Персональный Ад заказывали или Научи меня любить...

             

… я прекрасно понимаю, что меня подкупают и тянут в какую-то тёмную историю, за которую я очень поплачусь. Булгаков М.А. Мастер и Маргарита.

                    

Ирка.

       — Ну что, как он сегодня? Сдвиги в лучшую сторону имеются? — русоволосая молодая женщина стояла рядом с мальчишкой девяти лет, мысленно уповая на положительный ответ. И он прозвучал, потому что у Петьки определённо стали наблюдаться долгожданные просветы в английском языке…              С первого раза, конечно, трудно понять кто такой Петька и что это за женщина рядом с ним, поэтому объясняю, друзья. Худенький мальчишка с задорными голубыми глазками, россыпью веснушек на лице и пожаром на голове вместо волос — Петя Стрельцов, для которого я являюсь вот уже как третью неделю репетитором английского языка, а женщина рядом с ним, как вы уже, наверное, догадались, его мама. Последний раз репетиторством я занималась ещё в институте, но благодаря лишению зарплаты пришлось вспомнить полезные уроки прошлого, приносящие пользу как мне самой, так и людям, попросившим меня о помощи. Честно признать, данный вид работы мне очень даже нравился потому что, работать с детьми всегда было интересно и весело.        — Будем усердно заниматься и в ближайшие сроки наверстаем упущенное, да? — подмигнула мальчишке, на что он уверенно кивнул, улыбнувшись.        — Спасибо вам огромное, Ира, — ещё раз поблагодарила меня родительница, после чего взяв сына за руку, покинула моё скромное жилище. Закрыв за ними дверь, поплелась на кухню; Мак, вполне ожидаемо, засеменил следом.              А на кухонном столе, дорогие мои, были уже мои личные «тетрадки и учебники», с которыми мне предстояло разобраться. Мозги не то что работать — собираться не хотели. Не очень стараясь понять и прочитать тексты зарубежных партнёров, пришедших ещё вчера утром, начала создавать карикатуру на работу и активное участие мозга в ней. Получалось плохо. Совсем.              Стрелки подползали уже к четырём часам ночи, когда работа была, наконец, завершена. С самым прискорбным лицом на планете завела будильник на семь утра, после чего просчитав баранов ещё до пяти утра, всё-таки соизволила уснуть. Не спать, не спать, не спать…              Со стороны могло казаться, что я пьяна: в борщ, в щи, в жоп… Так всё, это уже слишком грубо, а я девушка культурная. В общем, стояла я перед боссом заметно покачиваясь, прикрывая рот ладонью и рассматривая очень даже бессмысленным, на самом деле же сонным взглядом окружающий интерьер. Айтварас не обращая внимания на мою сонную рожицу, проверял лежащие перед ним бумаги.              В очередной раз поднесла ладонь ко рту, широко и всласть зевая. Зёвкин коровкин, зёвкин коровкин… Боже, что я несу?!        — Хортица, зевнёте ещё раз, и спать будете со мной, — раздался взбешённый донельзя голос.              Пауза. Закрыла рот так резко, что челюсть жалобно хрустнула, пронзая болью до самых висков. Смысл фразы дошёл не сразу. Совсем. Но вот когда дошёл, зевать сразу же расхотелось. Физически ощутила, как щёки становятся насыщенного ярко-алого цвета, а жар опаляет лицо.        — Простите, я не выспалась просто, — пробормотала я, понимая, что в данной ситуации не права я — всецело и полностью.        — Оно и видно, Ирина Симурановна, — босс поднял на меня тяжёлый взгляд, — потому что ещё никто кроме вас не приносил мне правила английского языка за третий класс вместо документов.              Утопиться? Застрелиться? Повеситься?        — Я не специально, — попыталась отобрать листы, но Айтварас ловким движением лишил меня такой возможности, спрятав листы себе за спину.        — Правда? — ирония с сарказмом как всегда на высоте.        — Хорошо, я перепутала папки и принесла вам не те документы, — начала закипать, — но это же не конец света! Я человек, а не робот, особенно в те моменты, когда вместо положенных девяти часов спишь всего три!        — И кто же вам не давал лечь спать раньше?        — Никто! — Сон прямо рукой сняло, честное слово. — У меня кроме кота, чтоб вы знали, никого нет.        — Зоофилия? Да вы намного хуже, чем я себе представлял, — этот урод уже в открытую издевался.        — Извращенец, — выпалила я и в порыве злости схватив что-то со стола босса, швырнула это «что-то» прямо в его наглую морду. Как выяснилось в следующее мгновение, этим самым предметом оказался пластмассовый стаканчик, доверху наполненный кофе…              Горячий и вкусно пахнущий кофе был везде: начиная, от макушки Айтвараса и заканчивая полом. Горячие ручейки стекали по лицу и шее, забегали за воротник белоснежной рубашки, которая тут же окрашивалась в неприятный оттенок; ароматный напиток оказался даже на столе босса в виде разнообразных по формам и размерам лужиц, стекающих прямо на пол.              «Ирусь, — как-то совсем нехорошо пропищал инстинкт самосохранения, — если жить хочешь, лучше беги».              «Да я бы побежала, родной, если бы ножки двигались».              Пальма тупости досталась мне, друзья, здесь без вариантов, потому что вместо того, чтобы быстро умотать отсюда и вообще больше не появляться, я достала из кармана носовой платок и зачем-то начала промокать им макушку пострадавшего босса. Гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком падения капель на пол, была единственным источником шума в кабинете.        — Простите, — нет, ну надо же как-то исправлять ситуацию. — Айтварас, я, правда, не хотела. Оно само как-то кинулось.        — Сегодня работаете в ночную смену, — прошипел он, вырывая из моих пальцев платок и швыряя его мне в лицо, — совершенно бесплатно!              Больно. Унизительно. Мерзко.              Именно такой спектр ощущений вы испытываете, когда вам в лицо швыряют тряпку (в моём случае платок, конечно, но легче от данного факта не стало).        — Вон!              Ноги сами вынеслись из кабинета. Инстинкт самосохранения видимо решил оправдать своё название, а заодно и спасти мне жизнь или…              На бегу внеслась макушкой во что-то твёрдое и, пошатнувшись, рухнула на пятую точку. Сначала думала, что это родной косяк, с которым, я привыкла здороваться подобным образом ещё с детства, а если ещё и учитывать мою везучесть, то данное правило я всегда свято выполняла, но на этот раз «косяком» оказался Айтварас?!        Обернувшись назад, растеряно уставилась на дверь в кабинет босса. Как? Он же не мог так быстро здесь оказаться, верно? Или мог?        — Девушка, вы не сильно ушиблись? — мужчина подозрительно похожий (как две капли воды) на моего босса помог мне встать на ноги.        — Н-нет, — заикание получено, Ириш. Что дальше по списку?        — Ну и хорошо, — копия обворожительно улыбнулась.        — А вы не Айтварас? — на всякий случай всё же решила уточнить.        — К счастью, нет, — мужчина при близком рассмотрении оказался не таким уж и похожим на моего босса: во-первых, судя по морщинам, он был старше его примерно лет на пять, во-вторых, глаза у него были ярко-карие, а не голубые и, в-третьих, голос у него был какой-то неприятный, слишком фальшиво добрый что ли, под стать хитрожоп… то есть просто хитрому лицу. Айтварас хотя бы не скрывает, что он моральный урод, а этот вон маску святоши, кажется, носит.        «Ну, и чего ты так категорично-то? — возразила совесть. — Этот хотя бы на тебя не орёт и фигню всякую в лицо не швыряет».              Аккуратно отстранилась от странного экземпляра от греха подальше. Не понравился он мне, друзья. Не понравился.        — Татзвульм, — представился мужчина, ловя на себе мои косые, вопросительно-категоричные взгляды. — Старший брат вашего горячо любимого босса.        — Сарказм? — желание общаться с этим типом исчезало на той же скорости, на какой я в него влетела.        — Есть немного, — не стал скрывать Татвульм, тьфу ты, язык сломаешь. Пускай будет Татом, так проще.        — Простите, мне надо работать, — проскочила мимо Тата и, не оборачиваясь, дошла до своего рабочего места, тут же погружаясь в работу.                            

Айт.

             Стерва!              Сука!              Психопатка грёбаная!              Никакой нецензуры не хватит, чтобы передать, как я её ненавижу!              Дверь не вовремя открылась, массивный и тяжёлый факс полетел в сторону звука, но с целью, к сожалению, так и не встретился — Тат вовремя пригнулся, а несчастный прибор, прилетев в стену, осыпался уже непригодным для работы мусором.        — Вон!        — Тихо, тихо, — ненавистный родственник вскинул руки и аккуратно приблизился.        — О, а ты чего весь такой кофейный? Или тебе кофе мало стало, и ты в нём искупаться решил?        — Блядь, заткни свой рот к чёртовой матери! — самоконтроль решил быстро удалиться дорогой, прямо противоположной рассудку.        — Нет, я, конечно, знал, что у тебя обострение скоро начнётся, но чтоб настолько, — дальше членораздельная речь покинула этого ублюдка, а на смену ей пришёл истеричный хохот.        — Я тебя пристрелю, если не заткнёшься!        — Ух, — Тат выпрямился спустя десять минут и глубоко вздохнул, — давно я так не смеялся, конечно. Слушай ты иди в цирк, а? Дети, правда, от страха полягут, но родители посмеются точно.              Под руку попался ежедневник, который тут же полетел в Тата, а вернее в его голову. И вновь эта пьяница увернулась. Ежедневник же ударился об стену с такой силой, что белые листы белым вихрем вспорхнули вверх, а затем осыпались на пол вместе с искореженной обложкой.        — Надо тебе в тир походить, — резюмировал он, рассматривая погром в кабинете, — а то стрелять собрался, а ручки-то трясутся, между прочим.        — Я рад, что у тебя всё в порядке с ручками, — процедил сквозь зубы, мельком кидая взгляд на действительно трясущиеся руки. Чёрт. — Зачем пришёл?        — Пришёл-то, — брат развалился в уцелевшем кресле, — Зотов весьма недоволен тем, как ты поступил с его дочерью.        — Венок уже можно заказывать?        — Извиняться ты не собираешься? — правой рукой старого деда, возомнившего себя центром вселенной вместе со своей дочуркой, Тат стал около шести лет назад, если не больше.        — Даже в мыслях не было, — опустился на край стола.        — Он превратит твою жизнь в Ад, брат, — голос родственничка утратил всякую весёлость.        — Я уже в нём, — настал мой черёд смеяться.        — Ты даже не представляешь, на что он способен.        — Люди, которым есть что терять, не способны ни на что, потому что страх потери куда страшнее и живее жажды мести. Твой Зотов, — задумался на секунду, подбирая точное определение, — зажравшийся пенсионер-мафиози, который просто треплет языком, не более. Куда же страшнее люди, у которых не осталось ничего и которым, следовательно, уже нечего терять. Вот они действительно страшны и опасны и именно их нужно бояться, брат.        — А если он тебя сейчас слышит? — Тат сощурил глаза, явно пытаясь запугать.        — Плевать, — жёстко оборвал его.        — Имей в виду, что ты сам подписал себе приговор.        — Договорились.                                   

Ирка.

             Стрелки на одиннадцати вечера, здание кампании опустело ровно четыре часа назад, ни души. Я же, ваш покорный слуга, сижу на своём рабочем месте вопреки всему и не знаю что делать: тихонечко уйти, сославшись на то что «ночная смена», на которую меня перевёл босс, была лишь в порыве гнева и не более или же действительно просидеть всю ночь в кампании чёрт знает зачем. Тело больше ссылалось к первому варианту, а мозг — ко второму. Дилемма, мать её. Монетку что ли кинуть? Дотянувшись до сумки и выудив из неё кошелёк, достала монетку и уже собиралась её бросать, как меня перебили.        — Хортица, поработать не хочешь?              Всё, Ирка, — второй вариант, смирись. Сама Судьба знак подала.              Убрала монетку обратно и посмотрела в сторону говорящего. Видеть Айтвараса в обычной футболке и джинсах было непривычно и потому я, сама того не замечая, начала рассматривать возникшего передо мной босса в новом образе.        — Это не законно, — наконец, собралась с мыслями и оторвала взгляд от рельефа мышц, чётко прорисовывающихся под серой футболкой.        — Рот закрой и работай, — нечто совершенно ужасное и вместе с тем несоответствующее было в его равнодушных льдисто-голубых глазах и взбешённом голосе.        — Сейчас опять что-нибудь кину, только на этот раз потяжелее, — пробурчала я, надеясь, что меня не услышат. Ага, щазззз. Если уже Иришка начала огребать, то по полной программе.        — Два месяца работаете бесплатно, поздравляю.              Долбанула кулаком по столу и процедила сквозь зубы пару крепких выражений. Услышит на этот раз или нет — всё равно.        — Я на вас заявление напишу в полицию, — смешно. Настолько смешно, друзья, что аж плакать хочется. Но, к сожалению, это всё, что я могла сказать вслед удаляющемуся боссу. Его шаги сошли на нет, разворот всем корпусом, а затем иронично-издевательское:        — Ручка с листочком рядом с вами. Как напишите, занесите мне — я лично отвезу.       

***

— Фигово выглядишь, — сочувственно произнесла Танька, ставя передо мной стаканчик кофе и пирожок с капустой, купленный ею по моей просьбе в кафетерии.        — Я знаю, — слабо кивнула и принялась завтракать.        — Ир, я не шучу. Ты бледная вся и губы синие, — подруга опустилась на соседний стул.        — Ага, — ещё один кивок, а мозги даже не соображают. Перед глазами всё бешено вертится, словно я сижу не на стуле, а на бешеной карусели. Ещё чуть-чуть и кофе из желудка переместится мне на юбку. — Тань, — страшная догадка появляется в голове, — я не опаздываю? Сколько время? У Айтвараса же встреча с англичанами.        — Какая встреча?! — Танька тряхнула меня за плечи. — Ты едва языком ворочаешь, обалдела вконец?!        — Не шуми, пожалуйста, — поморщилась от головной боли. — Он меня итак уже зарплаты лишил на два месяца, если облажаюсь ещё раз, он меня вообще тогда её лишит. Буду за «Спасибо» работать.        — Ты совсем плохая, подруга. Давай я с ним поговорю, чтобы он тебя отпустил, а?        — Не надо. Я пойду лучше, а то ещё опоздаю.              Взяла со стола папку с документами и подготовленными договорами и аккуратно-аккуратно пошла в кабинет. Постучалась, услышала разрешение войти. Потянула ручку на себя, входя в слишком яркий, почти белоснежный, как мне показалось, кабинет. Ноги подкашивались, но я слишком упрямая девочка. Ничего страшного, всё хорошо. Это просто недосып.              Подошла к длинному столу, предназначенному для переговоров и, выдвинув стул, опустилась на него. Разложив документы, и ещё раз перечитав их содержимое и проверив тексты на ошибки, убедилась, что всё хорошо. Ммм, дура…        — Комплект документов полный? — Айтварас подошёл со спины слишком бесшумно и незаметно.        — Да, — горло скребёт, и дышать почему-то трудно. — Извините, можно воды?              Спустя минуту, передо мной появились бутылка минеральной воды и стакан. Открутила крышку и, сосчитав ненужным использовать стакан, сделала пять больших глотков прямо из горлышка. Нет, вы не подумайте, что я такая дикарка, плевавшая на правила этикета, просто в этот раз мне было действительно очень плохо.              Вода оказала целительный эффект только на первые пять минут, а потом голова закружилась с новой силой. Схватилась за край стола, понимая, что это уже не шутки, да и вообще поводов для смеха не наблюдалась уже давно.        — С вами всё хорошо? — на черта спрашивать, если тебе всё равно? Мне искренне хотелось задать этот вопрос боссу вслух, потому что в его интонации кроме безразличия и холода ничего не было. Да он, наверное, с большим волнением чемпионат по шахматам смотрит!        — А вы не видите? — истерично усмехнулась; меня начало трясти. Передо мной оказалось непроницаемое на чувства и эмоции лицо, прохладная ладонь опустилась на мой лоб.        — Сколько пальцев? — передо мной возникли размытые очертание человеческой руки.        — Шесть, — с трудом ответила я из-за трясущихся губ.        — Два на самом деле, — Айтварас поднялся и исчез из поля зрения.        — Вы всегда бросаете тех людей, которым нужна помощь? — всё-таки не сдержалась я от саркастичного укола.        — Если они способны язвить, то да, — отозвался босс в той же манере.        — Я вас не вижу, — вконец заистерила я, наблюдая за тем, как у меня перед глазами всё выцветает, становясь лишь чёрными размытыми силуэтами.        — Как я вам завидую, — гад, ещё и издевается. — Алло, скорая? Девушке плохо. Бледнота, слабость и тошнота, скорее всего. Давление? Низкое. Записывайте адрес. Хорошо, ждём.        — Какой же вы всё-таки урод, — вздохнула я, кладя голову на сложенные на столе руки и сравнивая себя с расплывающимся холодцом.        — Я вам скорую только что вызвал вообще-то, — Айтварас опустился рядом и, взяв моё запястье, начал считать пульс. Мммм, какая забота.        — Пока она приедет, я умру, — прошептала я, проваливаясь в пустоту.                                   

Айт.

       — Ну, что могу сказать? По первичному осмотру все признаки переутомления, — говорил заведующий отделением, только что вышедший из палаты, в которую определили мелкую фурию часом ранее, — ничего критического, конечно, в этом нет, но всё же, для молодого организма ничего хорошего. Думаю, понаблюдаем её недельку, поколем ей витаминчиков, и всё будет в порядке.        — То есть, серьёзного ничего нет? Обычное переутомление?        — Совершенно верно, — врач утвердительно кивнул.        — И всё же будьте добры переведите её в отдельную палату, — пять красных купюр разместились в истории болезни.        — Обязательно переведём, — уже совершенно другим тоном заговорил мужчина, улыбнувшись.        — Тогда постарайтесь сделать это в течение часа, а я пока привезу девушке её вещи.              Узнать адрес черноволосой бестии, потратить полтора часа только на то, чтобы добраться до старой и постепенно разваливающейся пятиэтажки, не задохнуться от вони в подъезде — всё это ни шло ни в какое сравнение с тем, кто обитал в квартире девчонки. Ключи, взятые из сумки Хортицы без труда позволили открыть одну единственную хлипкую дверь (можно было её просто выломать), трудно стало, когда в потёмках крохотного коридора на вашу ногу прыгает и виснет нечто огромное. Всклоченное и истошно шипящее существо. Нашарив рукой выключатель, наконец, зажег свет.              Я конечно не зоолог, но называть чудовище, полосующее мою штанину и раздирающее кожу своими когтями, я бы котом не назвал. Жирный трёхцветный котяра шипел и всячески пытался выгнуть спину, шерсть, вздыбившаяся на загривке, визуально делала животное ещё более большим.              Мда, какая хозяйка, такое и животное.              Отцепить его от ноги, а если быть более точным, то стряхнуть удалось только с пятого раза. Схватить за шкирку — с шестнадцатого, закинуть в ванную — тоже с шестнадцатого. В итоге руки были изуродованы глубокими бороздами, а по ноге струйками бежала кровь, пачкая линолеум и оставляя на нём красноречивые разводы.              Хотелось громко материться, а ещё лучше нажраться до помутнения в глазах, но сперва расстрелять дико орущее теперь уже за дверью ванны животное… Чтобы не перепачкать собственной кровью ну очень скромный гардероб Хортицы, пришлось сперва бинтовать руки, а уже потом складывать вещи в сумку. Честно признать, до последнего не понимал с какого х… кхм, чёрта я должен отдавать за неё деньги и привозить ей её сраные вещи. В конце концов, у неё всего лишь переутомление, а не сердечный приступ или паралич. Факт же того, что это по моей вине настырная девчонка оказалась в больнице, сознание старательно отвергало…       

***

— Вы были у меня дома? — глаза девчонки, больше похожие на два огромных блюдца, смотрели на меня с удивительной смесью ненависти, бессильной ярости, страха и стыда одновременно.        — Как видите, — внимательно осматривал одноместную палату, в которую перевели Хортицу.        — Я вас об этом не просила! — Девчонка залилась ярко-алым румянцем. — И уж тем более я не просила вас давать моему лечащему врачу взятку!        — Похвастался сам или вы сами смекнули?        — Из шестиместной палаты в одноместную, — процедила фурия, облокачиваясь спиной о подушки, — трудно не догадаться, знаете ли! Мне ваши подачки не нужны. Вам вообще плевать на окружающих, а тут вдруг расщедрился. Зачем?        — Может, я благотворительностью решил заняться? Вот сейчас, например, разговариваю с теми, у кого мозг деградировал ещё в подростковом периоде.        — Идите к чёрту!        — Девушки вперёд, — растянул губы в усмешке.              Всклоченная, разозлившаяся и раскрасневшаяся от бешенства девчонка даже не представляла насколько легко считывать с неё информацию: ни тебе дополнительных наблюдений, ни всевозможных психологических уловок — достаточно было её хорошенько выбесить.        — Выйдите, пожалуйста, — фурия прикрыла глаза и глубоко вздохнула, — мне нужно переодеться.        — Переодевайтесь, — пожал плечами, — это будет вашей платой за то, что вчера вы позволили себе вылить на вашего начальника стакан горячего кофе. Больно, признаюсь, не было, но осадок неприятный остался.        — Может, мне вам ещё стриптиз станцевать? — губы начали подрагивать, но девчонка стойко держалась. Стало интересно.        — Если хотите, — пришлось закусить губу чтобы не рассмеяться, увидев, как быстро сменяются эмоции на девичьем лице.        — Добрый день, Ирочка, — в палату крайне не вовремя зашёл врач. — Как вы себя чувствуете?        — До появления вот этого человека, — она кивнула в мою сторону, — было намного лучше.              Заведующий озадаченно посмотрел в мою сторону, сдвинув брови на переносице, но ничего не сказал. Ещё бы.        — Слабость прошла? Головная боль?        — Вы что, меня не слышите? — Хортица спрыгнула с высокой койки и прошлёпала босыми ногами до врача. — Это из-за вот этого деспотичного человека, любящего только себя и своё эго, я оказалась здесь! И сейчас я требую, чтобы меня вернули в обычную палату!        — Нервы, — развёл руками, словив на себе вопросительный взгляд мужчины в белом халате.        — Пожалуйста, — девчонка вцепилась костлявыми пальцами в плечи доктора, — я же вижу, что вы хороший человек.        — Ира, у вас просто паранойя. Такое бывает при нервном срыве, давайте я вам лучше выпишу успокаивающие, — врач аккуратно убрал маленькие ладошки со своих плеч.        — И вы туда же? — Хортица едва ногами не топала от распирающего её негодования. — Тоже продались этому моральному ничтожеству? Ну и как, лучше стало? Карман-то не порвётся?        — Ира, — с нажимом произнёс мужчина, — я бы вас попросил.        — А это не меня надо просить, а его, — испепеляющий взгляд в мою сторону, — он же у нас Царь и Бог…              На тумбочке, что возле кровати, обнаружилась бутылка с водой. Открыл её, и неслышно подойдя сзади, облил ею взбесившуюся фурию. Крик, набирающий обороты ещё несколько секунд назад, резко пропал; Хортица дёрнулась всем телом. Чётко расслышал несколько красочных, но очень некультурных сравнений в свой адрес. А с виду же вполне милая и безобидная девочка…        — Вот и успокоилась, — довольно улыбнулся и подошёл к врачу, подцепил пальцем прикреплённый к халату бейджик, рассматривая имя, фамилию и отчество. — Лев Витальевич, можете быть свободны, дальше мы сами разберёмся.              Семеникин Лев Витальевич спорить и настаивать остаться не стал, быстренько удалившись. Снял с лица маску дружелюбия и, найдя в принесённой сумке полотенце, кинул его девчонке. Хортица, отчётливо скрипя зубами, вытерла лицо и плечи, кинула быстрый взгляд в сторону сухих вещей, принесённых мною же, но подойти к ним не решилась.        — Хорошо, что дальше? — девчонка посмотрела на меня.        — А дальше, — подошёл к ней, — старомодная, но такая весёлая месть.