себя, словно становилась безвольной куклой в его руках. Интересно, насколько далеко могло зайти ее терпение?       Это было такой неизведанной, манящей территорией. Интересно, если бы он ее трахнул, в какой момент эта маска треснула бы, и он наконец смог бы увидеть всю ту ненависть, скрытую под ней? Даже крохи того, что он уже видел, были потрясающими.       — Я хочу, — прошептал он, — чтобы ты сопровождала меня под руку, как хозяйка вечера. — Мавис сглотнула, но не прервала зрительного контакта. Он коснулся пальцем ее нижней губы, чуть оттянув. — Предстанешь перед девушкой, чьего возлюбленного убили из-за твоего предательства.       Если до этого за ее маской можно было разглядеть хоть что-то, то сейчас она снова вернула себе весь контроль. В глазах не было эмоций, в теле — напряжения. В такие моменты она была словно в другом месте, отстраняясь настолько, насколько это было возможно, чтобы быть в его присутствии.       Его это веселило.       Однажды она сломается, и он будет причиной, по которой на этом красивом ангельском лице вновь появятся слезы.       — Как прикажешь, — сказала она бесцветным голосом.       С мгновение он еще немного полюбовался лицом Мавис, после чего, улыбнувшись, отстранился.       — Я подготовлю тебе наряд. Можешь уйти.       Мавис, несмотря на разрешение, осталась неподвижна. Акнология удивленно посмотрел на девушку.       — Что-то хочешь сказать?       — Да. Позволишь навестить отца?       Акнология смерил девушку изучающим взглядом. Мавис давно не покидала поместья, с тех пор, как они покинули Лондон. Вороны сейчас были под его крылом, отвечали за распространение наркотиков в Нью-Йорке, и были довольно полезны. Преданны и послушны, а самое главное — работоспособны.       Мужчина залпом допил оставшийся на дне стакана ром.       — Конечно. Ты не в плену.       Мавис моргнула пару раз, словно не веря, что он так быстро согласился. Но ничего не сказала. Только кивнула и без вопросов встала, направившись к двери.       Когда дверь за девушкой закрылась, он еще пару мгновений смотрел на нее, прокручивая в голове все возможные варианты событий. Нацу был мертв, в этом не было сомнений. Он проверил это всеми возможными способами, и хоть какая-то его часть продолжала подозревать, что говнюк все равно выжил, тело, находящееся в кремации Ночи, точно было его.       Драгнил помотал ему нервы за два года, с какой-то дьявольской удачей захватывая все больше и больше территорий. То, что ему давалось с таким трудом, Нацу провернул за полтора года. Если бы они продолжили таким темпом, Ночь могла сравняться, а то и сместить их с верхушки преступного мира США.       Китайский синдикат уже готов был налаживать поставки с Ночью, а не с ними. А все почему? Потому что их наркотик — ЕНД — становился чертовски популярен на азиатском рынке. Доходы от него были бешеными, и все больше людей хотело работать с предприимчивым Драгнилом, а не с ним.       И самое главное, все поставки Ночи обязательно доходили до цели. Никаких проверок, никаких сливов, словно паршивец ходил под счастливой звездой.       Еще эти двойники… Гребаная заноза в его заднице.       Кстати, о них. Акнология подошел к телефону, стоявшему на столе и нажал на кнопку.       — Сейра, — позвал он девушку. — Зайди ко мне.       Через пару минут, женщина вошла внутрь, картинно склонившись в реверансе. Привычка, которая всегда его веселила.       — Будут указания?       Акнология задумчиво посмотрел в окно. Ливень продолжал нещадно бить по окнам.       — Где Эдо?       Сейра удивленно вскинула бровь.       — Там, где и было приказано. Рядом с Люси.       Акнология кивнул. Да, там, где и было приказано. Эдо всегда выполнял свою работу идеально.       — Никакой полезной информации больше не было?       — Нет. Он пока налаживает с ними доверие. Люси, кажется, относится к нему с подозрением.       Мужчина хмыкнул.       — Действительно, с чего бы это.       На лице Сейры заиграло веселье. Она театрально вскинула руку, провозгласив:       — Рано или поздно она сломается. Прежние чувства вспыхнут, и она сгорит в них, как мотылек в огне.       — Да, — согласился он, — хорошая была мысль, пока не менять ему лицо. Львенок попался в ловушку, и Люси на очереди.       — Что-то еще?       Мужчина задумчиво проследил за скатывающейся по стеклу дождевой капле.       — Да. Приставь слежку за Мавис.       — Она куда-то собралась? — удивленно спросила Сейра.       — Повидать отца и брата.       — Хорошо, босс. Проследим, чтобы добралась без происшествий, никуда не сворачивая по пути.       Акнология кивнул. Так все и должно быть.       Под контролем.       

***

      — Вы уверены, что его безопасно оставлять дома? — спросил Эдо, все еще подозрительно косясь на дверь.       Он не выглядел довольным решением Люси и Водолея. Она могла это понять. Мизу знала Локи, работала с ним бок о бок долгие годы, и даже если все говорило о том, чтобы ему не доверять — хотелось верить в лучшее. Эдо Локи лично не знал и доверять ему у него причин не было.       Люси сама еще не знала, что чувствовала по этому поводу. Вся ситуация мигала красным крестом над головой Локи, и от этого Люси почему-то иррационально верила, что он не врет. Ей просто не хотелось верить, что тот Локи, который пил с ней дома ромашковый чай и рассказывал смешные истории из Японии мог действительно причинить ей вред.       — Даже если он крыса, то пусть будет рядом. Легче будет пристрелить при случае.       Мизу устало потерла переносицу, бросая на диван плащ. Компания прошла в кабинет Водолея: просторное помещение с дорогой деревянной отделкой. Люси еще не была в этой комнате и с любопытством посмотрела по сторонам. Высокие стеллажи, заставленные коллекционными изданиями, массивный стол, диван с изогнутыми ножками, два кресла и камин. Разошедшийся за это время дождь стал нещадно бить в окна, и в кабинете стояла прохлада необжитого помещения.       По Эдо было видно, что он все еще был недоволен, но больше возражать он не стал. Он прошел к креслу, вальяжно усевшись на него.       Смотря на уставшие лица Мизу и Эдо, Люси сама почувствовала всю тяжесть этого дня. В эту ночь она почти не спала, разговор с Юрием и новые потрясения с Локи. Все медленно накладывалось на ее плечи. Люси попыталась отмахнуться. Обо всем этом она подумает позже, наедине в своей комнате. Вдали от чужих глаз.       — Давай к насущному, — Водолей устроилась на диване, закинув ногу на ногу, и Люси села в еще одно кресло. — Что сказал Юрий?       Люси попыталась вспомнить все детали разговора.       — Он предлагает сотрудничество. Помощь в поимке Акнологии в обмен на полный иммунитет, новые документы и новую личность.       Эдо заинтересованно подался чуть вперед.       — Программа по защите свидетелей?       Люси кивнула, вновь вспомнив заманчивое предложение.       — Он сказал, что после всего, мне помогут зажить спокойной жизнью.       — Не такая уж высока цена за столь щедрое предложение, — заметил Эдо и на вопросительный взгляд Люси пояснил. — Ты ведь и так собиралась пробираться к Акнологии. Так почему бы не воспользоваться всеми благами правоохранительных органов. Учитывая, что ты никогда не хотела ввязываться во все это самостоятельно и можно сказать поступилась всеми своими принципами ради спасения отца, сейчас у тебя есть законная возможность и отца спасти, и совесть оставить чистой.       — Ты думаешь я беспокоилась о своей совести? — усмехнулась Люси. В словах Эдо было слишком много правды, но почему-то она чувствовала практически физическую потребность поспорить.       Эдо такой выпад Люси, кажется, не удивил. Он откинулся в кресле, смерив ее насмешливым взглядом.       — Оу, я что-то о тебе не знаю и на самом деле ты ведома корыстными мотивами, используя нас для того, чтобы захватить преступный мир Нью-Йорка? А вы коварны, мисс Хартфилия. Я вас недооценил.       Люси пожала плечами.       — Как и большинство мужчин, считающих, что у женщин нет амбиций. Возможно, Нацу рассказывал тебе, как я водила его за нос, пока он был абсолютно уверен в своем превосходстве. Или он не делился столь постыдными деталями своей биографии?       — Действительно? — рассмеялся Эдо. — Расскажи мне потом как-нибудь, а то я слушал от него только его влюбленные сопли. Позорные истории о нем мне больше интересны.       Люси и Эдо обменялись расслабленными улыбками.       — Вы закончили? — раздался голос Мизу.       Девушка встрепенулась, переведя взгляд на Водолея. На какое-то мгновение, на какую-то крохотную минуту, она забыла, где они находились.       На одну крохотную минуту она подумала, что была с Нацу.       — В общем, я согласна с крашенным, — продолжила Мизу, словно у Люси только что вся жизнь не пронеслась перед глазами.       Она мотнула головой. Для этого было не место и не время. Она оставит это на потом, когда окажется наедине сама с собой.       — Я подумала, — подала голос Люси. Он звучал скрипуче и надломлено, и девушка прокашлялась, продолжив увереннее. — Что можно поставить для них еще одно условие.       — Условие?       — Да, — Люси подумала об этом сразу же, как предложение Юрия было озвучено. За все, что Мизу сделала для нее. За все, что Эдо готов был сделать. — Я хочу попросить защитить и вас.       На минуту в комнате воцарилась тишина. Только звук дождя об окна и тиканье старых часов звучало громким набатом.       — Люси, мы бывшие преступники… — начала Водолей, но Люси ее тут же перебила.       — Но вы поможете в деле уж точно не десятилетия, а столетия. Они хотят не просто поймать какого-то воришку. Они хотят посадить Акнологию. Главное лицо преступного мира США. Амнистия для всех причастных… Разве они не могут обеспечить это для вас?       Водолей посмотрела на нее таким взглядом, под которым Люси почувствовала себя маленьким ребенком.       — Ты так уверена, что мы в чем-то лучше Акнологии? Мы такие же преступники, как и он. Жили по тем же правилам, совершали преступления во имя своей выгоды. Разница только в том, что Акнология является твоим врагом, а мы же всегда были на твоей стороне.       В словах Водолея действительно было что-то, о чем она старалась не думать. Она ведь именно поэтому не хотела мстить за Нацу, когда Кейт предлагала ей это. Легко было забыть, что Нацу и Акнология совершали одинаково ужасные преступления. Разница была только в том, что Нацу она любила. Возможно, он не пытал людей, не был психом и не мечтал заполучить биологическое оружие в свои руки… Но во всем остальном? Он был боссом мафии и каким-то образом смог так быстро подняться. Для этого ему нужно было совершить массу ужасных преступлений.       Так в чем же была разница…       — Я не собираюсь играть в праведницу, Мизу, — Люси посмотрела на женщину. — Ты можешь меня считать кем угодно, но не ей. Я не в том положении, чтобы оставаться в позиции непричастной. Я уже по уши в этом. И сейчас есть Акнология и есть я. Есть его люди и есть мои. Какое бы дерьмо вы не творили раньше, сколько бы крови ни было на ваших руках, я не судья. Но я собираюсь выжить, а для этого мне нужно будет выиграть. Для победы мне нужны вы. Ангелы мне в этом не помогут, поэтому не думаю, что кто-либо осудит меня за то, что я обратилась к демонам. Я выиграю, — она вымученно улыбнулась, — а победителей не судят.       Эдо на ее речь присвистнул.       — Откуда вдруг запал, конфетка?       — Надоело быть раздираемой моральными дилеммами. Нервные клетки не восстанавливаются, — Люси посмотрела на парня. — А что насчет тебя? Или тоже как и Мизу считаешь себя недостойным?       Парень саркастично вскинул бровь, и весь его насмешливый вид говорил о том, что он мог себя считать себя кем угодно. Но недостойным? Уж, увольте.       — Хартфилия, я тебе уже говорил, что я в деле, если это будет сулить мне свободу. Мне не важно, каким именно образом ты для меня эту свободу выбьешь: деньгами Нацу, Зодиаками или же дружбой с Интерполом. Если в конце всего этого дерьма я смогу наконец быть уверенным, что сдохну в преклонном возрасте где-нибудь в теплых странах, то я в деле.       Люси кивнула. Ничего другого она от него и не ждала.       — А ты?       Водолей вздохнула.       — Я с тобой до самого конца. Новая личность звучит заманчиво, но точно не для нас. А вот амнистия… Начать все с чистого листа, не боясь, что дочь однажды узнает, — Мизу улыбнулась. — Звучит как мечта.       Люси удовлетворенно кивнула, встав с дивана. Конечности отозвались ноющей болью.       — Тогда договорились. Я сообщу Юрию о нашем решении, а пока предлагаю всем отдохнуть.       — Согласен с конфеткой целиком и полностью. В такую погоду тянет только спать.       На этом и порешали.       

***

      Она подумает об этом потом, когда останется наедине сама с собой.       Люси закрыла за собой дверь. Прошла к креслу. Села, подтянув под себя ноги.       В окна отчаянно бились капли дождя.       Она подумает об этом потом, когда останется наедине сама с собой.       Но в голове у нее была пустота.       Казалось, капля за каплей копилось то, что она откладывала на потом. И сейчас чаша была настолько полна, что Люси не могла с этим справиться. Легче было захлебнуться.       В какой момент ее жизнь превратилась в это?       Она была таким милым ребенком. Несмотря на все, она сохранила светлые моменты своего детства. Отец, который всегда крепко держал ее за руку и потворствовал ее шалостям. Мама… Она плохо помнила ее при жизни, но она помнила то, что чувствовала рядом с ней. Любовь, заботу и тепло. Лейла Хартфилия была чудесной женщиной, которой когда-нибудь мечтала стать Люси.       Недостижимый идеал.       Ради ее матери отец готов был уничтожить мир. После смерти ее матери отец сошел с ума.       Люси Хартфилию же променяли при первой возможности ради мести за друга. Ради нее мир бы не был сожжен. Ради нее Нацу даже не захотел жить.       Кто-то мог сказать, что он просто не был тем самым. Но для Люси он им был. Даже если бы завтра к ней в дверь постучался кто-то идеальный, кто положил бы мир к ее ногам, она уверена, всегда, всю свою жизнь, она будет жить со шрамом на сердце в виде улыбки Нацу Драгнила.       Она никогда об этом никому не скажет. Она боялась признавать это даже себе.       Два года ей потребовалось, чтобы научиться себя обманывать. Она настолько крепко заковала свое сердце в броню, настолько отчаянно желая показать, что все держит под контролем и ее ничто никогда не сможет поколебать… Но сейчас, сидя уткнувшись в колени, она могла позволить себе быть честной. Хотя бы сама с собой.       Она любила Нацу.       Она любит Нацу.       Она будет любить Нацу.       Страшная правда, прозвучавшая приговором.       В комнате раздался стук. Люси поспешно выпрямилась, стараясь придать лицу обычное состояние.       — Не помешаю?       Эдо стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Люси, уверенная, что неловкость и Эдо — антонимы, обеспокоенно спросила:       — Что-то случилось?       — Хотел тебя попросить…       Словно не зная, как сказать, он молча протянул руки вперед. В одной руке была коробка с краской для волос, в другой — миска. Люси удивленно перевела взгляд с предметов на лицо парня.       — Ты хочешь покрасить волосы?       — Да… — он указал пальцем на голову, усмехнувшись. — Довольно приметные.       Люси обвела взглядом топорщащиеся во все стороны розовые пряди. Она не хотела себе это признавать, но знакомый цвет успокаивал ее.       — Почему сейчас?       Парень неопределенно пожал плечами.       — После смерти Нацу я все еще нужен был Акнологии, поэтому цвет не менял. А сейчас, когда я вроде как порвал с ним все связи… Пришло время. Поменять лицо я еще не могу, но для начала… — он посмотрел на краску в руках. — И этого будет достаточно.       Люси чувствовала, что за этим могло стоять большее, но решила не расспрашивать. Они не были настолько близки, чтобы информатор делился с ней чем-то подобным.       — Присаживайся, — Люси указала на стул. — Предупреждаю сразу, я не мастер, поэтому за результат не ручаюсь.       Увидев, что она готова была ему в этом помочь, парень расслабился, с готовностью пройдя к стулу. И когда Эдо заговорил, в его голос вернулись веселые нотки.       — Я не собираюсь на конкурс красоты. Думаю, переживу.       Краска была самой простой, инструкции тоже. Цвет парень выбрал самый черный. Люси никогда не красила волосы. Она всегда задавалась вопросом, когда сам Нацу красил и почему именно в розовый цвет. Но за все то время, что они были вместе, она не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь посещал салон или красился дома сам.       Удивительно, что она так и не решила у него спросить.       Люси развела смесь в чашке и начала щеточкой наносить массу по прядям. Волосы у Эдо были жесткими, прожженными, и топорщились в разные стороны естественным образом. Волосы Нацу были мягкими и шелковистыми, излюбленными профессиональным уходом. Она каждый раз завидовала, зарываясь руками в его волосы. Он же смеялся и говорил, что это просто генетика.       Она в который раз задумалась, насколько сюрреалистичным был сам Эдо. Она понимала, что это был другой человек, понимала, что ему пришлось отказаться от собственного лица ради своих целей, но все еще не могла до конца поверить, что такой человек, с внешностью Нацу — был реальным. Это не плод ее фантазии. Это реальный человек. Вот он, живой и дышащий, сидит и тихо напевает себе под нос какую-то незнакомую ей мелодию.       Это была настоящая насмешка над ней. Ходячее напоминание о том, кто с ней уже никогда не будет.       — Скучаешь по нему? — неожиданно спросил Эдо.       Люси вздрогнула. Она посмотрела на волосы парня: почти все было готово. Люси настолько погрузилась в себя, что не заметила, как пролетело время. Чтобы сформулировать ответ, ей потребовалась еще минута. И не от того, что она не знала ответ. Она не знала, насколько готова была быть с ним честной. Одно дело было признаться самой себе. Совсем другое постороннему человеку.       Но, в конечном итоге, в этом не было ничего постыдного.       У нее было сердце. И оно все еще болело.       — Да, — мягко произнесла она, нанося краску на еще одну прядь. — Очень.       Эдо некоторое время молчал, после чего неуверенно произнес:       — Я думал, ты его ненавидела. Я бы после такого, наверное, возненавидел.       Люси непонимающе моргнула.       — После такого?       Парень неопределенно махнул рукой, словно ответ был где-то в этой комнате.       — Бросил тебя, попытался обмануть. Решил все за тебя, — он замялся, словно не решаясь произнести следующие слова. — Выбрал не тебя.       Люси хмыкнула. Она сотни раз повторяла это у себя в голове и каждый раз эти слова отдавались болью. Но сейчас, когда их произнес кто-то посторонний, она вдруг почувствовала легкость.       — Я никогда не смогу его ненавидеть, — прошептала она. — Я могу говорить, что ненавижу, но это никогда не будет правдой.       Она не видела лица Эдо, но почувствовала, как атмосфера в комнате изменилась. Люси не могла объяснить, в какую сторону, но в одночасье она почувствовала, словно перешагнула какую-то невидимую черту.       — Никогда этого не пойму.       По голосу парня нельзя было понять, осуждал он ее или одобрял.       — Чего? — осторожно спросила Люси.       — Он поступил с тобой ужасно, Люси. Ты не должна его прощать.       Эдо говорил настолько серьезно, что, казалось, для него это имело куда большее значение, чем она могла представить. Люси задумалась, могло ли быть, что с ним когда-то поступили также? Возможно, была какая-то девушка, которая также предпочла ему какие-то другие цели? Почему-то, думая об Эдо, она забывала, что он существовал до Нацу. У него должна была быть своя история, свой багаж за спиной. Она знала лишь малую часть, но уже могла сказать, что Эдо был верен своим принципам.       Люси вспомнила его слова, сказанные Локи.       «Когда там любимая женщина, разве может быть какой-то выбор?».       Кажется, Эдо действительно в этом был уверен.       — Нацу мертв, — прошептала она горько. — Нет смысла держать зла на того, кто уже никогда не сможет объясниться.       Эдо неожиданно обернулся. Его глаза, знакомые глаза Нацу, смотрели на нее серьезно и бескомпромиссно.       — Ты никогда не должна думать, что достойна к себе подобного обращения. Нацу… У него были свои цели, и я не могу говорить, был он прав или нет. Но то, что он оставил тебя за бортом, это неправильно. Он должен был дать тебе выбор.       Люси замерла, чувствуя себя загнанным в ловушку мышонком. Такое откровение было для нее неожиданным, и она не знала, как реагировать. Эдо ее пугал. Он знал слишком много. Видел ее насквозь. А ему это было непозволительно.       По крайней мере, не с этим лицом.       — Хорошо. Но, прошу, — она развернула его голову в сторону, — больше не лезь туда, куда тебя не просят.       Если Эдо что-то хотел сказать, то он предпочел промолчать.       Люси закончила свою работу молча. И с каждым новым мазком, запечатывала свое сердце еще крепче.

***

«Мавис пришла тогда, когда я этого не ожидал. После всего, что случилось с Зерефом мы с ней практически не пересекались. Я знал, что она проходила лечение где-то за городом, и ее семья всячески пыталась скрыть, что с ней было. Я, к своему стыду, тогда был погружен в собственное горе. Мавис появилась на пороге моего кабинета, спустя три месяца после смерти отца. Она не выглядела больной. В ее глазах плескалась решимость. Мавис хотела мести. И она знала, что в тайне и я мечтал о ней. Я никогда не хотел тебе в этом признаваться, но с момента, как я узнал о гибели Зерефа, я хотел только одного — увидеть, как Акнология умирал бы в муках от NK-6 на моих глазах. Это были самые темные, самые постыдные мысли. Мне самому порой становилось тошно от самого себя, но я ничего не мог поделать. И когда Мавис появилась на пороге моего кабинета, когда сказала, чего хочет, я внезапно осознал… Я хочу того же. Я хочу падения Акнологии. Я хочу мести за Зерефа, за отца и за всех, кому Акнология причинил вред. И для этого у меня было все: Зодиаки, Ночь и деньги. Единственное, что меня останавливало… была ты».

Из Дневника Нацу Драгнила

      

***

      После прошедшего дождя на улице стояла приятная свежесть. Духота, обычно присущая городу, испарилась, уступая место легкой прохладе.       Эдо знал город как свои пять пальцев. Умение находить пути отступления, прокладывать более безопасные маршруты и всегда быть на пару шагов впереди своих противников — было жизненно необходимой способностью в его профессии. Нью-Йорк был полностью напечатан на обратной стороне его век: со всеми его дорогами, закоулками, корпоративными высотками. Со всеми черными выходами, тайными ходами и короткими маршрутами.       Поэтому Эдо точно знал, как безопасно добраться из точки А в точку В. Даже если он прекрасно понимал, что сейчас за ним нет слежки, в его ситуации он предпочитал десять раз перестраховаться.       Натянув поглубже капюшон черного худи, Эдо остановился на пересечении восьмой и девятой улицы, и незаметно проверил обстановку. В плотном потоке людей не было никого подозрительного, и он завернул в безлюдный переулок, направившись в сторону неприметного пятиэтажного здания.       Поднявшись на третий этаж, он остановился перед железной дверью. Внутри стояла тишина, но он все равно прислушался, нет ли никаких подозрительных звуков. Удостоверившись, что все спокойно, он постучал в дверь пять раз с короткими двухсекундными интервалами.       Несколько минут ничего не происходило, но Эдо прекрасно знал, что нужно было только подождать. Наконец, послышался щелчок замка и дверь открылась. Парень не стал задерживаться и сразу прошел внутрь, повернувшись к открывшему ему дверь мужчине.       — Здравствуй, Кобра, — поприветствовал он, отмечая болезненный внешний вид Эрика. На правой стороне лица была повязка, часть руки тоже была перевязана. Кобра сразу же закрыл дверь и прошел к дивану, устроившись на нем и без слов разлив по бокалам виски.       — Привет, — наконец, ответил он, жестом приглашая сесть напротив.       — Выглядишь дерьмово, — хмыкнул Эдо, делая глоток из предложенного стакана. — Как ты вообще дополз до Нью-Йорка?       Кобра смерил его раздраженным взглядом.       — Не делай вид, будто не знаешь. Это ведь ты послал Кинану. Собственно, только ее стараниями я и могу нормально функционировать, — мужчина сделал глоток. — Спасибо, что предупредил меня заранее. Не хотелось бы быть пристреленным во сне.       Эдо не торопился с ответом, медленно перекатывая в стакане виски.       — Я не думал, что Джудо так рано сделает свой ход. Все указывало на то, что он хотел ждать, пока ситуация сама собой не решится.       — Возможно, его личные собачонки что-то нарыли, — Эрик задумчиво потер подбородок. — Порте ничего стоящего не рассказал. Пытался до последнего сохранить верность хозяину.       — Джудо собрал вокруг себя психов. Под стать ему самому.       Эдо почувствовал на себе пристальный взгляд Кобры.       — Как ты?       Вопрос был простым, и он знал, что имел в виду Эрик, но сложно было ответить. Все происходило настолько быстро, что он просто не находил времени на то, чтобы оценить свое состояние. Иногда только ноющая боль в боку напоминала, что с ним было что-то не так.       — Нормально, — наконец, ответил он. Нельзя сказать, что он соврал. Но и до конца честным сложно было его назвать.       Он не знал, поверил ли ему Эрик, но узнать это он не успел. В дверь снова постучали.       Пять раз. С двухсекундными интервалами.       Ни он, ни Кобра не были удивлены. Мужчина встал со своего места, пройдя к двери, проверил глазок и без вопросов открыв ее новым посетителям, которые тут же прошли внутрь.       На пороге стояли двое: миниатюрная девушка с короткими светлыми волосами, которая держала в руках парик ярко-синего цвета. На носу у девушки покоились черные очки-авиаторы. Рядом с ней стоял высокий мужчина в темной кожаной куртке. Он изучающе рассматривал квартиру профессиональным взглядом сыщика.       Девушка без промедления подошла к Эдо, крепко его обняв.       — Рада тебя видеть.       Он обнял ее в ответ. С души словно свалилась какая-то глыба, которая тяготила его все это время.       — И я тебя, крошка Мавис, — прошептал он.       — Как ты? — она отстранилась, пристально осмотрев его с ног до головы.       Он улыбнулся, пытаясь придать голосу уверенности.       — Все в порядке.       Второй посетитель, не ожидая приглашения, прошел к креслу и также без вопросов налил себе виски.       Эдо перевел взгляд на него.       — Юрий, — кивнул он ему.       Агент затушил окурок в стоявшую на столе пепельницу, откинувшись в кресле и отсалютовал ему.       — Что ж, раз все в сборе, начнем, — Кобра устроился на диване, окинув всех присутствующих взглядом, и наконец остановившись на нем. — Джудо Хартфилий покинул клинику Святого Иосифа со всей своей свитой. Где они, куда направились и что собираются предпринять, мы не знаем. Сейчас этим занимаются Рыбы. Я устранил Жозе Порте, передал информацию Вакху. На данный момент клиника под контролем Ночи. Если что-то обнаружат, сразу же сообщат. Акнология купился, но я бы не стал его недооценивать.       Мавис кивнула.       — Он очень подозрительный.       — Сейчас основная задача захват Драгон Фейм. Пока все идет по плану.       — Он хочет устроить маскарад, — усмехнулась девушка.       Агент Интерпола улыбнулся, закурив новую сигарету.       — Гребаный позер.       Мавис перевела обеспокоенный взгляд на Эдо, осторожно добавляя:       — Он хочет пригласить Люси.       — Это облегчает нам задачу, — заметил Юрий. — Не придется искать обходные пути.       Эдо нахмурился, пытаясь понять, что это значило. Акнология редко действовал, не обдумав.       — Мы все равно собирались туда проникать, — сказал Кобра. — Хочет пригласить Люси, нам же лучше. До вечера осталось меньше месяца. Нужно будет подготовиться за это время, закончить переговоры с якудза и китайским синдикатом. А также, — он перевел взгляд на Эдо, — нужно подготовить Люси.       — Я знаю.       Кобра с секунду сверлил его взглядом, прежде чем произнести то, что он продолжал говорить ему на протяжении последних двух лет.       — Когда ты ей расскажешь все… Нацу?