Бискейн

Момент, когда человек сталкивается с чем-то доселе неизведанным, часто обыгрывается в фильмах и книгах. Шок, страх, удивление. Я не помню уже, что чувствовал на катере, когда обнаружил Бискейна в сетях, но сейчас словно получил шанс увидеть это со стороны. В абсолютной тишине Анри остановился в трех метрах от бассейна. Тихий плеск, над бортиками появились серые пальцы, и Бискейн выглянул, осторожно, но с явным любопытством. Почему-то я следил за этим, задержав дыхание, встречу обычного человека и чуда. Недолгая пауза, эти двое изучают друг друга безмолвно, я даже чувствую проблеск зависти. Мне приходилось постоянно болтать с Бискейном, чтобы он привык ко мне. А тут, казалось, он готов подставиться, чтобы Анри погладил его по голове при желании. Едва ли не хвостом виляет, растеряв отстраненную холодность. - Ты просил моего мнения? – глухо спрашивает Анри. – Думаю, оно очевидно. Разумеется, он предложит свою помощь. Может, мы сумеем незаметно перевезти Бискейна в один из частных закрытых бассейнов, чтобы свести риск обнаружения к нулю. - Если исходить из приоритетов науки, то мы должны убить его, - все таким же ровным голосом произнес он. Бискейн шевельнул ушами и перевел взгляд на меня. Если бы я разбирался в выражениях лиц получше, то мог бы предположить, что тот озадачен, но совсем не испуган. - Но почему? – во мне начало закипать справедливое возмущение. – Это редкий шанс, он может быть единственным в мире. - Мы уже выяснили, что он далеко не единственный. Это животное, Стехан. Это хищник, который маскируется под свою добычу. - Он не опасен здесь. - Ты уверен? Ты следил за ним хотя бы три месяца, чтобы сконструировать полную модель поведения, ты исследовал его хизиологию и проводил разбор генного материала? Ты делал хоть что-нибудь из этого? Ведь каким-то путем ты все же выяснил, что он хищник, - без единой интонации продолжил Анри. - Он не зверь, чтобы исследовать его. Это почти человек, он постепенно учит наш язык! – как же я сам хочу в это поверить. Бискейн громко ударил по воде хвостом, будто раздраженно. - Видишь? Он все понимает. - Нет. Он понимает лишь то, что ты враждебно относишься ко мне из-за твоего тона. Когда я сказал, что его надо убить, он не отреагировал. Смотри: убить, убить, убить, пустить на суп… Теряю терпение и закрываю ему рот. - Пойдем отсюда. Перед тем, как закрыть дверь в акваторий, замечаю искренне озадаченное лицо Бискейна. Не беспокойся. Тебя больше не станут оскорблять. - Не помню, чтобы ты раньше был таким вспыльчивым. - Мы вообще не общались толком, - стыдно признать, но я действительно злюсь. – И зачем ты вообще сюда заявился? Анри делает паузу, словно раздумывая. Чувствую его неприятно испытующий взгляд. - Действительно… Ну, были причины. Если не нужен больше, то могу уйти. - Стой! - М? – он оборачивается на полпути к двери. - Никуда ты не уйдешь. Вернись сюда. Молча он возвращается, все так же раздражающе беспристрастно. - Мы останемся здесь, пока не решим. Мне действительно нужна твоя помощь. А еще его нельзя выпускать. Учитывая, как он отнесся к Бискейну… Это рискованно. Вдруг он приведет весь исследовательский центр? Украдет мои лавры. Украдет все, чего я успел добиться. А-а, об этом невыносимо думать. - Если тебе все еще интересно, я считаю, что показывать его тоже никому нельзя. - А?.. – отвлекаюсь от тягостных размышлений. - Может случиться худшее – его вид захотят исследовать. Будут вылавливать, а потом и травить, когда выяснится их опасность. Это нарушит равновесие, а ниша должна быть заполнена всегда. Иначе появятся другие хищники, скрытнее и опаснее. Лучше уменьши их численность на единицу и забудь об этом, как о страшном сне. - И это говорит океанолог, ученый? Такой же, как я? - Не такой же. Если говорить о тебе… Ты плохо выглядишь. Уверен, что не заболел? – он делает паузу. – Может, отвезти тебя в больницу? И оставить акваторий без охраны? Твой план раскушен. - Нет. Я отлично себя чувствую. Анри кивает: - Хорошо. Но в итоге мы должны прийти к соглашению, так? Признаться, никогда еще на моей памяти он не говорил так много. Он продолжает: - Допустим, я могу пробыть здесь сутки прежде, чем меня хватятся. До завтрашнего вечера. Если за это время ты найдешь решение лучше моего, то я обещаю, что буду молчать и помогу во всем. Если же нет, то согласись, моя версия сейчас самая приемлемая. Трудно не согласиться. Какой бы неприятной личностью ни был Анри, думать практично он умеет. Я умею тоже, поэтому точно успею что-то придумать. Вот только… что? Какую цель я вообще преследую? Зачем я позвал постороннего человека, хотя зарекался этого не делать? Чего я вообще могу добиться, имея на руках лишь ненадежное укрытие и взыгравшую паранойю. - Если ты не против, - он достает наушники. – Мне не нравится шумовой хон. Когда придумаешь что-то, разбуди, - включив что-то струнное, лег на кушетку, оставляя меня наедине с мыслями. Время тянется долго. Не могу принять решение, которое бы устроило всех – при любом раскладе кто-то пострадает. Конечно, можно просто выпустить его в залив, но что-то внутри яро этому противится. Это лучшее, что происходило со мной за всю жизнь, и просто так взять и забыть? Невозможно. Мир вокруг будет казаться тусклым. Усталость дает о себе знать, глаза сами сонно закрываются, вот только звук щелчка сквозь дрему заставил напрячься. Дергаю рукой, ощущая холодок, и тут же просыпаюсь. Уши буравит низкий гул воды, выкачиваемой насосами. Анри отсутствует. Все же он предал мое доверие, это невероятно злит меня, настолько, что я готов тащить за собой тяжелое кресло, к подлокотнику которого меня прицепили наручниками. Вместо этого я неловко заваливаюсь набок вместе с импровизированным спальным местом, зашипев от боли в запястье. Пинок в спинку, вроде бы подлокотник треснул у самого основания. В голове лопнул возмущенно-требовательный вопль, будто пакет горячей воды, тут же вытекающей через уши. Еще рывок, и кусок полированного дерева отвалился от основания, так и повиснув на кольце. Спина гостя белеет в углу акватория рядом со спускающим рычагом. Даже отсюда слышен ритмичный гул из наушников, зато Анри не сможет услышать меня. Что у него в руке? Черт, как он нашел транквилизатор, да и зачем ему, хотя глупый вопрос к тому, кто спускает воду в бассейне. Плеск где-то внизу становится все недовольнее, из-за чего я окончательно свирепею и бегу прямо на него, не заботясь о том, что нападать со спины по сути подло. Каким-то чудом он все же слышит меня и уворачивается, но я ухитряюсь сбить его с ног и прижать к полу, наушники стукнули по кафелю, выпав. - Ты не понимаешь! Легендам не место в нашем мире, - почти зло кричит он сквозь гул откачки. Мне нечего ответить, поэтому завершаю разговор резким ударом подлокотника ему по голове. Тишина. Гул словно отступил на второй план, оставляя место лишь едва слышному звону в ушах. Что я наделал. Ноги будто заполняются водой, так тяжело встать и отойти на пару шагов. «Опасность?» - Опасности больше нет, Бискейн. Я уже и забыл, каких усилий мне стоило в тот, первый день, в одиночку завезти огромную полурыбу в бассейн посреди ночи. Сейчас было проделано примерно то же самое, но в обратном порядке, разве что Бискейн проделал путь в сознании, согласившись, что лучше вести себя тихо. Не знаю, как он на самом деле отнесся в возвращению в залив, но это бы не изменило решения. Анри прав. Живым мифам среди людей не место. Все должно остаться так, как есть. Я ведь правильно поступаю? Ночью залив прекрасен. Тишина, шум воды, даже птицы не кричат, как обычно. Вода черная, будто под катером разверзлась пропасть, а я плыву над ней по воздуху. Ближе к берегу волны начинают словно светиться изнутри. С тихим шорохом Бискейн скрылся в воде, лишь тихий плеск обозначил этот момент. На несколько минут мир вокруг замирает, приветствуя возвращение на круги своя. - Ты еще здесь? – я все так же сижу на спуске, разутые ноги приятно холодит вода. Чувствую знакомую щекотку, под водой на мгновение проскальзывает светлый контур, больше похожий на морского призрака. - Ты на свободе и счастлив. А что мне теперь делать? Бискейн все же вынырнул и, кажется, дернул плечами: «Сам решай». - Я убил человека, мне нельзя возвращаться. «Все мы убиваем людей, в этом нет ничего предосудительного». Его логика совершенна в своей аморальности с точки зрения человека. - Можно, я пойду с тобой? «Иди», - он приветливо распахнул объятия. * * * Этим утром на восточном побережье был обнаружен С. МакКой, океанолог, известный исследованиями популяций дельфинов в Мексиканском заливе. Его вытащило волнами на берег, вызванная бригада скорой помощи откачала его и отправила в больницу. Пациент явно не в себе, по мнению психологов у него устойчивый бред. Выяснено, что ночью этого дня он напал на своего друга и бросился в воду. А. Чатурведи подтверждает, что последние дни у бывшего сокурсника были явные бредовые идеи, выразившиеся в галлюцинациях, был найден и дневник, описывающий якобы поведение этой галлюцинации, некоторые листы оттуда вырваны. Пациент утверждает, что существуют фотографии, но они не обнаружены. Его невеста Мари днем раньше попала в реанимацию от истерического припадка и внутримозгового кровоизлияния впоследствии случившегося прямо на вечеринке в честь окончания университета. По экрану телевизора пошли сероватые волны помех. Анри хлопнул ладонью по корпусу, и изображение нормализовалось. - Заставил же ты меня понервничать, - парень потер забинтованный висок. – Но не беспокойся, - он сочувственно взглянул на спящего друга. – Я сохраню все в секрете. И… пожалуй, не буду привозить свою семью купаться на местные пляжи. К другим новостям – в заливе Бискейн опять пропало два человека. За подробностями мы обратимся к...

The End (?)