Один на двоих

— Ты чудовище! Пронзительный детский голосок раздался совсем недалеко от прогуливающейся пары. Женщина обернулась на звук, а обнимавший её за талию мужчина поморщился — фальцет был неприятен для его ушей. — Ненавижу! Произносившая эти слова прелестная девочка с густой копной блестящих кудряшек, наряженная в красивое платьице, бежала прочь от двух молодых людей, одетых по последней моде. Один из них был белокурым и голубоглазым, второй — брюнет с ярко-зелёными глазами. Именно последний с тяжёлым вздохом позвал: — Клодия! Однако девочка, именуемая Клодией, убежала от своих спутников на довольно большое расстояние и, усевшись прямо на дорогу, разразилась слезами. Первым движением женщины было немедленно броситься к несчастному ребёнку, прижать эту красавицу к себе, погладить её чудесные волосы. Но мужчина покачал головой и поспешно увлёк спутницу в темноту улицы. Оставшиеся на улице молодые люди замерли неподалёку от девочки. Брюнет порывался подойти к ней, но его друг, покачав головой, тихо произнёс: — Луи, не будь ты таким наивным. Она работает на публику! Молодой мужчина, которого звали Луи, снова тяжело вздохнул. Он явно разрывался между двумя своими спутниками, колеблясь. — Я не могу, Лестат, — голос его звучал потеряно. Он беспомощно оглянулся на друга, а потом решительно и быстро преодолел то расстояние, что разделяло его и девочку, и присел рядом с ней на корточки. — Клодия, ну перестань, пожалуйста, не плачь, — тихо и ласково говорил Луи, поглаживая ребёнка по голове. Однако Клодия явно не собиралась успокаиваться. Если к ней хорошо присмотреться, можно было бы заметить, что слезы её были не прозрачными, как у всех людей, а красными, словно кровь. — Я ненавижу его! — сквозь рыдания шептала девочка. — Ненавижу! Белокурый Лестат сделал несколько шагов навстречу своим спутникам, остановился и презрительно сжал губы. Вся эта возня начинала ему здорово надоедать. Луи поднял её с земли. Клодия обняла его обеими руками за шею, а на них обоих, прищурившись, смотрел Лестат. На его лице была смесь отвращения и обиды. Собственно, причиной скандала, который так театрально закатила Клодия, являлась её нелюбовь к своему «отцу». Девочка не раз ябедничала Луи, как её якобы обижает их создатель. И периодически устраивая истерики, она добивалась того, чтобы крепкая связь между двумя старшими вампирами была разрушена. Конечно, она и не подозревала, насколько крепкой была эта связь. Луи был действительно растерян. Ему не хотелось быть тем самым канатом, который перетягивают в разные стороны его близкие. Часто уходя, чтобы успокоить Клодию, он оставлял Лестата пребывать в мрачном расположении духа, и настроение создателя ухудшалось с каждым часом. Ведь, по правде говоря, характер де Лионкура был отнюдь не сахар, а когда перед тобой рыдает ребёнок, вполне объяснимо, что успокаивать будешь именно девочку. Луи прямо-таки слышал, как его компаньон скрипит зубами от раздражения. Пора было заканчивать эту комедию, пока Лестат не выкинул что-нибудь. Обхватив личико Клодии обеими ладонями, Луи пристально посмотрел ей в глаза и тихо, чтобы не услышал Лестат, произнёс: — Перестань, милая. Пожалуйста, не плачь. Мы вышли на охоту, ты просто голодна. Когда мы вернёмся домой, приходи спать ко мне. Хочешь? Истерика Клодии наконец стала затихать. Девочка даже улыбнулась, обнимая Луи в ответ. — Хорошо, любовь моя. Но все-таки я… — Клодия, — голос Луи стал ещё тише, но строже. — Я дорожу отношениями с Лестатом. Я не хочу потерять тебя, но и его бросить я не могу. Вы оба слишком дороги мне. Я не могу сделать между вами выбор. И когда вы ссоритесь, тем самым вы причиняете мне сильную боль. Мне очень больно, понимаешь? Девочка закусила губу, поверх плеча посмотрела на Лестата. Блондин показательно не смотрел в их сторону, однако создавалось впечатление, что он прислушивался к тому, что происходило у него за спиной. Луи взял её за руку и вместе с ней подошёл к вампиру. Лестат был практически на грани бешенства. Создавая Клодию, он и представить себе не мог, что цель привязать к себе Луи станет полностью противоположной — именно девчонка являлась частой причиной ссор между ними. Всю ночь Луи пытался успокоить друга, но де Лионкур сегодня превзошёл собственной рекорд по уязвлённой гордости. Лишь под утро, когда Клодия поспешно улеглась в гроб Луи, они смогли поговорить. Лестат развалился на диване в гостиной возле зажженного камина, когда Луи спустился к нему. Приблизившись, он наклонился, положив локти на спинку дивана. — Я устал, Лестат, — произнёс он наконец. Блондин не произнёс ни слова. Казалось, он поклялся вообще больше не раскрыть рта, кроме как для пищи. Тогда Луи со вздохом покачал головой и выпрямился, собираясь пойти спать. В эту самую секунду Лестат молниеносно схватил его за запястье, а Луи, оглянувшись с удивлением, наткнулся на исполненный печали взгляд де Лионкура. — Останься со мной ненадолго, — попросил он, подвигаясь на диване. Луи со вздохом опустился рядом с ним, чувствуя спиной согнутые в коленях ноги вампира. Они сидели некоторое время в тишине. — Она спит, — наконец сообщил Луи. — Знаю, — Лестат положил руку ему на плечо и улыбнулся, когда Луи накрыл её своей ладонью. — Сколько ещё вы будете тянуть меня каждый на себя? — поинтересовался де Пон дю Лак. — Пока ты полностью не станешь моим, mon cheri*, — с улыбкой отозвался Лестат. — А она забирает тебя у меня, пытается посеять между нами раздор. Луи в ответ горестно вздохнул. До рассвета оставалось совсем немного времени, а вампир слишком устал за сегодня. — Ладно, я пойду, — произнёс он наконец, — я обещал Клодии лечь вместе с ней. В ответ раздался смешок. Луи удивлено обернулся. Лестат улыбался. — Она не знает, что в самый первый раз ты спал со мной. Ты ведь помнишь? — О да, — Луи встал, встряхнув головой, — было очень тесно. — Это из-за того, что гроб предназначался только для одного, mon cheri, — усмехнулся де Лионкур. — Но сейчас он гораздо больше… Луи, к этому времени уже подошедший к двери, обернулся и снова наткнулся на улыбку белокурого вампира. — В следующий раз, — ответил он несколько смущённо. — Обещай! — прищурившись, потребовал Лестат. Луи закатил глаза, театрально поднимая руки. — Обещаю, — ответил он и скрылся в коридоре, не зная, что Лестат, улыбаясь, смотрит ему вслед.