Бискейн

Two Steps From Hell (Pathogen - 2007) - Forsaken _____________

Прошли сутки с того часа, как я привез на свой участок рыбу-людоеда. О чем я думал? Наверное, меня слишком захватила идея открытия, славы, свершения того, чего еще не удавалось никому до меня. Или удавалось? Что, если такие, как Бискейн, уже были выловлены, просто они съели своих обидчиков? Или их самих съели. Мне повезло? Кажется, Бискейн не слишком враждебен ко мне. Смеется, не пытается съесть – лишь угрожает. Обычное поведение ради выживания, а может и для развлечения. Кто я для него? Враг? Еда? Нейтральный попутчик? Сплошные вопросы. Одно знаю точно – никаких больше посторонних. Даже не запускать в здание. Последние сутки я чувствую небывалый прилив энергии – наконец-то установлен аудиальный контакт, хоть и таким странным образом. Пережитый транс как-то сгладился в памяти и больше не пугал, в каком-то смысле я был готов почувствовать его снова. Бискейн заговорил, поэтому теперь я всюду за ним таскал диктофон в кармане, установил камеры в бассейне, лишь бы запечатлеть подобное еще раз. Возможно, его речевой механизм сродни попугайскому, а может и ребенку (на что я надеюсь больше), который только начал понимать разговор окружающих и пытается повторить отдельные слова, получая искреннюю радость от этого. 11.03 Враждебности к телевизору больше не наблюдает. Обвивается вокруг него и жмет на кнопки, кажется, он уже умеет регулировать громкость и переключать каналы. Испытывает явную слабость к музыкальным каналам и любит рассматривать людей. «Подпевал» оркестру. Жаль, что не могу сейчас исследовать его связки – голос Бискейна находится явно в более широком частотном диапазоне, чем человеческий, как было выяснено на аудиоаппаратуре. 14.45 Опять назвал меня по имени. Прежнего игрового энтузиазма нет. Возможная причина – проверяет, отзываюсь ли я. - Бискейн! Он едва повернул голову, дернув ушами, и продолжил обед, не обращая внимания на едва слышное щелканье фотоаппарата. Мне кажется, или рыжеватые полоски на боках действительно стали чуть ярче? В любом случае, надо регистрировать его состояние. Пусть даже я пока сомневаюсь, увидит ли это кто-то кроме меня. Стоит ли его демонстрировать после того, что едва не случилось? Если его разумность не будет доказана, в систематике лишь станет на одного хищника больше. Подобных ему станут изучать, изобретать новые методики для поиска, а если их окажется немало – то и истреблять. Чешуйчатый коврик из русалки – главный тренд сезона! Кучи бискейнов появятся в мировых аквапарках, а если их хищность не будет подтверждена… Эти русалки явно умнее, чем кажутся. Они быстро учатся, Бискейн живое тому доказательство. Они войдут в контакт с людьми. Научатся нашему языку. Будут посылать дипломатические миссии – примерно на этой стадии фантазирования меня пробило на легкий смешок. …А потом они съедят всех нас. Вот это будущее я сейчас храню в бассейне своего рабочего места. Может, просто отпустить его? Если повезет, то его больше никто не поймает, а он научит своих собратьев избегать людей. Ага, будет проводить уроки с экзаменами. «Это ученый, он безобиден, можно не трогать. Это пистолетоноситель, от них надо уплывать. А это обычный курортник, заплывший слишком далеко, приятного аппетита». Что за странная тяга к шуткам нынче у меня проявилась. Ладно, вернемся к серьезному – отпущу его потом, или нет, я все равно должен изучить досконально, даже если полученную информацию так никому и не предоставлю. В конце-концов, это мой долг, моя работа, моя жизнь. А если не будет возможности выпустить его в океан… Возвращаясь в кабинет, беру пистолет-транквилизатор, который немногим легче настоящего, пробую прицелиться в Бискейна из-за полуоткрытой двери. Если того потребуют обстоятельства, смогу ли я своими руками избавиться от него? Подержав его на воображаемом прицеле пару секунд, со вздохом опускаю руки. Нет. Я океанолог, но не убийца. Даже если Бискейн будет нападать на кого-то, я не смогу просто взять и нажать курок. Людей много, а он один. Бесценное существо, которое по воле Природы обрело такой специфичный рацион питания. В конце-концов, это просто логично. Миллиарды людей – и ни одного специализированного на них хищника? Такие, как Бискейн, обязаны были появиться. Может, они были всегда. Может, их стало больше последнее время, и этот критический уровень популяции позволил совершенно случайно поймать одного из них. Стоит просмотреть сводки о пропавших в море людях, о лодках, что пустыми прибивались к берегу. Штормы, акулы, подводный мусор, просто сильные течения – в каких случаях виноваты действительно они, а не хищники, совершенные настолько, что научились принимать вид своей жертвы, погружая ту в сладостное неведение. На самом деле эта мимикрия поразительна. Я почти уверен, что если разрежу Бискейна, то увижу некую смесь рыбьих и человеческих органов, этакое половинчатое развитие, сочетающее примитивность водного существа и сложную дыхательную и мышечную системы, сравнимые с человеческой. Как вообще такое может существовать в одном организме – мне не ведомо. Чтобы отвлечься от досадливых размышлений, пихаю в микроволновку лазанью на обед, грею кофе. Когда таймер щелкает, я окончательно уверился, что в одиночку мне не справиться. Кажется, я так зациклился на этой проблеме, что не смогу взглянуть на происходящее трезво. Ведь так? Я пытаюсь думать о нужных вещах, но чем больше это делаю, тем отчетливее понимаю свою эмоциональную некомпетентность. Я стал бы одним из тех людей, кто встанет между Бискейном и пистолетами копов, пока тот разделывает очередную свою жертву. Пусть это будет Анри. Он точно в Майами, у нас один научный руководитель, а еще этот парень никогда не болтает. У него вообще друзей нет. Почему тогда я уверен, что он поможет? А черт его знает. В таких ситуациях вернее полагаться не на друзей, а на бесчувственных роботов вроде Анри, честолюбие которых заменено какими-то особыми внутренними принципами. Кое-как нахожу его номер телефона, дозваниваюсь только раза с пятого. - Слушаю, - никогда не думал, что так обрадуюсь этому хинди-акценту. - Это МакКой, Стефан. - Цель? Вот так, коротко и отрывисто. Создается ощущение, будто я оторвал его от важного дела, но на самом деле Анри говорит так постоянно, если вообще говорит, притом не только на английском, но и на родном языке. Просто молчаливый тип. - Как быстро ты сможешь подъехать на мой участок? - Пятый, - это звучит скорее как утверждение, нежели вопрос. - Да. - Точное время? - Ну… Через час будешь? - Через два ровно. - Окей. Насчет времени можно быть спокойным – он не поторопится, но и не опоздает. Может показаться удивительным, что он даже не спросил, что случилось, но это еще одна приятная черта его характера: при всей своей неуживчивости он патологически доверчив. Ему даже в голову не придет, что я могу звать его без экстренного повода. Тех же, кто считал, что можно выдирать его с места ради прикола, он быстро переучил так думать. Мне же осталась сущая мелочь – придумать, как бы потактичнее и пообыденнее презентовать ему тритона-людоеда. Черт, да мне хочется хотя бы просто поделиться этим с кем-то. - Бискейн? Мелкая рябь по воде, в ней отражается солнце, на час заглянувшее в окна, поэтому разглядеть дно отсюда трудно, могу лишь определить, что гость где-то у борта. Сажусь туда, снимаю легкие кожаные тапки и опускаю ноги в воду. Прохладно. И несколько неэтично и опасно, примерно так же, как в детстве высовывать ноги из-под одеяла – вдруг Бука откусит. У меня свой Бука и он несомненно оценит новую степень доверия. Надеюсь, у него нет привычки щекотаться, как у славянских русалок. Бискейн выныривает примерно в метре от меня, с любопытством рассматривая. Да, впервые я так близко и уязвимо приблизился, до этого предпочитая сохранять дистанцию. Это как для кошки подставить незащищенный живот. Что помешает ему дернуть меня за ноги и утопить? Возможно, в его светлой голове как раз сейчас пробегаются такие мысли. Но зачем топить того, кто пришел добровольно, сделает он вывод и зауважает меня за отвагу. Да, именно так. - Мы ведь друзья, так, Бискейн? Ему явно нравится это имя – при каждом звуке уши слегка раскрываются, покачиваясь. Подплывает чуть ближе, что-то невнятно напевая. Поначалу он так не делал, но сейчас я могу сделать новые выводы. Пока он плавает рядом, достаю блокнот и карандаш. Скорее всего он социален. Ему не хватает общения, поэтому логично, если он начнет идти на контакт хотя бы от скуки. Интересно, может ли он обмениваться информацией с китообразными? Тогда мог предупредить дельфинов о том, что я иду их ловить. Тупо смотрю на дописанную страницу. С каких пор мои записи стали такими… глупыми? Приму версию недосыпа. Верчу в пальцах карандаш и тут же роняю из-за щекотки, выдергиваю ногу из-под воды. Смешливое бульканье подтверждает мою теорию. - Бискейн! Собакам говорят «фу», кошкам «брысь», что говорить ему? Собираюсь уже вылезть, но кое-что заставляет приглядеться – он почему-то рассматривает ступни, изредка касаясь пальцами. Такой серьезно озадаченный вид я видел только у наших профессоров. Пытаясь угадать мысли своего скучающего гостя, понимаю, что с его точки зрения у человека две пары рук и ни одного хвоста. Это явно его забавляет. Опять щекотка, и я все же отскакиваю, скользнув по мокрому полу, тритон выглянул из-за борта, опираясь о поверхность локтями и скрестив пальцы совершенно вычурным жестом. Я видел такой у одной из ведущих центрального канала. - Ну все, хватит шутить, - примирительно выставляю перед собой ладонь. – Я боюсь щекотки, ты уяснил? Будешь продолжать, дам рыбой по голове. Он и внимания не обратил на столь серьезную угрозу и просто потянулся ко мне, внезапно лизнув ладонь. Так обыденно, будто он хозяйская кошка, а у меня пальцы в шпротном масле. Первым порывом было убрать ладонь, но я постарался даже не шевелиться, пока тот деловито облизывал пальцы, ладонь и запястье. Длинный заостренный язык так и мелькает, а от слизистых следов на коже придется избавляться с мылом. В каком-то ступоре я наблюдал за этим, пока вылизывание не перешло на внутреннюю сторону локтя. В этот момент наконец-то сообразил, что что-то пошло не так и попытался отодвинуться, но не тут-то было – Бискейн крепко держал меня за руку, недвусмысленно впиваясь когтями. Легкий укус и тут же зализывание появившихся проколов в коже предплечья. Фантазия уже подбрасывает иллюстрации того, как Анри заходит в бассейн, видит мой обглоданный труп и спрашивает: «Ты звал ради такого пустяка, Стехано?» Да, букву «ф» по какой-то причине он не выговаривает. Прежде чем впасть в странное состояние транса, соображаю, что уже растянулся на полу, а Бискейн опять нависает, невинно скалясь. Со стороны это выглядит пошло, но я-то знаю, что интересую его чисто с гастрономической точки зрения. Или, максимум, с игровой. Кошки не убивают мышь, пока не погоняют ее до полной неподвижности. Прикосновение пасти к шее было немного пугающим, но угрозы не несло. Меня обнюхивали, облизывали, будто пытаясь таким образом выстроить мою биохимическую модель. Так наверное и лежал бы до самого прихода гостя, если бы не почувствовал это. Резко сев, пытаюсь отстранить его от живота, слишком уязвимо, такое инстинкты не пропустят даже сквозь пелену навеянной сонливости, на которую я уже давно перестал обращать внимания. Однако Бискейн отнюдь не послушался, более того – начал облизывать живот еще более настойчиво, будто желая спровоцировать глупого человека еще на пару глупых импульсивных поступков. - Да, люди же такие забавные, тебе весело это делать? – пробормотав, уже не сопротивляюсь. Если не обращать внимания на слизь и что это человекоподобный монстр, а представить на его месте, к примеру, кота Мари, который любит вылизывать всех вокруг не меньше, то вполне можно отнестись наплевательски. Но, черт, это не кот. Это Бискейн, занимающий мои мысли последние двое суток, взорвавший мои мозги самим фактом существования. Вам знакомо такое понятие, как «интеллектуальная эрекция»? Ему нет, потому что, ощутив очередное мое дерганье, он слегка укусил за живот, подцепил шорты когтями и начал целеустремленно стаскивать. Вот сейчас мне точно захотелось узнать русалочий аналог «брысь», если попытки отодвинуться ему ни на что не намекают. И вот, сгорая со стыда, я распластанный лежу на мокром полу и стараюсь не реагировать на то, что тритон вылизывает мой член и явно веселится от того, как я нервно закрываю лицо руками и матерю его на всех известных языках, на время позабыв об ученой степенности. О да, гребаная рыба, вылизыванием ладони ты бы такой реакции не добился, надеюсь, ты доволен. Но просто свали, пока сдерживаюсь, потому что, черт возьми, в этом есть что-то извращенно приятное. И даже факт, что он может просто взять и откусить все острыми, как лезвия, зубами, не портит ощущений, тактично забывшись. На глубокий вздох он все же реагирует и тут же отшатывается, с явным недоумением ощупывая испачканную щеку. Воспользовавшись этим, с неимоверным усилием выскальзываю из хватки, напоследок хорошенько дав ему по плечу пятками. На слегка дрожащих ногах вылетаю из акватория и запираю за собой дверь, даже не оборачиваясь к бассейну. Шорты остались там, но на это уже слегка поровну. Тяжело дыша, закрываю лицо ладонями и опускаюсь на пол, опираясь спиной о дверь. Колотит от смущения, стыда и омерзения к самому себе. Стоило сразу пнуть его в лицо, может, тогда он бы понял это чудесное словосочетание «сюда нельзя». Думаю, это лучше всего будет забыть. Не заходить в акваторий как можно дольше. И найти уже наконец какое-то оружие, чтобы постоянно таскать с собой на экстренный случай. Хотя бы электрошокер. Электрошокер? В акватории? Смешной ты, Стеф. * * * Когда пришел Анри, я и мой верный друг-транквилизатор караулили у входа. Бодрость вернулась, а вместе с ней - трезвое отношение к случившемуся и возможность вернуть хладнокровие. Чувствую себя даже не извращенцем, а куда хуже. Зоофил? Это больше подходит. Гребаные рыбы, почему они бывают и такими? Но вот пришел вероятный союзник и можно быть спокойным, во всяком случае, я на это надеюсь. Анри молчал почти все время, пока я рассказывал о том, как поймал Бискейна, как обнаружил его специфичные приспособления и роль в пищевой цепи, умолчав лишь о недавнем. Предоставил описания, и только после демонстрации фотографий дождался короткого: - О Господи… Невыносимо долго было ждать, пока он прочитает и изучит все, но слишком хотелось узнать мнение того, кто только что столкнулся с этой проблемой. - Это похоже на хорошую мистихикацию, - уже прежним ровным тоном сказал он. Подумав, добавил: - Очень хорошую. - Он там, - указываю в сторону акватория. Просто не хочу туда идти. – Тебя проводить? - Нет, - пауза. – Что тебе надо? - Совет. Кажется, мой усталый и потерянный вид вызвал в нем сочувствие и редкий приступ болтливости. - У нас в деревне были сказки про хвостатых людей, которые ловят жадных ныряльщиков. Чтобы не называть их людьми, придумали прозвище «тигровые рыбы». - У вас знали про таких? - Вообще-то во всем мире знают. - Э… - Русалки. - А, ну да, - что за медленные мысли сегодня. – Но всерьез никогда не воспринимали, так? И у вас тоже. - И у нас, - кивок. – Однако… - Анри скользнул пальцем по фотографии, вдоль рыжеватых полосок. – Его можно назвать «тигровым». - Значит, их видят только в таких вот заброшенных уголках? - Да хоть где. Обман зрения, пьяная галлюцинация, обычный плавающий человек – оправданий много. Просто в «заброшенных уголках» к этому относятся более, хм, хилосхоски. И все же это похоже на подделку, - он опять затих, перечитывая записи, на последних страницах опять недоуменно шевеля бровями. Молча встаю и иду к помещению с бассейном, вожусь с ключами немного дольше, чем надо. Гость тихо следует за мной, не пойму, какие эмоции он может испытывать сейчас. - Бискейн! Плеск воды. - Странный звук, кстати. Он тебе не мешает? – Анри потер уши, хмурясь. - Какой звук? Впервые замечаю глухую тишину акватория.