Персональный Ад заказывали или Научи меня любить...

      

— Я уже говорила, что ненавижу тебя? — Сегодня? © Редгрейн Лебовски «Полуночный город: темные намерения»

                    

Ирка.

             В последнее время в моём воспаленном мозгу упорно сидит одна и та же мысль: этот мир ненавидит меня. Я искренне не понимала, чем я ему так насолила. Да, не ангел во плоти, согласна, но зачем же так измываться-то?! Самокопание плавно и как-то незаметно перерастало в самоедство. Пожирать себя изнутри было довольно болезненно и неприятно, но когда ты находишься в больнице третий день — это единственное, к сожалению, хобби.              Подперев щеку кулаком, уныло рассматривала серый пейзаж за окном. Дождь лил белой непроглядной пеленой, ветер мучил деревья и шуршал листьями, зачастую срывая их и пуская в свободный полет. А тучи, громадные чёрные дирижабли, плыли по небу мучительно медленно, стремясь владеть небом как можно дольше.              Да что же такое, а?! Чувствовала себя изловленной зверюшкой, которую насильно заперли в клетке и никуда не желают выпускать…              Чувство, что я не в больнице, а в психушке: белые стены палаты начали давить ещё к вечеру первого дня моего пребывания здесь, медперсонал общается вежливо и спокойно, иногда даже с паузами, словно я душевнобольная, но больше всего бесит в этой ситуации то, что оказалась я здесь благодаря одному козлу, который неожиданно решил заняться благотворительностью. Последний факт заставлял едва ли волком не выть.              Цапнув со стула, свою длинную, растянутую кофту вынеслась из палаты. Видимо мир услышал мои размышления на свой счёт и решил мне немножечко помочь. Таким образом, мне удалось беспрепятственно прошмыгнуть мимо поста медсестёр, находящегося в самом конце коридора и попасть на лестничную площадку, тем самым успешно миновав территорию отделения. Сбежала вниз по лестнице, как ни в чем не бывало, прогулялась по приёмному отделению и, наконец, вышла на крыльцо больницы.              Стоило только мне покинуть здание больницы, на меня тут же налетел порыв холодного, но безумно освежающего ветра. Брызги воды попадали на обнажённые участки тела, а именно лицо, руки и ноги. Сводящий с ума и противный до тошноты запах медикаментов, который преследовал меня в палате, отошёл на второй план. Как ненормальная жадно хватала ртом свежий воздух, пропитавшийся запахом дождя и влажного асфальта.              Эйфория затопила сознание от полученного, наконец, кусочка опьяняющей свободы, мозг начала просветляться, избавляясь от тины и прочего накопившегося за последние дни хлама. Медленно сползла на порожки, привалившись плечом к обшарпанной колонне старого здания городской больницы. Чувствовала себя самой счастливой в мире.        — Девушка, вам плохо? — Голос, прозвучавший над моей головой, заставил дёрнуться от неожиданности и поднять лицо вверх, дабы увидеть того, кто осмелился нарушить мой драгоценный покой.        — Вообще по жизни или только сейчас? — С праведным гневом уставилась в янтарно-карие глаза молодого незнакомца, нависшего над моей скромной, но безумно обозлённой натурой. Было видно, что парень опешил и даже отодвинулся чуток подальше, но оставить меня в покое по какой-то причине не решился.        — Ты чего такая вредная? — Парень улыбнулся мило и беззаботно.        — Отстань, — отвернулась от него, вновь приваливаясь к своей уже полюбившейся колонне.        — Колючка, — и это дарование опустилось рядом со мной, самым наглейшим образом вторгаясь в мои личные границы.        — Родной, тебе чего надо, а? — После пятнадцати минут молчания спросила я, не выдержав того факта, что это глупое создание сидит рядом со мной и беззаботно вглядывается в моё лицо.        — Может, ты мне понравилась? — Парень пожал плечами, явно не находя в своём поступке ничего вычурного и странного.        — Зато ты мне не нравишься, — воодушевление начало тихонько уползать обратно в глубокую тёмную норку.        — Давай искать компромисс, — ещё одна милая улыбка заставила меня затрястись от бешенства. Да какого чёрта ему от меня надо?! — Меня, кстати, Марк зовут.        — Я рада, что ты знаешь, как тебя зовут, — встала с порожек, понимая, что день другим у меня быть и не мог.        — Да стой же ты, — Марк удержал меня за запястье, остановив. — Ты безумно мне понравилась. Правда.              Опешив, растерянно замерла под взглядом чужих янтарно-карих глаз. Недоверчиво всматривалась в лицо парня. Тонкие черты лица чем-то отдалённо напоминали лисьи. Светло-карие глаза напоминали два кусочка янтаря, брошенных под ослепительно-яркое солнце. Прямой нос был испорчен небольшой, но бросающейся в глаза горбинкой. Он был красив, согласна. И тут же вспомнила своё недавнее отражение в зеркале и усмехнулась. Понравилась? Нет, всё-таки он издевается.        — Чего тебе от меня надо, а? — Устало спросила я, понимая всю абсурдность сложившейся ситуации.        — Только ты сама. Так что, назовёшь своё имя?        — Ира, — сдалась я, наблюдая за тем, как улыбка Марка становится ещё шире.        — Красивое имя, — произнёс он и перевёл взгляд на мою ладонь, которую всё ещё удерживал в своей. Попыталась невольно убрать руку, но он удержал, а потом и вовсе решил лишить меня всякого самообладания: склонил голову и поцеловал мою нервно вздрагивающую ладонь.        — Ты с ума сошёл?! — Выдернула руку и спрятала её за спину.        — Что опять не так? — Марк искренне непонимающим взглядом смотрел на меня. — Я тебе что-то плохое сделал?        — Нет, — стушевалась я, переступив с ноги на ногу и чувствуя себя последней идиоткой, — но руку-то целовать зачем?!        — Помнится мне из курса истории, в прошлых веках это было признаком уважения девушки и хорошего тона, — тёмные брови сдвинулись на переносице, парень хмуро смотрел на меня.        — Сейчас двадцать первый век, — вновь начала закипать, не видя смысла продолжать диалог.        — И что?        — Ничего.        — Ты странная.        — Ты тоже не эталон разумности, — насупившись, таранила взглядом парня, взгляд которого начал приобретать насмешливость и интерес одновременно.        — В каком отделении ты лежишь?        — Какая тебе разница?        — В гости хочу заглянуть, — Марк уже собирался вновь цапнуть мою ладонь, но я отпрянула, не давая ему совершить желаемое.        — Нужен ты мне, — фыркнула я, гордо вздёргивая подбородок и скрещивая руки на груди.        — В неврологическом?        — Да пошёл ты, — развернулась и зашагала прочь.        — Угадал? — донёсся мне в спину задорный, развеселившийся голос.              Рывком потянула тяжёлые входные двери больницы на себя, вбежала в приёмное отделение и вне себя от ярости и собственной наивности направилась в сторону лестницы. Дура! Девчонка малолетняя!              На нужном мне этаже сменила бег на шаг, а потом и вовсе остановилась. Задрав голову вверх, с ненавистью взирала на табличку. Синюю, подсвеченную табличку с надписью «Неврологическое отделение».        — Да я и, правда, угадал, — раздался за спиной запыхавшийся знакомый голос.              Обернулась, против воли сжимая ладони в кулаки и готовясь наорать на него. Марк стоял, согнувшись позади меня, и глубоко дышал, пытаясь восстановить сбившееся по непонятной причине дыхание.        — Проваливай, — заорать мне помешали проходящие по лестнице пожилая женщина с маленькой девочкой, но вот угрожающее шипение всё же выдать удалось.        — Я же ведь даже не думал, что угадаю, — начал оправдываться парень. — Я сказал не подумав. Прости.        — Пора уже начинать думать! — всё-таки рявкнула я и с чувством выполненного долга зашагала в отделение. Ненависть бурлила во мне раскалённой лавой, собственная глупость заставляла зло улыбаться, а ещё хотелось орать «Заткнись!» любому источнику звука. От последнего желания каким-то чудом удалось отказаться, стоило только мне оказаться в своей персональной, мать её, палате.              Опустилась на койку и бессмысленным взглядом упёрлась в стену напротив. Не знаю сколько я так просидела, но под конец своих тяжёлых размышлений мне удалось найти человека, на которого можно спихнуть все свои проблемы. Вытащив из кармана кофты старенький телефон, который не имел даже элементарной камеры, набрала короткое, безумно информативное сообщение: «Я ВАС НЕНАВИЖУ!!!».                            

Айт.

             Полдень выдался сырым, холодным и до тошноты противным.              Серые биомассы именуемые людьми слонялись по центру городу в хаотичном порядке. Кто-то опаздывал, быстро перебирая ногами и расталкивая прохожих, кто-то шёл спокойно, разговаривая при этом по телефону и явно не утруждая себя никуда спешить, некто третий кого-то ждал, мысленно обещая себе уйти через несколько минут, если на горизонте не появится нужный ему человек.              Находясь в ожидании сидя в ресторане и наблюдая за всеми этими «кем-то» с уверенностью относил себя к третьему разряду. Нужный мне человек с поразительным упорством опаздывал. Верно, решил собрать все пробки города. Что ж — глянул на наручные часы — у него (неё) это получалось.              Равнодушно продолжал вглядываться в мельтешащий поток людей за окном, когда звук пришедшего сообщения заставил меня отвлечься от столь захватывающего увлечения и достать из кармана пиджака мобильный. Уже приготовился видеть нечто вроде «Уважаемый клиент, вам начислен пакет бонусов…» или же «Удобно пополнять баланс всего один раз в месяц…», но вопреки ложным, как выяснилось вскоре, догадкам увидел короткое, но крайне занятное сообщение: «Я ВАС НЕНАВИЖУ!!!».        — Я себя тоже ненавижу, — усмехнулся я, смотря на дисплей телефона. Безумно хотелось узнать этого человека, с которым у меня столь легко сошлись мнения. Это же дорогого стоит — иметь рядом такого человека, который будет разделять твои мнения и взгляды…              Ну, а если серьёзно, то чем больше времени я вглядывался в номер отправителя, тем сильнее мне казалось, что номер был мне знаком и случайным получателем данного произведения чей-то скупой мысли я быть не мог. Догадка прочно засела в подсознании, начала ворошить воспоминания, деловито в них копаясь. Неудивительно, зрительная память меня не подвела. Перед глазами чётко возник образ неудачливой отправительницы.        — Долго ждёшь? — Осведомился за спиной знакомый голос, заставляя отвлечься.        — Тебе следовало бы быть пунктуальнее в следующий раз. В конце концов, эта встреча понадобилась тебе, а не мне, — проследил взглядом за пришедшей.              Лина, фыркнув, опустилась на противоположный диванчик. Тонкая рука взметнулась вверх, официант появился рядом с ней незамедлительно. Сделав заказ, девушка откинулась на кожаную спинку диванчика. Длинные пальцы с не менее длинным маникюром застучали по лаковой столешнице. Лина, наслаждавшаяся обращённым к себе вниманием мужской половины зала, смотрела в окно, игнорируя жадные взгляды присутствующих.        — Тебе не кажется, что ты перешёл дозволенные границы? — По-прежнему не глядя на меня, спросила девушка, спустя десять минут абсолютного молчания.        — Да нет, в самый раз, — даже улыбнулся. Мысленно же досчитал до десяти, давя в себе желание придушить эту су… девушку.        — Девушка, вас заказ, — официант возник рядом с подносом в руках, — ваш салат с морепродуктами, спагетти «Песто» и красное вино, пожалуйста, — всё содержимое подноса плавно перекочевало на наш столик.        — Свободен, — небрежно отмахнулась Лина, потянувшись к бокалу вина.        — Женский алкоголизм не лечится, помнишь?              Тонкая рука, удерживающая ножку бокала, дёрнулась, несколько капель разбились о столешницу. Лина воззрилась на меня с многообещающей ненавистью, но от комментариев воздержалась, беря салфетку и вытирая облитую руку.        — Можешь дерзить мне сколь угодно долго, — девушка всё-таки сделала небольшой глоток терпкого вина, — но имей в виду, дорогой, что с каждым неправильным словом ты только укорачиваешь себе жизнь, — под конец она улыбнулась. Мило и ненавязчиво. Жалко и противно. — Или ты думал, я долго терпеть буду?        — Ну, я же терплю, — мягко проговорил я, улыбнувшись. Лина вздрогнула, настороженно наблюдая за каждым моим движением. — Например, сейчас я давлю в себе дикое желание схватить тебя за волосы и хорошенько помотать твоей неразумной головушкой из стороны в сторону. Сдерживаюсь только из-за приличий, представляешь? — Было крайне забавно наблюдать за тем как её маска высокомерия и превосходства расползается трещинами, обнажая фарфоровый оттенок лица и с трудом проглатываемый кусочек морепродукта.        — Ты не посмеешь, — прошипела она, сжимая ладони и пытаясь вернуть себе хотя бы малую долю былой самоуверенности. — Я слишком хорошо знаю тебя, ты не посмеешь поднять на меня руку. Кишка тонка.        — Хочешь, удивлю? — Неуловимо быстрым движением схватил её за локоть и, не видя смысла церемониться с ней, рванул на себя. Раздался грохот, тяжёлый стол сдвинулся на меня на пару сантиметров, Лина же едва ли не лежала на нём, опираясь о край столешницы одной рукой. — Ещё один подобный рывок и я переломаю тебе рёбра к чёртовой матери, сейчас же ты можешь отделаться лишь парой синяков.        — Прошу прощения, у вас всё хорошо? — Взволнованная женщина подошла к нашему столику сразу же после моих слов. Озадаченно и в тоже время испуганно администратор зала посмотрела на пытающуюся распрямиться Лину.        — Нет, не волнуйтесь, — мягко улыбнулся, — просто моей дражайшей невесте стало плохо. В зале душно.        — Может, принести воды? — Озадаченные складки, прибывающие на лице женщины минутой ранее, исчезли.        — Да, принесите, будьте так любезны.              Кивнув, администратор исчезла из поля видимости, быстро лавируя между множеством столиков, а затем скрываясь за дверьми кухни.        — Успокоилась? — Перевёл взгляд на Лину, которая в данный момент жадно допивала последние капли вина.        — Я тебя ненавижу, — резко севшим голосом прохрипела она, глядя на меня исподлобья.        — Придумайте уже что-нибудь новое, милые дамы. Не зря же говорят, что у вас безумно богатая фантазия.        — Знаешь, я пригласила тебя сюда, чтобы дать тебе второй шанс, но сейчас… понимаю, что глубоко ошиблась в тебе.        — Я рад за тебя. Честно сказать, твой фанатизм меня пугал в последнее время.        — Мой отец уничтожит тебя, — Лина медленно, но верно теряла контроль над собственным рассудком, повышала ультразвук, а также не брезговала показать мне и окружающим заодно все свои самые малоразвитые стороны головного мозга.        — Киллер? Бомба? Или неужели собственноручно придушит? — Сложившаяся ситуация напоминала неудачную постановку долгожданного спектакля, в котором главная героиня неожиданно забыла все свои слова и начала до тошноты противно импровизировать. Хотелось ударить её по лицу, гаркнув при этом: «Больше артистизма!».        — Скоро узнаешь, — оскорблённая, униженная и проигравшая по всем фронтам Лина, гордо вздёрнув подбородок, подхватила сумку и, вскочив на ноги, быстрым шагом направилась к выходу из ресторана. Проводил её скучающим взглядом. Редкостная идиотка.                            

Ирка.

             Возвращаясь из столовой в палату по больничному коридору, я очень чётко и совсем недвусмысленно ощущала на себе странные, неразумные и крайне неуместные ревнивые взгляды женской половины отделения. Причём как пациенток, так и медперсонала. Нервно провела ладонью по волосам, не понимая в чём, собственно говоря, дело и почему вдруг все смотрят на меня с жаждой убийства. Проходя мимо двух молоденьких медсестёр, заметила, как одна из них кивнула своей коллеге, указывая на меня, после чего обе о чём-то зашептались. Что за…?!              Дойдя (добежав) до палаты которая по иронии судьбы находилась в самом конце коридора рванула ручку двери уже с облегчением представляя что вот сейчас я наконец избавлюсь от этих липких противных взглядов… Стоило мне открыть дверь, друзья, как разгадка сама собой предстала передо мной. Входить в палату сразу же расхотелось. Как идиотка топталась на пороге собственной палаты, не решаясь в неё войти и вообще начиная думать, что я ошиблась. Отступила на шаг назад, прикрывая дверь и смотря на чёрную табличку с номером. Нет, не ошиблась. 215. Вновь заглянула в палату.        — Привет ещё раз, — Марк, сидя на больничной койке и сложив руки лодочкой на коленях, улыбался своей раздражающей милой, сопливой улыбочкой. По всей палате же в прозрачных ёмкостях стояли самые разные букеты цветов, начиная от банальных роз и заканчивая ярко-жёлтыми, сразу же бросающимися в глаза подсолнечниками.        — Ты зачем это всё сюда притащил?! — Голос предательски надломился, страшно захотелось пить.        — Ну, я ещё не знаю, какие цветы ты любишь, поэтому решил предоставить тебе право выбора, — как ни в чём не бывало, парень пожал плечами и повёл рукой, указывая на ВСЁ пестрящее разнообразие представленных цветов. — Извинение без цветов — не извинение.        — И что я не так делаю? — Раздался завистливый голосок позади. Забыв про то, что дверь палаты распахнута настежь, стремительно обернулась. Практически вся женская часть отделения стояла позади меня огромной кучей и вытягивала шеи, дабы лучше разглядеть всё происходящее в моей палате. Переступив порог палаты, грохнула дверью, закрывая её. С той стороны донёсся всеобщий разочарованный вздох.        — Ну-ка быстро собрал все цветы и вышел из моей палаты! — Указала рукой на дверь. — Если хочешь, я даже дверь придержу для тебя!        — Ты всегда такая вредная или сегодня какой-то особенный день? — Марк спрыгнул с койки и подошёл ко мне. Запах дорогого одеколона ударил в нос.        — Для тебя — всегда, — может он псих, а? Ну, мало ли.        — И чем я заслужил такую честь? — Парень явно не собирался отставать, пребывая в крайне приподнятом настроении.        — Букетами своими. Ты какого чёрта из моей палаты клумбу сделал?! Или ты хочешь, чтобы я тебя здесь похоронила?!        — Эй, тише, тише! — Марк вскинул руки вверх в капитулирующем жесте. — Ты чего разошлась-то?        — Пошёл вон!        — Истеричка.              Пробежалась взглядом по комнате, пытаясь найти что-нибудь подходящее к моему убийственному настроению. Взгляд остановился на пышном букете ярко-алых роз с длиннющими, колючими шипами. Подошла к ним, вытащила букет из огромной вазы, осмотрела его, поудобнее ухватилась и, дождавшись нужного момента, с размаху обрушила букет на голову надоедливого психа. Тот вскрикнул, закрывая лицо руками, попятился назад… нога оказалась в очередном ведре с цветами, на этот раз тюльпанами. Секундой позже раздался грохот переворачиваемого тяжёлого ведра и глухой удар упавшего тела.        — Чёрт, — да, знаю, у меня богатая фантазия. — Ты живой? — Ткнула розами парня в бок. В ответ услышала красноречивую тишину. Нерешительно опустилась рядом с ним на колени, пару раз ударила по щекам. Ноль реакции. Даже не поморщился.        — Хватит издеваться, вставай, — пыталась убедить себя и свою панику в том, что парень просто симулирует. Симулирует же? — Марк, вставай.              Закусив губу, следила за парнем. Хоть бы дёрнулся что ли ради приличия. Дотянулась до близстоящей вазы, вытащила аккуратный букетик ромашек, склонила стеклянный сосуд над лицом пострадавшего психа. Ледяная вода тонкой струйкой потекла на лицо парня. Секунду ничего не происходило, но затем произошло чудо: Марк поморщился, рука с длинными тонкими пальцами коснулась головы, тихий стон слетел с губ.        — Очухался? — Вопрос получился жалкий и виноватый, нежели торжествующий и уверенный.        — Будешь должна, — карие глаза блуждали по потолку.        — Не наглей, — улыбнулась.        — Пойдём на свидание. Завтра.        — Я в больнице вообще-то, — с трудом сдерживала смех.        — И что? — Марк осторожно сел, попытался подняться, но встать ему так и не удалось. — Только не бей меня больше.        — Сам виноват, — пожала плечами. — Как я должна себя вести?        — Верить людям никогда не пробовала?        — Не приходилось как-то. Особенно представителям мужского пола.        — Садистка, — парень взял вазочку, стоящую рядом с ним, выкинул из неё цветы, после чего жадно припал губами к краю стеклянного изделия, утоляя жажду столь странным способом.        — Ты не отравишься? — На всякий случай спросила я. Парень, не отрываясь от вазы, помотал головой. — Не подавись.        — Какая ты добрая.        — Стараюсь.        — Может, уже расскажешь что-нибудь о себе? — Парень явно довольный сложившимся раскладом привалился спиной к стене, сложил руки на груди, выжидающе уставившись на меня.        — Спрашивай, расскажу, — села рядом с ним, прижала колени к груди, обняла их руками.        — Чем увлекаешься?        — Людей люблю распугивать, самокопанием увлекаюсь, могу пытать избранных счастливчиков своим пением.        — Ты поёшь?        — Балуюсь. У меня даже слуха нет.        — Понятно. Ну, а где работаешь или ты ещё учишься?        — Работаю переводчицей в одной крупной кампании.        — Нравится, чем занимаешься? — Марк как-то странно на меня посмотрел.        — Конечно, работать с бумажками не мечта всей жизни, но выбирать особенно не приходится, знаешь ли, уставилась в одну точку, а именно на собственные пальцы. — Ну, а ты чем занимаешься?        — О, моя работа не настолько интересная, — в голосе ощущался неприкрытый сарказм, — своя юридическая контора.        — Да куда уж мне до тебя, — ядовито отозвалась я.              Повисло молчание. Марк смотрел на меня со странной смесью любопытства и бешенства. Мне же оставалось гадать, что перевесит в конечном итоге.        — Ты странная.        — Повторяешься, — вздохнула я.        — Но, несмотря на это, я хочу узнать тебя.        — Ты не первый, кто это говорил, — усмехнулась, вспоминая всех «желающих».        — Но зато я буду первым, кто дойдёт до конца.              Уже хотела откровенно рассмеяться столь слепой уверенности, но губы — сухие и горячие — накрыли мои собственные в самый неподходящий момент. От неожиданности даже не успела отпрянуть… или же просто не захотела?              Целовался парень профессионально, хочу сказать, многообещающе: его язык пробежался по нижнему ряду зубов, коснулся щеки, пощекотал нёбо, после чего сплёлся с моим собственным. Время, казалось, решило отдохнуть и замереть. Чувствовала бешеное сердцебиение в висках, и не могла пошевелиться. Лишь заставила резко ослабевшие руки скользнуть по расслабленным плечам парня…