Останься со мной.

Ася проснулась поздно, разбитая и мрачная, терзаемая нехорошими предчувствиями. Невнятно пробормотала что-то на вопросы отца, вышла из дома, сжимая в руке злосчастное кольцо. Дима уже ждал её — стоял у машины, с видимым раздражением поглядывая на подъезд. Они не сказали друг другу ни слова, молча сели в машину. Долго петляли по улицам, пытаясь найти тот самый заброшенный пустырь. Когда наконец нашли, Ася, едва пройдя пару шагов, снова рванулась к машине. Дима схватил её за плечи, резко развернул к себе. — Прекрати истерить, успокойся, — приказал он. — Мы прошли уже весь путь, осталось сделать последний шаг. Ничего плохого больше не случится. Асю трясло крупной дрожью — она с трудом передвигалась, и Диме пришлось буквально тащить её за собой. Подвал был тёмным и сырым — пахло сыростью, гнилью и разложением. Асю замутило. Дима освещал путь большим фонарём. который взял с собой из машины. Его будто кто-то вёл — он шёл уверенно, словно каждый день проходил эту дорогу. У железных дверей с тяжёлым засовом они остановились — Асино сердце стучало так громко, что его слышно было, казалось, за пределами завода. Она первой отодвинула засов, вошла внутрь… И закричала — на полу, в двух шагах от двери, лежал скелет. Его руки и ноги были раскинуты, пустые глазницы смотрели вверх, рот приоткрыт. Дима подбежал к девушке и крепко прижал к себе, выронив фонарь. Ася кричала и била его кулаком в грудь, обвиняя во всём. Она на миг затихла, когда услышала громкий стук — тяжёлая дверь захлопнулась, защёлкнулся засов. Их заперли — заперли в этом пустом, давно забытом людьми месте. Дима рванулся к дери, изо всех сил дёргал ручку, бил по ней руками и ногами, пока не оставили силы. Ася медленно сползла вниз по стене — Дима сел рядом, невидящими глазами глядя в стену. Взял лежащий на полу фонарь, пощёлкал — он горел уже слабо, тускло освещал серые стены. — Всё, — безжизненным голосом прошептала Ася. — Это конец…