Останься со мной.

В этот день Асе работалось особенно сложно — руки дрожали, мысли сбивались с нужного ритма, кадры подбирались с трудом… В Битве Экстрасенсов было несколько операторов, каждый отвечал за своё: Семён, среднего возраста приятный мужчина, крупно снимал экстрасенсов, их действия, особые обряды; Олег, молодой некрасивый паренёк, весь пропитанный желчью и злорадством, снимал скептиков, выносил на экран их недоверие, робкие ухмылки и откровенные насмешки; Ася ловила эмоции людей — боль, страх, радость — показывала их крупным планом. Втроём они создавали интересное, захватывающее шоу. Но сегодня камера не слушалась — внезапное появление отца, его слова, робкие попытки заботиться выбили её из колеи. Девушка крепко держалась за камеру, вглядывалась в лица, выхватывала из кадра чужое горе — работа постепенно захватила, вытеснила мрачные мысли. На испытании с матерью, сын которой повесился в супружеской спальне родителей, Ася почувствовала стойкий запах смерти. Она уже знала этот запах и умела её различать — смерть пахла гнилью и кровью, её трудно было с чем-то спутать. Сегодня этот запах совершенно отчётливо исходил от несчастной женщины — Ася с ужасом вглядывалась в искажённое болью, испрещённое морщинами лицо. Женщина медленно умирала, и никто не сказал ей об этом. Дима проходил испытание последним. Ася с надеждой смотрела на него, ища поддержки, понимания, сочувствия — хотя бы жалости. Но Дима не выказывал никаких эмоций, создавал видимость каменного спокойствия — только руки слегка дрожали. Ася с трудом дождалась 20-минутного перерыва. Дима сидел с закрытыми глазами, прижавшись спиной к бетонной стене. Ася присела рядом.  — Ты же знал, что она скоро умрёт, правда? Не мог не знать… -умоляюще протянула она.  — Знал. Даже знал, от чего, — с трудом шевеля губами, ответил Дима.  — Так почему же ты ей не сказал?! — Ася почти кричала, с ужасом глядя на него. Дима потёр виски — он выглядел уставшим и измождённым.  — У богов на нас свои планы, понимаешь? — пояснил он. — Мы должны соблюдать их волю — или расплата будет жестокой. Да, я могу спасти её сейчас… И она всё равно умрёт через несколько дней, правда, уже гораздо более мучительно. Ася с испугом посмотрела на него, затем встревоженно спросила: — А ты, ты? Тот взрыв…это тоже их планы? Дима улыбнулся и легонько сжал её руку.  — Это люди с кривыми руками и неисправная бомба, — объяснил он. В квартире было темно — Ася включила свет в прихожей.  — Ты здесь? — позвала она. Отец сидел в гостиной, обняв бутылку вина, словно она была живой.  — Шато Марго. Твоей маме очень нравилось это вино… — он всхлипнул и смахнул одинокую слезу. У Аси защемило сердце — такого сильного проявления чувств она не ожидала.  — Ты очень ей любил, да? — спросила девушка, присаживаясь на маленькую табуретку у стола. Мужчина поставил бутылку на стол, молча повертел в руках ножку стеклянного бокала. Ася машинально отметила эту общую их привычку — вертеть что-то в руках в период сильного волнения. — Её невозможно было не любить. Она была идеалом: стройная, невероятно красивая, с нежным голосом… И мы действительно были счастливы — я знаю, такое невозможно сыграть. После твоего рождения всё как-то…сломалось, что ли. Нам постоянно не хватало денег. Долги, долги, долги! Я пахал на двух работах, и всё равно мы, бывало, неделями питались лапшой быстрого приготовления, чтобы купить тебе новые ползунки. А потом… Потом она где-то подцепила очень взрослого мужчину. Ты не представляла для него препятствий — у него были деньги и желание обладать твоей мамой. Он выпил вина прямо из бутылки, помолчал немного и продолжил:  — Она швыряла вещи мне в лицо и кричала, что устала от нищеты и голода, что тебе не нужен такой отец. А он…он сделал всё, чтобы стереть меня из твоей жизни — деньги и связи решают многое. Я наблюдал за тобой, прячась за деревьями, разглядывал твоё маленькое личико в бинокль… Я редко видел вас вдвоём, никогда — втроём. Чаще тебя таскали на руках пышные широкоплечие няньки. У тебя было всё, чего я никогда не смог бы тебе дать. И я сдался — струсил, смалодушничал! Уехал, попытался начать новую жизнь. Много путешествовал, хватаясь за любую работу, ночевал иногда на улицах — пытался новыми эмоциями перебить старые воспоминания, но ничего не вышло… — он испуганно посмотрел на Асю, схватил её за руки:  — Ты ведь останешься со мной, правда? — спросил он. — Ты ведь дашь мне шанс?  — Да, — устало пробормотала Ася. — Да, больше некому меня отнимать.