Косячный игрок

Метр с кепкой в росте убрал свой клинок, едва не превышающий допустимый для ребенка вес, и посмотрел в сторону темного прохода, куда лидер вел их. Его способность, взятая на момент создания персонажа, канчи – развивалась семимильными шагами, и на нынешнем уровне мальчишка уже мог не только различать стихийный окрас чакры, но и улавливать ее источники на огромной площади. Разумеется, стихийный окрас удавалось определить только на расстоянии десятка шагов, но это только пока. В подземелье он успеет отточить этот навык, ведь они зачистили только едва ли его двадцатую часть. Ну, по словам их лидера. «Семеро восемнадцатого уровня!» - он посмотрел на уровни своей группы. У него самого был шестнадцатый с половиной. У паренька, пригласившего его в группу и являющегося негласным, но признанным лидером - семнадцатый, единственная девочка в отряде была двенадцатого уровня, а их наставник-джонин, обладатель пятьдесят шестого уровня, не сопровождал их! Как, спрашивается, они должны проходить, когда канчи показывает, что минимальный уровень по подземелью – шестнадцатый? Учихи общались на своем языке жестов, который Тобирама быстро запоминал. Соотносил действия и жесты, находясь чуть в отдалении от группы, и был готов прикрывать их. Первую в новой пещере группу, состоящую из шести монстров, они разобрали быстро: тяжелая железяка не позволяла мальчику двигаться так, как хотелось, а ее плохое качество и «серый» окрас заставляли сражаться на пределе своих возможностей. Что поделать, если у него за спиной не стояло ни одного человека, который бы мог помочь ему со снаряжением, а идти на поклон к брату, не имея за душой чуть меньше, чем ничего, казалось дикостью и признаком слабости? Пригибаясь к земле под тяжестью катаны, он небольшим усилием воли создал десяток сюрикенов из воды и отвлек своего противника, быстро сближаясь и начиная свой танец. Осторожные, чутко выверенные шаги в собственном ритме, надиктованном бессвязным бормотанием камня, помогали держаться самому и, вместе со способностью канчи, держать в поле зрения своих напарников. Последнее нужно было для того, чтобы не попасть под техники Катона или острые железки, которыми разбрасывалась девочка в определенном направлении, крайне близком к альбиносу. Тобираме понравилось играть в группе, ведь он думал, что это – нормальная игра, а девочка не стремится его убить, чтобы увеличить собственную долю в награде и важность. Мальчик просто не знал, что его, потенциального нукенина, пригласил в группу один из приближенных к Главе Ичизоку. С каждой группой монстров он вел себя чуть раскованнее, позволяя себе едкие комментарии в адрес членов группы и замечания насчет расположения противников. - Да откуда ты это знаешь?! – взвилась девчонка с волосами цвета воронова крыла, завязанными в два хвостика, и сверкнула большими черными глазами. Юри шипела, обрабатывая рваную рану на боку. Крови было много, она пачкала одежду и стекала по тонкой ножке, оставляя алый след. Она была единственной, кто был против принятия чужака в группу, даже наставник ничего не имел против альбиноса, чье снаряжение сильно отталкивало других вербовщиков. Джонин лично обратил внимание Изуны на странного игрока, держащегося особняком от остальных групп. - Сенсор, да? – спросил брюнет. Тобирама кивнул, и они продолжили зачистку под недовольное бурчание девочки, которой не нравилось, что альбинос – «и швец, и жнец и на дуде игрец», ведь мальчишка гораздо полезнее, чем она. У нее-то с катонниндзюцу не все так гладко, как у того с суитонниндзюцу, которое он часто использует в сражениях. А это сильно задевало ее самолюбие. Тобирама сидел на корточках, коснувшись ладонью пола пещеры. Он закрыл глаза, ведь так становилось чуть легче сконцентрироваться: перед внутренним взором вспыхивали окрашенные очаги чакры. За время прохождения подземелья парнишка уже научился определять их значения: оранжевая чакра означала, что этот монстр может использовать техники Огня, светло-голубой – Воды, серебристый – Ветер, а коричневый – Земли. Молния или же кеккей генкай ему не встречался в этом подземелье. Против восемнадцатых уровней сражаться было тяжело – это была охрана босса. Эти монстры были сделаны похожими на людей и обладали некоторыми способностями. Несколько раз они серьезно задевали Тобираму, а нанизывали его на мечи еще больше. Мальчишку спасало только увеличенное на сорок один и восемь процентов здоровье и объем чакры, позволяющий отстреливаться от врагов техниками Воды. - Суитон: Суирьюдан но дзюцу! – сложив связку из двадцать одной печати, Тобирама применил свой козырь, свое мощнейшее дзюцу, направив его не на своего противника, практически добитого, а на оппонента Изуны, зажавшего парнишку в углу. С громогласным рыком дракон взвился к потолку из небольшого озера и стрелой устремился к цели. Раздался хруст костей, и синяя вода окрасилась алым, а потом альбиносу пришлось отступать, так как сил блокировать атаки бандита не было. Он уже на последнем издыхании создал тройку водяных сюрикенов и отправил в разбойника, заваливаясь набок. Это было нормально – так в игре отображалось состояние легкого чакроистощения. Его прикрыл Изуна, напавший на врага со спины и насадивший его на свою катану хорошего качества. У нее и урон был выше, чем у той, что орудовал Тобирама. Уголки губ альбиноса дернулись от вида запыхавшегося брюнета. С мокрых черных волос на каменный пол капали алые капли, некогда черные глаза горели красным огнем, а на алой радужке крутилась одинокая черная запятая. Темные одежды были в коричневых разводах. - Мокрая курица Изуна, - сидя на холодной земле, протянул Тобирама, наблюдая, как Изуна изящным движение смахивает с катаны кровь. - Ничего не хочу слышать от самоубийцы, бака Тобирама, - он убрал клинок в ножны и присел рядом с альбиносом. Брюнет посмотрел на так и не выпущенный из рук меч и вопросительно вскинул бровь, будто бы говоря: «Ты серьезно с таким де****м ходишь и умудряешься выживать в этом месте?». В глазах Учихи альбинос становится все более и более интересным, ведь не каждый день можно увидеть технику В-ранга в исполнении новичка. Его связь с Гакуре и Ичизоку была не столь важна для Учихи, как то, что на шестнадцатом уровне у него хватает чакры на технику такого уровня. Альбинос покосился на часы реального времени и подорвался с места. - Восстановились, Учихи? – он окинул напарников быстрым взглядом и тут же перевел его на босса. Это был нукенин-генин с перечеркнутой повязкой Конохи. – Если да, то давайте закончим. Я в норме. - Заметно. Тобирама?! – Изуна со священным трепетом посмотрел, как парень распечатывает из свитка колбу с яркой ядовито-зеленой чакрой и выпивает одним махом. – Богатый такой?! - Я не обуза, - в багряных глазах мелькнуло раздражение. Он поджал обескровленные губы и убрал свиток за пазуху. – А это лишь склянка с чакрой. Обычный расходник. - Твое право, - фыркнул Изуна, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к генину, играющему кунаями. – Тобирама, какой чакрой владеет? Дотон, значит. Тогда используй техники Суитона, а то от твоего ножичка особого проку нет. Юри, теперь от тебя требуется поддержка. Я его привлеку на себя и буду работать на близкой дистанции, используя техники Катона, но на fire-show не рассчитывайте. Готовы? Начали! Брюнет обнажил клинок и с удивительной скоростью сблизился с генином двадцать третьего уровня. Монстр был заметно быстрее, чем Учиха, и только железная поддержка от девочки и надоедливые техники Суитона альбиноса мешали быстро разделаться с обладателем шарингана. Правда, Тобирама не рисковал использовать Дракона или Ударную волну, а одними сюрикенами много урона не нанесешь. Сам Изуна волчком крутился вокруг генина, нанося множество ран с помощью своей легкой катаны, а периодически отлетая от босса и, складывая во время прыжка печати, изрыгал техники Катона. В основном, Огненный шар и Цветы Феникса из-за их малой стоимости по чакре. - Дотон: Земляные шипы! – выкрикнул босс и на месте, где только что стоял Изуна, из земли вылезли пять шипов. Их острые концы блеснули так, будто те были стальными. Тобирама отметил, что Изуна не переместился тому за спину, а именно разорвал дистанцию. В полете мальчик складывал печати для очередной огненной техники. Сам альбинос смотрел на свои руки. Тэнцэцу на ладонях неприятно тянули после такого частого использования техник: в сольной игре личинка шиноби обходился работой меча. «Техника Дракона требовала время на складывание печатей и была настолько мощной, что переплюнула бы Учиху», - рассуждал мальчик, отправляя водяные иглы в связанного леской генина. Цыкнув, он решился на эксперимент. Альбинос выставил руку в сторону нукенина и сконцентрировался на том, что хочет получить. Он почувствовал, как ладонь обожгло огнем: из нее бил весьма сильный поток воды. Парень дернулся, получая сообщение об изучении навыка «Суитон: Рука волны», не требующего печатей для своего создания. Поток срезал острые концы шипов и намочил их, заставив потерять форму, и нанес немного урона генину – около трех процентов, но, тем не менее, это была освоенная на поле боя техника, а не отработанная на множестве тренировок, как Суирьюдан. Нукенин этого почти не заметил, атаковав очередной техникой скачущего бодрым козликом вокруг него Учиху, у которого уже сильно просел резерв энергии. Он посмотрел на иконки группы. Их с девочкой полоски здоровья были невредимы, только по чакре просели на десять-пятнадцать процентов, а вот Изуне было тяжело: не было сорока процентов здоровья и семидесяти процентов чакры, продолжающей убывать. Босс потратил только тридцать шесть процентов здоровья и треть чакры, что говорило о небольшом объеме. «Малый объем, но лучший контроль», - мелькнуло в голове у Тобирамы, после чего он начал спешно складывать печати Водяного Дракона. Нужно было отвлечь врага от Изуны, чтобы тот восстановил уровень чакры. - Суитон: Суирьюдан но дзюцу! – из озера, рядом с которым он стоял вновь к потолку поднялся столб воды, напоминающий дракона. Змей, послушный воле юного ниндзя, сорвался на генина, а сам альбинос достал свой плохонький клинок из ножен и склонился к земле под его тяжестью. Одной рукой он касался земли, тяжелый клинок давил на плечо, но другого выхода из ситуации, кроме как подменить брюнета и дать тому время на отдых, мальчик не видел. Он все решил и поэтому ему плевать на то, что кричит Изуна. – Восстанови чакру, бакаяро! "У меня нет додзюцу, которое бы подсказало о том, какой удар и как нанесет его противник. Я могу полагаться только на слабые звоночки интуиции, на свои знания. Конечно, я буду ошибаться, без этого никуда, но эти ребята поддержат меня. Я верю в эту "командную работу"", - подумал Тобирама, глядя, как на него несется босс. Губы дернулись в мимолетной улыбке, когда кунай противника оказался принят на стальное лезвие клинка. Они быстро разорвали контакт, отклонившись назад, и так же быстро вновь сцепились. Альбинос терял десятые процентов здоровья от подлых пинков и бросаемых звездочек босса, иногда получая рубящий удар от него после Замены. Майка превратилась в лохмотья, спина была вся в царапинах и кровоточащих ранах. Было больно, но Тобирама молчал, стискивая зубы, и сдерживал позорные для воина стоны боли, когда скалящийся генин бил его. Глаза Юри сверкали. Она с явным наслаждением смотрела за тем, как босс сбивает проценты с мальчишки. Ее черные, как бездна, глаза были полны безумного счастья, когда в очередной раз она с притворным ойканьем попадала брошенным кунаем в спину "товарища". Девочка не видела себя со стороны. И не хотела видеть, считая, что Изуна ни о чем не догадается. Учиха дураком не был. Он прислушался к разумному, но грубому совету альбиноса и выпил чакротворное. Сжиженная в склянка медицинская чакра считалась дорогим ресурсом, так как была лишена столь неприятных отрицательных эффектов после использования, таких как снижение скорости восстановления, ухудшение контроля, трещины в каналах, общее ослабление и понижение выносливости, которые возникали в результате употребления пилюль. Но эти эффекты будут потом, после того, как эффект пилюль прекратится, а пока он медитировал, удваивая восстановление чакры. В режиме медитации, благодаря игровым условностям, можно было разговаривать и смотреть по сторонам. Мальчишке не нравилось то, что он видел: Юри явно переходила границы дозволенного, подставляя альбиноса, который сильно облегчил им прохождение. Правда, Изуна не мог не отметить, что парень невероятно крепок и хорошо держит как удар босса, так и "предательство" "товарища". "Дура ты, Юри", - подумал Изуна, делая в уме засечку на то, чтобы поговорить с братом и Главой на тему ее лояльности. И именно этот момент выбрал босс, чтобы провести серию ударов, усиленных чакрой. Здоровье альбиноса упало на двадцать процентов. Изуна ругнулся, подскакивая с места, и начал складывать серию печатей. - Катон: Гокакью но дзюцу! – услышав название техники, сквозь скрежет стали, Тобирама резво разорвал дистанцию. Но и генин оказался не так уж и прост: он также ушел с места, преследуя альбиноса, который продолжал сражаться с ним, применяя технику водяных сюрикенов при малейшей возможности. - Изуна, - выдыхает с почти незаметным облегчением мальчишка, замечая темную тень за спиной генина, когда отводил удар его куная. Брюнет наносит несколько ударов в спину босса и использует взрывные печати. «Кац!» - звучит звонкий голос Изуны, и в ту же секунду двое детей разрывают дистанцию с генином. Взрыв сносит около пяти процентов. - Поднажмем, Тобирама! Осталось лишь тридцать процентов, - Тобирама отрывисто кивает, делая подсечку, одновременно с этим уходя из-под удара. Он молчит, ведь в его спине торчит кунай, который вряд ли случайно бросила Юри. В мыслях Тобирамы только одно: «Убить. Закончить начатое. Я не слабак». Он наносит рубящий удар, и, будто в замедленной съемке, противник падает. Медленно заваливается на спину и подпрыгивает, после чего замирает. Перед ним опускается на колени Тобирама, чувствуя усталость после выматывающего боя. Кунай из его спины молча выдергивает Изуна, за что мысленно альбинос его благодарит. Только вот отдыхать у Тобирамы времени нет. Он отдохнул меньше минуты, после чего подскочил и принялся крутить круги по пещере, с помощью канчи находя тайники. В основном там были исторические справочники и продукты, но попадалось и несколько интересных вещей. Например, «желтая» маска Хаппури, закрывающая лоб и щеки, хорошего качества, дающая прибавку к уровню чакры и немного показателя брони, или же несколько отрезов «синей» ткани неопределенного качества, напоминающей шелк. Был еще свиток с техниками молнии, но «зеленый» и среднего качества. Касаемо «цвета» вещей… В «Мире Шиноби» было шесть стандартных категорий качества вещей и игроки, не мудрствуя лукаво, называли их по «цветам», которыми были написаны названия предметов. Худшим из стандартов был «серый», предметы которого падали с почти каждого монстра и их характеристики были слегка занижены в сравнении с «белыми» или же посредственными вещами. Далее по градации шли «зеленые», необычные вещи, потом идут «желтые» или же редкие вещи, «синие» - уникальные вещи, а также легендарные, «фиолетовые» вещи. Еще выделяли вещи из неучтенной категории, но с ними игроки встречались крайне редко. В данный момент было известно о существовании комплекта «бронзового» снаряжение у Главы Узумаки Ичизоку и «сизого» предмета у новичка из Хозуки Ичизоку. Также у каждой категории качества классифицировалась и по привычному типу: плохое, среднее и хорошее. Изуна насилу отдал ему маску, которую Тобирама тут же надел, чувствуя сверлящий взгляд девочки. «Хоть что-то из хороших вещей будет. Некоторые хитай-ате не дают подобного плюса, так что она будет с тобой еще очень долго!» - спокойно говорил Изуна, запечатывая ткань и информационные свитки. Тобирама взял только парочку, приглянувшуюся с самого начала, и вел себя весьма скромно в распределении трофеев, настолько скромно, что Учихе приходилось едва не требовать взять хоть что-то. - Всего хорошего, Учихи, - махнул рукой альбинос, когда они вышли из подземелья. Он на всей скорости припустил в город, параллельно выходя из отряда и ориентируясь по карте, куда ему нужно. Сдача миссий заняла еще около десяти минут, после чего альбинос вернулся в комнату общежития, в которой вышел из игры, вываливаясь в реальность, где над душой у Тобирамы уже стоял брат. Старший брат скрестил руки на груди и посмотрел на свою сестру тяжелым взглядом. Он был недоволен, обеспокоен и взволнован тем, что видел на браслете золотой "Мир Шиноби". - Да, я начала играть. Мне было интересно, на что ты променял меня, - брюнет растерялся и опустился на колени перед своей младшей сестренкой, прижав ее к широкой груди. – Узнала. Уже две недели знаю. Мне нравится, ани-чан. На следующий день на Хаппури уже значился знак Сенджу Ичизоку – ваджра, а вокруг беловолосого парнишки начал виться подросток с короткими темными волосами и задорной улыбкой. Он был полной противоположностью альбиноса. Хаширама, так же, как и сестра, назвал персонажа своим именем и теперь рассказывал той о быте клана. - А еще мы воюем, да! - Тобирама перестал смотреть себе под ноги, подняв багряные глаза на брата. – Скажу по секрету, у меня есть знакомый человек в том Клане и я не хочу с ним сражаться. Я считаю его своим другом. «Могу сказать то же самое», - подумал Тобирама в тот день и повторил те же мысли, оказавшись на нейтральной территории вместе с Главой. Напротив него стоял Изуна, а напротив Главы Батсумы-сана – Глава Учиха Ичизоку Таджима-сан. И в центре этой композиции стояли Хаширама со своим другом, оказавшимся, как и любой Учиха, темноволосым, бледнолицым и темноглазым. - Тобирама, я полагаю? – задал риторический вопрос брюнет, сверля взглядом альбиноса, ушедшего глубоко в себя и, после вопроса, потерявшего последние крохи желания битвы. Ему уже несколько раз, во время отсутствия Хаширамы, указали на то, что парнишка не достоин быть среди «благородных тысячеруких», не обладая важным элементом – кеккей генкаем Мокутона. Подобное ему говорил и Батсума-сан, когда в принудительном порядке отрядил сопровождать его в слежке за Хаширамой. Он ведь знал, чувствовал, что будет как-то так, как нужно. Через ж***. Однако они все же скрестили клинки. Изуна прожигал глазами своего противника, на лице которого не было ни единой эмоции. Их клинки высекали искры, на катане Тобирамы оставались засечки, портящие оружие, но он продолжал смотреть «сквозь» брюнета, моля брата задвинуть наконец-таки речь с темой «Мир, дружба, жвачка». За этими мыслями мальчик не заметил, как выделился, подняв взгляд на двух Глав Ичизоку, взмывших в небо и метнувших железо в него и Изуну. Скупое движение запястья, и два водяных сюрикена блокируют и кунай Батсумы-сана, и короткий меч Таджимы-сана. Только громкий всплеск воды вывел его из состояния глубокой задумчивости, позволив ощутить холод стали у горла и увидев тень старшего брата. Хаширама и его друг вмешались в битву. Они что-то говорили о «братьях», которые положили голову на войне от рук воинов кланов, пока Тобираме не надоело это слушать. Он четко знал, что его накажут за подобное, но слушать сил не было. Ему и так в Клане было не комфортно, ведь он был единственным, у кого не было Мокутона, гордости Сенджу Ичизоку. Альбинос повернулся спиной к Учихе и одним скачком оказался на берегу. Катана вернулась в ножны за спиной, а тонкие белые, как мел, руки сцепились в замок за головой. Он тихо буркнул себе под нос, что его их ненависть не касается, сказав одними губами заветное «спасибо», адресованное Изуне. Потом все завертелось с бешеной скоростью, в каждом бою брюнет находил его и связывал сражением, полным азарта и практики. У него не оставалось времени смотреть на бой брата, так как Учиха умудрялся всякий раз его завлекать в этот танец на двоих, иначе и не назовешь – в их боях не проливалось ни капли крови. Только после этих битв Тобирама чувствовал моральную усталость и уходил в свою святую святых. Хаширама видел состояние сестры, в игре ставшей братом, но продолжал улыбаться. Он замечал, что в такие моменты всем от него становится что-то нужно, ему элементарно мешают догнать Тобираму. Правда, они недооценили баранью непробиваемость Хаширамы в вопросах, касающихся альбиноса. Хаширама знал, что Тобирама знает, что он следует за ним. Держится на расстоянии, но всегда рядом, даря молчаливую поддержку. Он не приближался и не составлял ему компанию на берегу речушки, соединяющей два небольших озера, что протекала недалеко от Руоши. Пока альбинос нежится в тени раскидистой кроны древнего дуба, которую успела позолотить осень, и вполне нейтрально относится как к высохшей и ставшей жесткой траве, так и к опадающим листьям, старший брат бдит, ведь расслабленный мальчишка на берегу не облачен в синие пластинчатые доспехи с белым меховым воротником. Уходя от суеты и тяжести мира, альбинос снимает даже маску с моном Ичизоку. Поэтому особенно тяжело стало сдерживать себя Хашираме, когда брат объявился на берегу в компании своего противника из Учиха Ичизоку. Красно-белый веер на спине брюнета просто манил ударить и упокоить, помочь брату в его противостоянии. Только эти двое не спешили сражаться, Тобирама, в глазах брата, выглядел на редкость спокойно. Даже с такого расстояния Хаширама видел узкие багряные глаза персонажа сестры. Это был первый раз, когда ни один из представителей двух воющих Кланов не напал друг на друга, проводя время во вполне мирной обстановке в компании друг друга. Без доспехов и клинков они пребывали в тени раскидистой кроны древнего дуба, которую успела позолотить осень, и вполне нейтрально относился как к высохшей и ставшей жесткой траве, так и к опадающим листьям. Альбинос лежал на холодной земле, сложив руки за головой и прикрыв глаза, а Изуна сидел на корнях дерева, притянув колени к груди. Тобирама слушал привычную мелодию природы, о которой он предпочитал молчать. Подобное считалось «слуховыми галлюцинациями». Его мучил вопрос о том, почему же этот Учиха поверил ему, попросив объяснить подробнее. Возможно ли, что над ним изощренно насмехаются? Тогда они первый раз говорили больше, чем танцевали в сражении, и Хаширама видел, как рад Тобирама тому, что не обязательно воевать. Что он может нормально общаться с этим Учихой. "Я сохраню твой секрет, Тора". *** В себя он пришел, вынырнув из воспоминаний, только услышав треск пламени. Техника Руки волны привычно столкнулась с Техникой Струи пламени и нейтрализовала катонниндзюцу. - Ну, хоть на это реагируешь, - к парню подошел Изуна, чей персонаж сильно изменился с прошедшим временем. Он был ростом с Тобираму, а может, и выше на пару сантиметров. Но теперь, в отличие от прошлого, своими длинными волосами, собранными в хвост на затылке, будил в альбиносе фетишиста, теряющего крышу от прикосновений к волосам. Обычно Тобирама сдерживался, но извращенная в самом невинном плане натура давала о себе знать в самых неловких ситуациях. Правда, от этого, в основном, страдал Хаширама вне «Мира Шиноби». А брюнет лишь во время их первой встречи «пострадал» от фетишизма Тобирамы. Сам парень был одет в темно-синий плащ с широким воротником и рукавами, поверх которого повязан белый пояс с подсумками и катаной. Любое оружие Изуны было качественным и хорошим «по цвету»: не видел Тобирама у парня еще ни разу снаряжения «зеленого» или «белого» цветов. О «сером» и говорить нечего – не было и не будет. Все снаряжение Учихи создавалось ремесленниками Ичизоку, в отличие от самопала Тобирамы, который умудрялся выживать с ним, иногда ходя в снаряжении не подходящем ему уже как десять уровней. По крайней мере, ему удалось сделать неплохую «синюю» броню для себя с эффектом увеличения эффективности техник стихии воды. Еще у него была «желтая» Хаппури, а вот меч был «белым». - Чего тебе? - Подземелье зачистим? – Изуна кивнул в сторону пещеры, покрытой паутиной. Тобирама согласился, и двое шиноби вошли во тьму прохода. Под ногами были разбросаны кости, но искусству тихой поступи были обучены оба. Тобирама шел впереди как более живучий и, как он говорил «я вообще сенсор, я лучше знаю». Альбинос уловил чакру только на значительной глубине, но не поверил своей технике. Он опустился на корточки и коснулся пальцами земли. Его сердце забилось чаще, а тело непроизвольно вздрогнуло. Сенджу лишь парой условных знаков показал, в какое гнездо они залезли. - Прокачаемся, - философски отреагировал Изуна, забывая, что «кишмя кишит» в исполнении Тобирамы означает буквально столько монстров девяностых уровней. Два заклятых друга ругались абсолютно на все, кружа между противниками и отбиваясь в два почти восьмидесятых персонажа от монстров девяносто четвертого уровня. Опыт тек рекой, как и запасы мензурок с сжиженной лечебной чакрой. Учиха и Сенджу сражались, прикрывая друг другу спины, а когда комнату удалось зачистить, спустя два с половиной часа реального времени, рухнули на пол. Сил моральных и физических не было, Тобирама воевал со средним чакроистощением под конец, а Учиха держался на последних пяти процентах. Он страдал от боли в глазах и кровавых слез. - Держи, - Тобирама протянул тому склянку с жутко зеленой чакрой. - У кого из нас чакроистощение? – фыркнул Изуна. - Это на всякий случай. Мало ли, какая ситуация сложится: вдруг от количества твоей чакры будет зависеть, уйдем мы на перерождение или нет? – брюнет соглашается с такой трактовкой и принимает склянку. Он вглядывается в зеленую жидкость и пихает локтем Тобираму, который навалился на его спину. Альбинос шикает и из подсумка на плече достает еще одну баночку. Она не такая мощная, но тоже может помочь с запасом чакры. Простые-то, из запасников Учиха, восстановят ему от силы процентов сорок. Из ста... «Она же в момент поставит на ноги даже шиноби уровня нынешних Глав Кланов! С третьего критического!» - думает Изуна, убирая ее в подсумок на бедре. Уж что-что, а наличие подобной вещи у Тобирамы не удивляет: этот бака всегда таскал удивительные расходники, и при этом его снаряжение оставляло желать лучшего. - По тебе не скажешь, что ты из Сенджу Ичизоку, Тобирама. Почему ты не берешь от Клана все, что он может дать? – спрашивает Изуна, наблюдая, как вращается зелено-голубой значок около панели состояния Тобирамы. Это схематическое изображение очага чакры, и сейчас оно иллюстрировало то, что альбинос медитирует. Радует, что игровые условности позволяют разговаривать даже во время медитации. - Не будь дураком, Изуна, - спокойно ответил альбинос. – Я Сенджу лишь условно и ты, как никто другой, знаешь это. Иначе бы мы с тобой бились насмерть, а не чистили подземелье. Альбинос поднялся на ноги, прервав медитацию. Конечно, восстановление продолжалось, но уже не так быстро. - Ты чего? – Изуна обернулся. Тобирама тем временем подошел к стене и начал водить своими тонкими пальцами по жесткому и холодному камню. Казалось, под его прикосновениями не камень, а женщина, которая плавится от легких касаний. Однако Тобирама оставался холоден и отрешен, ему и в мыслях не пришло бы подобное сравнение, как девушке в мужском теле. У него просто не было необходимости в глупых сравнениях, ведь канчи показала наличие здесь тайника. Это была не взрывная печать, которые он раньше принимал за тайники, а печать сохранения, оплетающая довольно большое помещение. Он нажал на панель, располагающуюся где-то на уровне колен. Стена разрушилась, являя двоим шиноби проход, занавешенный дорогой черной тканью. Она плотно прилегала к стенам, и на ней-то был расположен центр печати. Тобирама обернулся и посмотрел на Изуну, и тот впервые увидел «горящий» взгляд у альбиноса. Брюнет поднялся на ноги, отряхнулся и подошел к напарнику, который принялся осторожно открывать им проход. Он пропустил Изуну вперед, чтобы тот разведал все, и в случае опасности задержал противника с помощью иллюзии, быстро сматывая удочки. - Чисто, - сказал Изуна, после чего Тобирама тоже вошел в комнату. Он зафиксировал открытый проход, из которого лился слабый свет. Его было достаточно, чтобы Учиха нашел, куда плюнуть чистым огнем и осветить комнату полностью. Они шумно выдохнули. Старое и давно никем не посещаемое подземелье в совокупности с высоким уровнем монстров в нем и древним, как старт игры, тайником смогло удивить и повидавшего много удивительных мест брюнета, и альбиноса, предпочитающего любоваться видами дикой природы. Комната была небольшая, каменные стены были обиты приятной светлой тканью и деревом. Так создавалось ощущение, что ниндзя находятся в традиционной японской комнате, в центре которой лежала подставка с мечом, рядом с которой стоял бумажный фонарик. К стенам были прислонены свитки: большие, маленькие, средние и гигантские, как у Хаширамы. Тобирама медленно приблизился к клинку и опустился на колени перед ним. Брюнет склонил голову набок, не понимая действий альбиноса перед предметом интерьера. Он подошел и положил руку на плечо парню, который поднял на него свой горящий взгляд. В этот момент Изуна действительно усомнился, не Учиха ли его друг и соперник, потому что багряные глаза казались не темными, а алыми, как кровь. «Как шаринган», - заворожено подумал брюнет, медленно переводя взгляд на… «серебряный» Чидори. - Это напоминает мне создание персонажа, - рассмеялся Тобирама. Он убрал руки от лезвия меча, так и не коснувшись катаны. - Чем? - У меня тогда такое же было помутнение рассудка, - продолжил улыбаться альбинос. – Скажем так, я совершил тогда самую лучшую ошибку в своей жизни, без которой не был бы собой. - Кендзюцу? – уточнил для себя брюнет и кивнул своим мыслям. – Канчи и кендзюцу в сумме идут на двадцать три очка. У тебя оставалось еще двадцать семь. Он подошел к свиткам и принялся разворачивать их, проверяя целостность печатей. Один гигантский свиток оказался продуктовым, еще в трех средних и двух больших был склад различных метательных орудий, от вида которых Тобираму передергивало. - Еще пять на сейшитсухенку ушло, - сказал альбинос. – А остальное обменял на здоровье и чакру. Вышло на один и девять. Маленький свиток выпал из аристократических рук, а в черных, как ночь, глазах расцвел алый узор Мангекьё Шарингана. Изуна оборачивался медленно, рывками, будто сломанная кукла, пальцы на руках подрагивали. Он был ошеломлен. - Три навыка? - Угу, - для подтверждения альбинос даже кивнул головой. - Да возьми ты уже этот меч! – рыкнул Изуна. Тобирама рефлекторно схватился за рукоять клинка и зашипел, не сдержавшись, но и не отпустив холодную и колючую сталь. Тишину, повисшую после того, как брюнет поднял голос, разорвало пение тысячи птиц. Тонкое лезвие посветлело и стало сиять ровным белым светом, а вокруг него заискрилась чакра, принимающая вид молний. Они атаковали Тобираму, и его здоровье стало уменьшаться, но он не отпустил клинок. Приручение Чидори было болезненно, но выглядело эффектно для глаз брюнета, который в самом конце, когда меч перестал желать изжарить потенциального владельца и укоротил хищные молнии, увидел почерневшую руку напарника. - Мы еще вернемся к тому, какой же ты добе, Тобирама, - прошипел Изуна, доставая из подсумка склянку с зеленой чакрой. Она была не такой эффективной, как та, что дал альбинос, но была гораздо безопаснее, и ограничений на ее применение не было. Он лично сменил ножны на поясе фетишиста, который убрал Чидори в ножны цвета слоновой кости с синим скалящимся волком, а потом обработал с помощью лечебной чакры повреждение на руке. - Спасибо. - Было бы за что, - машинально ответил Изуна, потирая виски. В его голове не укладывалась мысль, что его друг, по сути, играет за персонажа-калеку и довольствуется этим. «Ага, довольствуется», - едко подумал Изуна, сверля спину друга, присевшего перед свитками: «Он другого-то и не знает. Откуда ему знать, что его база – просто ужасна. Обменять драгоценные очки на проценты жизни и чакры! И проигнорировать букидзюцу! Я всегда знал, что он – редкостный идиот, но чтобы настолько… У-у-у, нии-сама, почему я знаю такого идиота?» Они перебрали все свитки только к вечеру следующего дня, сделав перерывы на «поесть» и «поспать». Огромное количество хорошего метательного оружия должно было достаться Клану брюнета, а одна из находок Тобирамы вообще лично Главе в руки от пораженного альбиноса. «Золотой» гунбай он изначально планировал передать через Изуну, но тот был непреклонен, так что ворон быстро отправился в полет в сторону квартала Учих – именно там, на территории Конохи, базировалась резиденция Главы Клана. - Еще что-то есть? – спросил Изуна в десятый раз. - Нет, мы все выскребли, - ответил ему альбинос, касаясь рукой холодного камня. Канчи показывала, что никаких тайников нет, а чтобы проверить на наличие полостей, пришлось бы звать Хьюга. Брюнет попыхтел и вышел из комнаты, сказав, что после зачистки призовет нескольких Учиха для транспортировки в хранилище всего этого богатства. Тобирама вышел следом за ним, закрыв с помощью платформы вход в тайник, и обогнал красноглазого. С новым мечом в руках дело по зачистке пошло чуть быстрее, но вот наличие за спиной огромного свитка вновь осложняло задачу. Альбиносу приходилось крутиться будто ужу на сковородке, чтобы не потерять навеки хорошее оружие, которое ему не терпелось вручить. Они приблизились к девяносто третьему уровню, когда дошли до босса. На это им потребовались сутки, но, несмотря на страшную потерю реального времени, у этого похода в стародавнее подземелье были и свои плюсы: тайники, резкий скачок уровня техник и понимание, как их нужно использовать для максимальной выгоды. Так, например, Изуна научился экономнее использовать шаринган, который в последнее время сильно напрягал глаза. Его иллюзии становились крепче и реальнее, опаснее, как сказали бы мастера Клана, а катонниндзюцу, в особенности Огненный шар, открыли новые грани для юноши, как и суитонниндзюцу – для Тобирамы. Снаряд Водного Дракона в очередной раз поразил шиноби. Его понимание этой техники вышло на другой уровень, и теперь альбинос мог не тыкаться в структуру будто слепой котенок, наоборот, он понимал что делает и за что отвечает каждая печать в этой технике, как ее изменить и ускорить. Что-то подсказывало Тобираме, что этот уровень в технике финальный, но это не означало, что за все время сражений парень использовал только одну технику. Его собственная отвлекающая техника тоже получила несколько уровней, но она, как Рука волны и водяные сюрикены не требовала печатей. За счет своих достижений в сейшитсухенка он смог создать одну из самых удивительных техник «Мира Шиноби» - Хирайшингири, Лезвие Летящего Бога Грома. Пусть и криво-косо, но это была первая пространственно-временная техника, не требующая ни додзюцу, ни кеккей генкай. Просто нужна печать. Тобирама создавал эти печати из воды, поэтому перед Хирайшингири всегда шли либо сенбоны, либо сюрикены из воды. Они меняли форму и становились объемной печатью-маячком для сырой техники, убойность которой была поразительна. Альбинос и бледный парень все чаще и чаще становились спина к спине, все меньше полагались только на себя и больше – друг на друга. В перерывах на моральный отдых жарко спорили: Изуна пытался убедить парня сменить снаряжение Сенджу на Учиха, аргументируя это тем, что тот даже найденные сокровища передает его Клану, а не собственному. «Что тебя там держит?!» - удивлялся брюнет и получал в ответ насмешливое фырканье вкупе с поползновением на темную шевелюру. Так они дошли до босса подземелья. Точнее, боссов. Противный смех, напоминающий крик кукушки, раздался в подземелье. Брюнет с длинными прямыми волосами в бежево-черных одеяниях, подпоясанный фиолетовой толстой веревкой, сидел на своеобразном троне на балконе. Чуть позади него стоял седой очкарик в фиолетовых одеяниях. Они смотрели сверху вниз на пятерку подростков: четырех юношей и одну девушку. Их глаза горели жаждой крови гостей, остановившихся на входе в зал.