Останься со мной.

Призрак появился внезапно, будто материализовался из воздуха. Это была молодая и красивая девушка с заплетёнными в толстую косу волосами, в стареньком, но чистом и аккуратном платье с белым воротничком… Она села на пол у противоположной стены принялась разглядывать Асю внимательно, изучающе. В этих неживых уже глазах было столько ненависти, что Ася сразу поняла, кто запер их здесь. Эту девушку она видела каждый год во сне — и каждый раз эта девушка погибала на её глазах… Ася стянула с пальца удивительно быстро поддавшееся кольцо, присела на корточки рядом с давно разложившимся трупом… Руки дрожали, от застилающих глаза слёз всё сливалось в одну сплошную размытую линию — она никак не могла надеть кольцо на палец его владелице. Дима, наконец не выдержав, присел рядом, забрал у неё кольцо и надел на кость, когда-то бывшую частью живого человека… Ничего не изменилось. Дверь всё так же была закрыта, умирающий фонарь всё так же рассеивал тусклый свет… Девушка-призрак всё так же сидела, равнодушно глядя на кольцо. Дима сказал, руководствуясь потребностью чем-то заполнить гнетущую тишину: — То, что случилось с тобой, ужасно. И я не знаю, сколько лет ты провела здесь, в этой тюрьме… Знаю только, что мы можем тебя освободить, дать тебе уйти в лучший мир — мы для этого здесь. Неужели ты хочешь остаться здесь навсегда? — он говорил уже с надрывом, глядя прямо на призрака. Девушка молчала. Она оставила кольцо и снова принялась пристально вглядываться в лицо Аси, словно пытаясь найти знакомые черты. Борис готовил обед. Для него приготовление пищи всегда было таинством, приносящим удовольствие: составить список продуктов, долго и придирчиво искать самое лучшее, самое свежее, добиваться отменного вкуса и вида — всё это расслабляло его, приносило радость. Такое странное, «немужское» увлечение всегда вызывало удивление матери и возмущение отца. Выросший в строгости и безоговорочном послушании, Борис не посмел перечить — забросил мечты о кулинарии и поступил на исторический факультет, как того хотел отец. Там и познакомился с будущей женой — через два года уже с удовольствием готовил для неё. Вера к увлечению мужа относилась с презрением, но от изысканной еды никогда не отказывалась, не забывая, впрочем, изрядно поперчить её издёвками и насмешками. Он бывал во многих странах, познакомился с немалым количеством людей — но единственной, кто отнёсся к его увлечению, его страсти с уважением, оказалась дочь. Дочь, которую вырастил чужой человек… Сегодня Борис готовил особенно долго — он предвкушал, как дочь вернётся домой, как они вместе сядут за стол и проведут один из тех чудесных вечеров, которые у них украли… Ася не вернулась ни в обед, ни вечером. «У неё своя жизнь. — с грустью подумал Борис, вспоминая красную машину, в которую утром села дочь. — Она давно уже взрослая. А я не видел её первых шагов, не слышал её первых слов. И первый букет для учительницы ей тоже покупал не я…». Он провёл остаток вечера, рассматривая старые фотографии в пожелтевшем от времени альбоме.