Никакого секса

После тяжелого дня, забитого трупами, кровью и запахом формалина, Мора зашла в просторную ванную комнату как в оазис, оставляя за прикрытой дверью все проблемы и тревожные мысли. Она заполнила широкую белую ванную почти до краев, налила в нее розовую пену, поднявшуюся пушистым облаком над бортиком. Мора разделась, бросила одежду в корзину и долго стояла голой посреди комнаты, не решаясь залезть в обжигающе горячую воду. Любовалась своим отражением, наблюдая, как на зеркало конденсировал белый полупрозрачный пар, похожий на тягучий дым. Мора стерла с поверхности зеркала налет, чтобы увидеть свое раскрасневшееся лицо и блестящие глаза, шею, на которой пульсировала тонкая жилка. Улыбнувшись себе, Мора отошла от зеркала и осторожно зашла в ванную, дав себе немного времени, чтобы привыкнуть к температуре, хотя ей казалось, что время замерло в этой комнате и стало осязаемым, неподвижным. Она легла в воду, положив голову на бортик, рассыпав волосы по плечам, собирала в ладони мыльную пену и сдувала ее, смеясь, как ребенок в рекламе шампуня. Влажный жар заползал не только в тело, оседая на лице мелкими каплями пота, но и в сознание, заволакивая горячим туманом разум. Мора смотрела в потолок, отчаянно пытаясь поймать ускользающие мысли, но когда ей это не удалось, просто отпустила их, наслаждаясь ощущением невесомости и безмятежности. Перед глазами проплывали образы немного надуманной, но все-таки романтики, и Море непременно хотелось бы испытать нечто подобное. — Джейн! — протянула она лениво, но довольно требовательно, как и полагается принцессам из высшего общества. — Принеси мне вина. Забывшись в сладких мечтах о пышных балах, она очень медленно и очень плавно гладила себя по груди, чуть приподнимавшейся над водой, зажимала соски в ножницах пальцев, сползая все ниже, пока ее руки не скрылись под пеной. Ей хотелось оказаться где-нибудь в Древнем Риме, где пороки скрывались под маской невинности, где самые уважаемые дома оказывались элитарными борделями. Она бы хотела быть такой дерзкой и властной, чтобы возле ее ног извивались полуголые мужчины и женщины, целовали ее колени, ладони и живот, услаждали ее слух лживыми, но такими желанными речами о красоте и могуществе. Мора не успевала следить за поворотами захватывающего дух воображения и задыхалась от нарастающего возбуждения, которое тонкими ниточками тянулось от сердца к подрагивающим кончикам пальцев. И когда в груди Моры уже готов был разорваться огненный шар, в комнате появилась Джейн. Она открыла дверь плечом, впуская холодный освежающий воздух. Мора шумно выдохнула, вытянувшись всем телом, и откинула голову назад, и белые хлопья пены скатывались по ее волосам на плечи. — Ты что делаешь, Мора? — спросила Джейн, хотя ответ был слишком очевиден, чтобы произносить его вслух. Мора повернула голову, с материнской нежностью разглядывая худое тело Джейн. В белой боксерской майке и мятых спортивных штанах Джейн напоминала угловатую пацанку, которая еще не вполне осознала свою женственность. Мора хотела обнять Джейн за плечи, успокоить, прижать к себе, избавляя от вечной раздражительности и нервозности, но вместо этого она сладко улыбнулась, схватив Джейн за край майки. Джейн хотела поставить бокал на бортик, но не сумела удержать равновесия, поскользнувшись на кафельной плитке, и рухнула прямо в воду, подняв над собой фонтан мыльных брызг. По закону Архимеда, вода волной перелилась через край ванной, и весь пол стал огромной лужей. Но Море было плевать на это. Она поймала Джейн, обхватила ее всем телом, вцепившись в нее, как игривая утопленница в спасателях Малибу. К счастью, Джейн успела поставить бокал на бортик, так что он не разбился, и только вино вылилось в ванную, добавляя белой пене розоватый оттенок. — Я всегда мечтала искупаться в ванной с шампанским, — засмеялась Мора. — Но вино тоже неплохо. Джейн захлебывалась, сплевывала горькую пену и все пыталась вылезти, но Мора не отпускала ее, обхватив руками и ногами, тянула на себя и срывала ее мокрую майку, задевая ногтями спину. Джейн барахталась в ванной, проскальзывая руками по внутренним бортикам, и случайно нажала на кнопку гидромассажа. Снизу и сбоку поднялись бурлящие волны, массируя спину и бедра Моры, ударяя Джейн в плечи. Мора сильнее прижалась к Джейн, нетерпеливо целуя ее в голову, оставляла в ее черных волосах белые хлопья пены, и запутывалась в них пальцами. — Что ты творишь, Джейн, — страстно шептала она, хватая Джейн за руки и позволяя воде вытолкнуть свое тело вверх. — Я же тебе говорила: никакого секса в ванной. Ее голос срывался в хрип, растворялся в легком жужжании вибрации, она тонула в ощущениях, которые давили изнутри. Но Мора нарочно сопротивлялась им, чтобы сильнее прочувствовать желание, чтобы оно достигло пика, чтобы оно стало настолько невыносимым, что от него кружилась голова и в висках застучали маленькие змейки, прогрызали дорогу к мозгу, который уже давно потерял контроль над телом, отпустив его в свободное плавание. Мора улыбалась, чуть прикусывая губы, и смотрела на Джейн, любуясь ее резкими чертами лица, точно вырезанными охотничьим ножом из дерева. — Ты такая красивая, Джейн, — подушечками пальцев Мора мягко провела по острой скуле Джейн. Джейн нервно улыбнулась и порывисто поцеловала Мору в губы, разделяя с ней горький привкус мыльной пены. Она вжала Мору в заднюю стенку и шире раздвинула ее ноги, забросив их на поручни вдоль ванной. Вдавливала мокрые ладони в плечи Моры, целовала ее страстно, глубоко проталкивая язык. Она была нетерпеливой, все торопилась куда-то и забывала дышать, так что Море приходилось за волосы оттягивать ее голову, чтобы Джейн сделала вдох, ее горячий выдох Мора чувствовала уже на шее — Джейн целовала ее, чуть прихватывая зубами тонкую кожу, всасывая ее и придавливая языком, слизывала капли воды. Мора гладила Джейн по спине и поднимала ноги выше, ставила ступни на бортик ванной, отрывая пятки от холодной поверхности, удерживаясь только на мысках и разводя колени в стороны. Вытягивалась вверх, сильнее поднимая над водой мягкую, округлую грудь, выставляя себя, как на витрине, мечтая задохнуться в тесных объятьях Джейн, желая захлебнуться в ее страстных поцелуях. Резкая, нервная, прямолинейная, рядом с Морой Джейн становилась удивительно послушной и ласковой. Она мягко взяла Мору под поясницей, целовала ее грудь осторожно, нежно. Кусала и всасывала ее темно-розовый сосок, заставляя Мору вскрикивать и вздрагивать, но потом отрывалась от груди и целовала ключицы, задержавшись немного в яремной впадинке между ними, возвращалась к шее, поднималась по ней к лицу и, успокоившись, останавливалась на ее губах. Мора взяла Джейн за руку и медленно, осторожно, никак не решаясь сорваться, повела к своему животу, направляя к паху и еще ниже, пока не нащупала клитор. Сначала она осторожно обвела его, не дотрагиваясь, она заигрывала сама с собой и дразнила саму себя, но Джейн оборвала всю игру, крепко надавила пальцами на клитор, и Мора чуть не потеряла сознание от пульсирующих острых эмоций. А Джейн продолжала надавливать все сильнее, быстрее сползая вниз, пока ее пальцы не вошли в тело Моры. Джейн замерла, вслушиваясь в дыхание Моры, плавно массируя ее изнутри. Мора дышала глубоко и часто, захватывая воздух ртом, и реагировала тихим постаныванием на каждое движение Джейн. Мора закрывала глаза и предвкушала оргазм, но как она ни пыталась угадать, он все равно накрыл ее внезапно, прокатился горячей волной от макушки по позвоночнику вниз, заполнив все тело электрической дрожью от солнечного сплетения до кончиков пальцев.