Косячный игрок

На плечо Тобирамы легла рука Изуны. В его глазах горел шаринган, и брюнет ясно видел, что их противники не так уж и просты: пятеро внизу имеют восемьдесят шестой уровень, а у длинноволосого «короля» - сто двадцатый. Очкарик обладал сто первым уровнем, когда Учиха и Сенджу застыли на девяносто третьем. - Будет трудно, Тора-чан, - произнес Изуна. - Знаю, И-кун, - прошипел альбинос и поднял взгляд на балкон, внутренне содрогнувшись от вида облизнувшегося последнего босса. Змееподобный, мертвенно-бледный мужчина как-то жутко прожигал их взглядом. Его золотые глаза горели безумным огнем при взгляде на Изуну, так что Тобирама невольно, даже инстинктивно загородил собой товарища, будто бы говоря: "Не отдам". Это движение не осталось незамеченным: Орочимару оскалился и засмеялся: Ку-ку-ку. Этот жуткий смех звучал в пещере оглушительно громко, отражаясь от стен и усиливаясь. С высокого потолка и каменного балкона посыпалась пыль и несколько маленьких камешков. Это будто послужило сигналом для пятерки боссов. Пятерка Звука преклонила колени перед Змеем и его помощником-очкариком, после чего медленно встала и повернулась к двум ниндзя. Двое против пятерых. Честно ли? Пятерка была сбалансирована: рыжий толстяк, названный Системой Джиробо, был чистым танком со способностью слабого вампира: за счет чакры противника он регенерировал собственное здоровье, Кидомару – мальчик с шестью руками – дистанционник с навыками контроля, Сакон и Укон – двое в одном – обычные бойцы ближнего боя с высокой скоростью. Особого внимания заслуживала красноволосая девушка с флейтой и тройкой массивных кукол, и светловолосый паренек с пронзительными зелеными глазами и двумя красными точками над бровями. Таюя обладала способностями к звуковым иллюзиям, которые шаринган с тремя томоэ едва различал, а так же была ирьенином. Кимимаро Кагуя был обладателем кеккей генкая и крайне опасным в ближнем бою противником, ведь все его тело было оружием: острые и прочные кости блокировали железные клинки, а также оставляли засечки на синих пластинах брони. Боссы хотели разделить напарников, но у них не получалось, ведь даже не стоя спина к спине, альбинос и брюнет взаимодействовали друг с другом, прикрывая товарищу спину. Только Пятерка Звука была не похожа на рядовых боссов. Они были умнее, толще и грамотно работали в команде. Канчи Тобирамы крайне раздражала Таюю. У нее не получалось поймать его в гендзюцу, а от клейкой и прочной паутины Кидомару не было особого толка: она сгорала в катоне, а сам альбинос использовал суитонниндзюцу и наносил ощутимый вред команде. Земля была размыта и превратилась в грязь, которую с трудом контролировал Джиробо, привыкший работать с сухой стихией. Несмотря на количество, качество уровня Пятерки было ниже, чем у Тобирамы и Изуны, которые методично шли к победе над детишками восемьдесят шестого уровня. Пятерке Звука Система срезала урон по двум шиноби, когда Сенджу и Учиха не испытывали подобной проблемы из-за небольшой, но существенной в игровом мире разницы в уровнях. Так было до тех пор, пока те не активировали свою особую технику. - Проклятая печать: первый уровень! – одновременно выкрикнули члены Пятерки. По их телам потянулись черные рисунки, а уровни подскочили до девяностого. Таюя разразилась гневной тирадой непечатного содержания, показала изящный средний палец и помянула родителей альбиноса и брюнета, которые выразительно хмыкнули на момент обсуждения их ориентации. Злобная девушка с тонким телом, по которому расходился узор из черных ломаных линий, была вполне милой, пока молчала, о чем упомянул Изуна, а Тобирама выразительно поднял тонкую бровь. - Она-то? Ты серьезно, И-кун? – багряные глаза оценивающе прошлись по телу в мешковатом бежевом платье с вульгарными разрезами по бокам. Спереди на юбке был изображен белый знак инь-ян, а стройные ноги обтянуты черными лосинами. При этом девушка не обладала выдающимися формами, а шапка и белые бинты на голове совершенно не красили ее. – Ей бы одежду подобрать да волосы заплести. Тогда я соглашусь, что она «вполне милая». А сейчас перед нами парень в платье. В этот момент куклы сорвались с места на невиданной скорости и атаковали альбиноса. В карих глазах Таюи читались все муки ада, когда она, медик, сорвалась с места и лично атаковала парня в синей броне с меховым воротником. Сакон и Укон скрипнули зубами, Укон отделился и создал для себя тело. Вдвоем они бросились на Изуну. У них были тонкие танто, которыми они с невероятной скоростью наносили удары. По брюнету было видно, что его этот танец раздражает: красная радужка шарингана сияла по-особому кровожадно. Лицо его ничего не выражало, и, если бы Тобирама не был так хорошо с ним знаком, то даже не заметил бы его состояния. Учихи всегда казались спокойными, вне зависимости от ситуации. Альбинос отлетел на пару метров под самодовольное хмыкание лекаря. Одна из кукол зацепила его своим тяжелым кулаком, пока он смотрел в сторону друга, и отправила полетать. Правда, Тобирама быстро поднялся и сплюнул смешанную со слюной кровь. Багряные глаза сверкнули и стрела, выпущенная Кидомару, была перехвачена в полете. Он сжал древко стрелы и сломал ее с характерным хрустом, и обломки с хлюпаньем упали в грязь. Это задело лучника. Кожа его потемнела, на голове и руках появились выросты, напоминающие то ли шипы, то ли рога. Кидомару поседел и зарычал. Звуковая волна сдвинула с места шиноби. Его уровень подскочил и стал девяносто пятым. Он призвал паучиху, которая забралась ближе к потолку. Она жила недолго: Огромный Огненный Шар Учихи быстро покончил с призывом. При поддержке Кидомару Таюя попыталась атаковать альбиноса, но Тобирама контратаковал, уничтожив одну куклу. Босс зарычала и ее черный рисунок заполыхал. Кожа стала темнее, белок почернел, а радужка стала золотистой. На голове выросли белые рога, а волосы стали еще длиннее. - Готовься жрать червей, педик, аре-аре, - странная костная масса преобразовала флейту в меч с длинным лезвием, которым она атаковала альбиноса. Сталь скрестилась с костью и разрубила оружие девушки. Та не обратила внимания на то, что перед этим лезвие чуть посветлело. Тобирама прожег ее взглядом полным презрения и быстро нанес удар. Теперь она увидела, как засияла катана в его руках, а чириканье множества птиц оглушили. Альбинос нанес рубящий удар по диагонали и снял порядком двадцати процентов здоровья, а после ему пришлось блокировать стрелы Кидомару и быстрые иглы Кимимаро. Девушка сидела на земле, с трудом она поднесла руку с белыми когтями к рваной ране и сконцентрировалась на преобразовании чакры в лечебную энергию. Руку охватило бледно-зеленое сияние. Земляная плита под ней дернулась и отъехала – Джиробо отвел медика от центра схватки, отвлекшись от красноглазого брюнета, который воспользовался заминкой и снес его голову. Тело упало наземь быстро, из шеи начала хлестать кровь, в которую упала голова. Рыжие волосы намокли и покраснели, а в глазах застыло удивление и беспокойство. Танк в обмен на медика. Одновременно с этим водяной сюрикен, которым альбинос атаковал монстра с луком, преобразовался в печать. - Хирайшингири! – раздался в полной тишине голос Тобирамы и Чидори унес жизнь второго босса, ведь эта техника, пусть и имела ряд минусов, обладала крайне высоким показателем атаки, а от попадания в определенные точки удваивала урон. После смерти двух товарищей оставшаяся троица обезумела: Кимимару вместе с Саконом и Уконом использовали второй уровень печати, став монстрами, подобными Таюе, которая вновь взялась за флейту. С помощью музыки она подлатала своих товарищей, рванувших в бой. Сакон и Укон стали агрессивнее наступать на Учиху, которые отбивался от них катаной, пропитанной чакрой огня. Это сильно увеличивало урон. Кимимару танцевал с Сенджу, который уходил от его атак то вправо, то влево, или же мягко отводил удары с помощью сияющего Чидори. Так же Тобирама использовал суитондзюцу для отвлечения внимания противника, поддержки Учихи. Его Чидори сверкало в полутемной пещере и манило скрестить клинки. Мастерство Сенджу в кендзюцу оценил даже Орочимару, наблюдающий за своими подчиненными и "гостями" с балкона. Он наслаждался саке и зрелищем, получая несравненное удовольствие и пытаясь решить важную проблему: кто? В пещере раздавались голоса, вспыхивало пламя и шумела вода. - Ку-ку, Кабуто-кун, это восхитительно. Я даже затрудняюсь в том, кого бы выбрать в качестве нового тела из них двоих: оба сильны и обладают занятными техниками. Шаринган Учиха или такое изумительное тело? Ку-ку-ку… Якуши поправил круглые очки на пол лица. Они загадочно сверкнули. Якуши достал из кармана блокнот, в котором содержалось много информации касающейся подходящих тел для его наставника, и пролистал страницы. На одной он застыл, вглядываясь в описанные приметы, так как фотографию ему сделать не удалось. - Орочимару-сама, он из Сенджу, - брюнет вздрогнул и тоже присмотрелся к альбиносу. Он сначала не обратил внимания на него, его больше заботил Учиха, но ваджра на Хаппури смогла удивить. Змею было несвойственно недоумение, но то, что представители двух враждебных кланов работают в слаженной боевой команде, было удивительно. - Все интереснее и интереснее, ку-ку-ку. Тора-чан, да? Интересная персона, - протянул Орочимару. – Кабуто-кун, что у тебя на него есть? - Немного, Орочимару-сама. Его долгое время никто не видел, информация, даже те крохи, что у меня есть, могли измениться. - Даю тебе неделю, Кабуто-кун, ку-ку-ку, - Змей вновь облизнулся. - Пока я помечу обоих. Продемонстрированного ими уже достаточно, чтобы меня заинтересовать. Пока они говорили, хищный взгляд продолжал смотреть на то, как вокруг Тобирамы крутится Кимимаро, танцуя свои изящные танцы-техники, которые больше не смогли коснуться даже синих пластин, не то чтобы пробить их. Только в самом начале он смог пробить маленькую брешь, когда альбинос еще не знал об опасной силе его противника. И вот, во время очередного ухода от атаки, парень грубо схватил врага за белые волосы и откинул в сторону, где стояла Таюя. Это произошло прежде, чем техника одного из пары Сакон-Укон пронзила место, где должен был стоять Кагуя. Земляной шип торчал из земли в опасной близости от потемневшего лица альбиноса. - Мерзость, - выплюнул Тобирама, незримо преобразовываясь. Для него было дикостью, грехом атаковать союзника даже для того, чтобы достать до врага, поэтому не было ничего удивительного, что ярость захватила его. – Ты знаешь, что человеческое тело на восемьдесят процентов состоит из воды? Он выставил руку в его сторону и несильно сжал. Укон почувствовал, как в его теле кровь стынет, а сердце надрывно стучит где-то в горле. Он не скрывал того, что испуган, ведь это делает его трусом: и Сакон, и Таюя с Кимимаро чувствуют тот же страх, глядя на лицо парня, на котором выделяются рубины глаз. Вся ярость будет обрушена на него, вся безысходность уже овладела им, как и восхищение, затопившее сердце – альбинос медленно приближался к нему, а от его белого меча потянулись разряды молнии. Воздух вокруг него потяжелел, а движения стали чудовищно плавными и текучими. В его глазах было много чувств, и столь много они вызывали у тех, кто видел такого Сенджу. «Стихия. Вольная в своем праве, яростная в своих желаниях вода», - облизнулся Орочимару. Он прекрасно понял, что слияние парнишки со своей стихией достигло пика, поэтому альбинос выглядит столь внушительно, а кровь Джиробо и Кидомару тянется к нему, спиралью закручивается вокруг него и водяным клином обрушивается на застывшего босса. - Уходим, Кабуто-кун. Здесь нам делать нечего, когда он в таком состоянии. Кто бы мог подумать, ку-ку-ку, - они распались на множество змей, а волна продолжила нестись вперед, уничтожая брата Укона – Сакона. Волна идет послушно туда, куда указывает вытянутая рука шиноби. - И-кун, - произносит Тобирама, а Учиха уже находится перед двумя боссами, у которых нет и шанса. Под эффектом ошеломления брюнет добивает парня и девушку, пока альбинос наблюдает за тем, как руки из крови начинают проверять помещение на тайники. Он чувствует поверхность камня через воду так, как будто касается собственными руками. В огромном зале оказывается пусто, а Изуна, поднявшийся на балкон, нашел комнату, в которой уже догорали какие-то бумаги. Их уже было не восстановить, так что он вернулся к напарнику, очистившемуся от крови. Тобирама легким движением руки «отмыл» друга от алых пятен, после чего завалился набок. Брюнет поддержал его и повел, придерживая, к оставленному тайнику. - Будь осторожнее, Тора-чан, - произносит Учиха, замечая сильное чакроистощение. – Помереть ведь можешь. Выносливый Сенджу нашелся, блин. Тобирама смеется, распечатывая проход, пока Изуна дает добро воронам переслать им парочку человек из Клана Учиха. Среди них старая знакомая Тобирамы – Хокори. Статная женщина в дорогом одеянии ярко-красных тонов из материала, похожего на шелк. Поверх этого яркого одеяния, на тонких светлых плечиках брюнетки, чьи густые волосы были уложены в сложную прическу и украшены цветочными канзаши, лежало темное хаори с гербом Учиха Ичизоку. Она легко кивнула альбиносу в знак приветствия и получила столь же легкое движение в ответ. Учиха Хокори отвечала за склады Клана. У нее, заведующей складом, было множество проблем и столь проблемных работников, что впору было хвататься за голову, ведь предыдущий Глава требовал много, а средств на это выделял мало. "Таджима себе на уме и не понимает, что всегда нужно что-то отдать, если хочешь что-то получить", - как-то оговорилась она в разговоре с приближенным к Главе Клана мальчишкой, притащившем ей неплохой материал на склад. Сначала несколько рулонов ткани, потом пару ящиков железа, а дальше он просто начал ей отписывать координаты, куда высылать группу "хомяков". Она, как и все Учихи, кроме юного Изуны, с недоверием косилась на мальчишку-альбиноса из Сенджу, который ходил вдоль стен и творил непонятные вещи: касался холодного камня, напольных плит. Хокори мысленно крутила пальцем у виска, пока парнишка не коснулся одного места и не открыл им очередной тайник с ресурсами. Они выгребли все до последнего осколка сюрикена, но времени на это ушло много. Всю работу Учихи были напряжены, ожидая появления Сенджу и их претензий. Ждали и не дождались. Это позже Хокори узнала за разговором с альбиносом и Изуной, что все находки Тобирамы идут им на склад, а Сенджу не получают от мальчишки ни рье. Почему так? "В Сенджу Ичизоку не лучшее отношение к людям без Мокутона, - пояснил ей Тобирама. - У меня есть гордость. Я не стану ничего приносить в Клан, где ко мне относятся как к грязи". Ее это задело. И это, как ей казалось, было удивительно, ведь мальчонка же для нее никто. Над этим недовольством Сенджу она думала несколько дней, пока не пришла к выводу, что считает альбиноса одним из Учиха. "Де-факто, он Учиха", - думала женщина, отбирая сандалии на складе и убирая в небольшой свиток. "Синие" боты - небольшая цена за тот объем ресурсов, что отдал им этот Сенджу. Ей был симпатичен Тобирама, потому она многообещающе улыбалась краешком губ, наблюдая в центре склада Юри, которая, по рассказам Изуны, была весьма недальновидна и агрессивна по отношению к альбиносу. Девочка стала девушкой, а ненависть к Тобираме, из-за которого, как она считала, ее будущее пошло насмарку, только возросла. Брюнетка бережно взращивала свои чувства к нему, к Хокори, к Изуне и к ее первому наставнику, который согласился взять альбиноса в группу. Раньше у нее была красивая светлая кожа, но работа на складе Клана, расположенного в глубоких катакомбах, сильно потрепала ее внешность: скудный рацион сделал тощей, да такой, что ребра выпирали, тонкая кожа была белой как мел из-за недостатка солнца. Под глазами залегли тени, но взгляд остался ясным, злым. Она шла почти сразу после Хокори и одной из первых увидела альбиноса, прислонившегося к стене. Юри скрипнула зубами с досады и прищурилась, увидев стоящего рядом с сенсором брата нынешнего Главы Клана, и высокомерно вздернула бровь в немом вопросе: «А этот что здесь делает?». Юри Учиха изменилась, научившись скрывать свое истинное отношение к людям. Ей нравилось время правления Таджимы и их войны с деревяшками, она упивалась кровью Сенджу, пока не пришлось сменить персонажа и начать заново. Обидно и больно, но такова была цена за реферал от самого Главы и статусную команду в самом начале. А так же за новые, ни с чем не сравнимые чувства разочарования, обиды и черной, дающей прозрение ненависти. - Изуна-сама? – спросил обладатель персонажа с сединой на висках и притягательным черным взглядом. Он спокойно отнесся к сидящему около прохода альбиносу из Сенджу Ичизоку, потому что уже привык видеть его в таких вот рейдах за разнообразным хламом, и недовольно посмотрел на мрачную девушку. – Доставим все в целости и сохранности, можете не думать об этом. - Мадара-сама просил передать, что ждет Вас, Изуна-сама, вместе с Вашим другом, - мягко произнесла Хокори, проходя мимо Сенджу в комнату-тайник. - Благодарю, Кодзюро, Хокори-сан. Тора-чан, идем, - брюнет протянул руку Тобираме, который согласился на помощь, закатив глаза. Он перенес их из пещеры с помощью обратного призыва на территорию квартала Учиха в Конохе. Альбинос с интересом осматривал территорию сада, на которой они появились. Парни стояли на плите, диаметром в метр, по которой тянулись черные символы печати. – Это стандартная статичная печать обратного призыва. Он заметил, как вспыхнули глаза альбиноса, когда парень увидел письмена, и рассказал о призывах животных-помощников. За это брюнет получил нечитаемый взгляд от Сенджу и пожал плечами. Иногда Тобирама Сенджу был странным и это было объяснимо знанием "его секрета". Парень не оглядывался, не «пропадал», строча заметки в блокноте об устройстве квартала Учиха, лишь медленно скользил взглядом по традиционным домам, игрокам-детям, которые уже носились по кварталу, выполняя различные задания. У них было подспорье, Клан, мудрые наставники и опытные игроки, когда ему приходилось буквально выживать каждый день в этом «Мире Шиноби», сражаться за свою худую и глупую тушку. «Ты мог сказать брату сразу и быть похожим на эту мелочь. Без чести, без гордости, но с «Волей Сенджу» в глазах, беспочвенной ненавистью в душе. Оно точно тебе нужно?» - нашептывает внутренний голос, и зародыш зависти в душе альбиноса сгорает в молчаливой радости, что он не такой. Он сам вставал на ноги без этих костылей, а крепкие плечи брата и Изуны лишь не давали свалиться в пустоту. Они не тянули его наверх, а шли рядом, следя за тем, чтобы после очередного прыжка на грабли альбинос не сдал назад. Тобирама, идя по чистым улочкам квартала Учиха вслед за Изуной, чувствует неприязненные взгляды, обращенные к нему от этих чернооких брюнетов и брюнеток. Шутка ли – человек из враждебного Ичизоку спокойно идет по ИХ территории в сопровождении приближенного к Главе уважаемого ниндзя. Они шепчутся, проклинают его Клан. - Сенджу… Он из Сенджу! Изуна-сама, отдайте приказ… Убить его! Нужно убить! Мы обязаны отомстить! – доносится до чуткого слуха Тобирамы, который с каждым предложением все сильнее хочет применить Тотон Дзюцу, которому его научил один из троицы Саннинов Джирайя. Старик-извращенец использовал ее чтобы подглядывать за девушками, а Тобирама Сенджу использовал бы для того, чтобы передвигаться по клановым кварталам, не вызывая гнева у Учих и раздражая, доводя до бешенства Сенджу. «Биджев хвост! У меня просто Учиха головного мозга», - багряные глаза смеются над этой ситуацией, но людям кажется, что это не смешинки, а безумные огоньки заставляют его глаза сиять подобно шарингану: «Удивительное чувство дежавю, все же наши Кланы чертовски похожи». Тобирама зашел в здание Резиденции Главы вслед за другом, потом они прошли через своеобразный лабиринт коридоров, похожих друг на друга как две капли воды, после чего зашли в непримечательный кабинет. Седзи были открыты и дневной свет освещал аскетичную комнату. На веранде в тени сидел Глава Ичизоку. Он сидел спиной к прибывшим. Его длинные растрепанные волосы привлекли внимание альбиноса. Он был вынужден прикрыть глаза и досчитать от одного до десяти, чтобы успокоить свою манию «хочуху» под названием «биджушикарныеволосыхочувнихуткнутьсяиположитьболтнамир». Впервые за все время игры мужским персонажем ему захотелось побыть девушкой, которой бы простили подобную страсть, а не покрутили пальцем у виска. Хозяин кабинета соизволил повернуться к ним и к тому моменту альбиносу удалось взять себя в руки, «потушить» безумный огонек в багряных глазах. Тобирама достал из-за спины свиток и подошел к Главе, присаживаясь на колени и вручая своеобразный подарок. Он склонил голову и быстро ретировался, когда мужчина принял свиток. - Неожиданно от Сенджу, - усмехнулся мужчина, взглянув на спокойного брата. Изуну, казалось, вообще не волновало, что он привел к нему ублюдка из Сенджу. Втайне от своего спутника он активировал Мангекьё Шаринган и «пригласил» Главу побеседовать в особом мире. Мир с красной луной, в безумной цветовой гамме, состоящей из черного, белого и красного цветов возможно было использовать как личный чат в обычных играх, а не только для долгих пыток. «Открой», - произнес младший Учиха, нагло усмехнувшись. Он использовал технику только для того, чтобы подействовать на мозг «нии-сана», но тот думал иначе. «Зачем ты привел Сенджу?» - нахмурился брюнет, складывая руки на груди. «Глупый старший брат», - с наигранной тоской произнес Изуна. Иллюзия разрушилась, вернув Учих в реальный мир, где физически пребывал Тобирама. Мысленно же он улетел в далекие времена начала игры и думал над тем, почему же он решил играть за свою мужскую версию. Мадара открыл свиток и распечатал подарок. Ему в руки упал гунбай, чья цепочка опустилась на мягкие татами. Боевой веер был изумителен в глазах профессионала. Учиха уже долгое время искал себе подходящее оружие, но у металлических вееров, которые он видел, были слишком явные недостатки: то прочность низкая, то резерв отраженного урона маловат, то символика Сенджу на гравировке. Или веер хорош, но «серый» цвет и заоблачная цена с ушлым взглядом торговца ломали чуть ли не об колено желание совершить покупку. Что же он почувствовал, когда получил оружие «неучтенного» цвета, выполненное в бело-черной гамме? Черный контур изящно оттенял белый центр, а шесть алых томоэ прекрасно намекали на принадлежность хозяина к Учихам. Да и длина у него была весьма удобной. Брюнет оторвал взгляд от гунбая и посмотрел на Сенджу. Он присутствовал на многих битвах с кланом деревяшек и точно знал, что в их рядах был только один парнишка с белыми волосами - Итама Сенджу, но даже у того была смуглая кожа и половина волос были каштановыми. Широкие черные глаза теплого оттенка так же были далеки от узких красных глаз альбиноса. - Ты новый в Ичизоку? – спросил Мадара. - Нет, - ответил Тобирама. - Он застал противостояние Таджимы-сама и Батсумы, - вклинился в разговор Изуна, удивив нынешнего Главу Клана. – Это Тобирама из Сенджу Ичизоку. Впрочем, он там только де-юре, а де-факто – наш, белобрысая мразь, наш с потрохами. Мадара с интересом смотрел, как этот «Тобирама» с просящим кирпича лицом прищуривается, кладет свою тонкую руку на острое плечо его брата и елейно просит повторить, как тот его назвал. Эта картина побледневшего до цвета простыней в спальне Изуны и посеревшего от гнева Тобирамы приподняла его настроение, особенно тот момент, что отото не просит помощи и не убегает. Он лишь переминается на ногах, а его друг не спешит обрушивать на него небесные кары. - Почему-то я ожидал от тебя приличия. Ошибочка вышла, - срывается с языка альбиноса. Он обрушивает на друга безобидный в их глазах подзатыльник, от которого толком то и здоровье не просело, и рассуждает вслух о том, что сегодня, видимо, не судьба будет им понежиться в безмятежности в "святая святых". Мадара с интересом смотрит на потерянного брата, вокруг которого начинает клубиться темная депрессивная аура. - Всего доброго, Учиха-сама, - кланяясь, произносит альбинос и тут же исчезает в брызгах воды, оставляя после себя приятную прохладу и свежесть. Он забрызгал Изуну, но на его темных одеждах этого не видно, как и стекающей по щекам капли воды, похожей на слезу. Сенджу быстро добрался до общежития, из которого так и не переехал даже после вступления в Клан. «Мой дом – моя крепость» - этим правилом он руководствовался, преображая унылую пустую комнату, которая теперь была завалена разнообразными ингредиентами. На стенах, на пару миллиметров выше плинтусов, тянулись черные цепи охранных техник из категории «фуиндзюцу». Парень явно делал все, чтобы к его телу никто не подобрался, пока он вне сети, потому такая защита жирнела вокруг маленького оконца, около которого возвышалась кровать. Это была «жилая» часть комнаты, включающая помимо кровати несколько кухонных тумб, холодильник и плиту, а так же вход в совмещенную ванную и туалет. Была еще «мастеровая» часть: в углу стоял голый манекен, на котором собиралась в свое время синяя броня с меховым воротником, под ней лежали мелкие кусочки от пластин, рядом стеллаж со свитками, любовно собираемыми в подземельях, на заданиях, и полученных в подарок от Изуны и брата, а так же обитателей общежития. Поперек стеллажа, прислоненного к стене, стоял рабочий стол, на котором был дорогой набор для каллиграфии и несколько пустых свитков со стопкой прямоугольных пустых бумажек. Две стопки подобных бумажных прямоугольников лежали на полу с черными рисунками и являли собой «ОДВПИПШ» - Оружие Для Ведения Переговоров и Последнего Шанса. Они же взрывные печати, напитанные жутким количеством чакры. Действительно последний шанс. Рядом была стопочка поскромнее – печати для лечения. Фуиндзюцу – любимое искусство в игре. Тобирама буквально сиял, когда его руки доходили до нанесения символом на бумагу – он не торопился выжигать чакрой, не потому что не умел или не мог, ему просто нравилось рисовать. Этот навык развивался для души, как искусство меча. Дальше шли свитки, разбросанные в углу. Там, в центре этого хаоса лежала плоская подушка. Это было то самое место. Угол, в котором создавались или же дорабатывались его техники. В этом направлении он редко работал один: в общежитии вокруг него собралась неплохая группа энтузиастов, у которых была фантазия, объем чакры и талант. Никто из них ничего не сказал, когда они собрались вокруг больного альбиноса из сто восемнадцатой квартиры. - Тобирама-сенсей! - вспомни солнце, вот и лучик. Альбинос поднялся с кровати и пошел открывать дверь, зная, что сегодня точно не сможет вырваться из этой комнаты. Ибо мировое зло в лицах "его команды" было беспощадно и требовало уйму сил, времени и спокойствия.