Поднеси спичку - зажги свечу.

      Два пушистых комочка бросились под ноги Огнегриву, громко пища и визжа в шуточной потасовке. Мягкие лапки одна за другой падали на маленькие головки, глазки сверкали энтузиазмом и игривым вызовом, взмахи хвостиком поднимали вверх песчинки и крохотные кусочки сорванной крохотными коготками травы. Две красавицы, бурая и рыжая — пара зеленых и желтых глазок, с таким интересом смотрящие на мир.       Огнегрив подавил комок в горле, стоило его глазам наткнуться на теплый, влюбленный взгляд Песчаной Бури, обращенный на двух её дочек. Малышки пару дней назад первый раз выбрались из детской и теперь изо всех сил путались под лапами старших и изучали родной лагерь. Воин то и дело отмечал, как неловко себя чувствует, стоит ему лишь глянуть на них — это глупышки, они могли хоть подозревать, что он их отец? И когда они спрашивали мать, с интересом сравнивая его рыжую шерсть с нежной шерсткой одной из сестер, что она им отвечала? Говорила ли короткое «нет, он не ваш отец», или же наоборот? Или молчала?..       От всех этих мыслей Огнегриву всегда становилось не по себе. — Ой, прости, Огнегрив! — он моргнул, услышав под лапами тоненький писк рыжей малышки — Белочки, слезавшей со своей бурой сестренки Листвички. Та встала и смущенно опустила взгляд на крошечные белые лапки. — Мы не хотели в тебя врезаться! — Ничего страшного, — мягко ответил воин, подавляя чувство паники в груди. — Но, уверен, еще пару дней — и вы точно меня собьете! Растете не по дням, а по часам. Нетрудно догадаться, что вы будете замечательными воительницами!       Яркие глазки Белочки заискрились восторгом, Листвичка смущенно замурлыкала и глянула на воина исподлобья: — Спасибо, Огнегрив. — Племя не увидит никогда учениц лучше нас! — заявила Белочка, деловито махнув своим пушистым хвостиком, а её сестра интенсивно закивала. — Пусть только подберут мне нужного наставника, и я всем покажу, что значит быть лучшей воительницей племени! — Не слишком-то зазнавайся, юная леди.       Огнегрив почувствовал, как его лапы стали ватными от насмешливо-воркующего голоса Песчаной Бури, когда королева подошла к своему помету и нежно лизнула спинку Белочки, приглаживая её всклокоченную шерстку и заставляя малышку возмущенно отпрянуть. — Для начала тебе следует быть более кроткой, — заявила кошка, и будь Огнегрив в трезвом рассудке, он бы усмехнулся, вспоминая заносчивую и нахальную Горчицу — как давно это было? Луны назад, он и в самых смелых мыслях не мог представить, что эта кошка понесет от него детей. — А еще уважать взрослых. И не путаться у них под лапами. Ты куда-то направлялся? — её голос едва заметно охладился, когда она подняла взгляд на Огнегрива. Её зеленые глаза сейчас были слегка прикрыты, взгляд выразителен и не подразумевал ошибочных мыслей. Это не его дети, не его дочери, не его будущее, не его гордость и грусть. Это — дочери Песчаной Бури, и её одной, и она одна будет ставить их на лапы, захлебываться урчанием, когда их посвятят в оруженосцы, воительницы, когда они принесут ей красивых и здоровых внуков.       Огнегрив не имел права любить этих девочек и в половину любви, которую испытывала к ним их мать. — К Синей Звезде, — честно и так же прохладно признался он.       Песчаная Буря не имела права ревновать. Они — её дочери, и её одной. Он не обязан был их любить, не обязан был любить её — она не имела права морщиться, отворачиваться, пряча боль в глубине глаз. И она это знала — знала прекрасно, поэтому лишь кивнула и хвостом пощекотала нос Белочки. — Ну, пойдем-ка обратно в детскую. Кажется, кто-то оставил там свой новенький, только что с любовью сделанный моховой мячик?       Белочка с восторгом взвизгнула и ткнула в бок свою ярко заулыбавшуюся сестру, рыжая красавица первой заскакала за матерью в сторону детской — Листвичка, вежливо поклонившись Огнегриву, просеменила за ними. — Ты нужен им, Огнегрив.       Кот прикрыл глаза, стараясь как можно дольше удержать в носу теплый запах его предводительницы. Она медленно приземлилась рядом с ним, обвив лапки хвостом, и задумчиво посмотрела вслед королеве и её детям. Огнегрив грустно выдохнул и поднял на неё взгляд: — Думаешь? Они выглядят вполне счастливыми без меня. Не жалуются, да и Песчаная Буря сама предложила нам забыть обо всем — не одному из нас не нужен был такой союз. А девочкам лучше думать, что их отец… скажем, героически погиб, чем знать, что он отказался от них.       Морда Синей Звезды исказилась в грустной гримасе, видимо, она вспомнила мордочки своих родных детей, когда она уходила за стену вьюги, оставив их в лапах своего бывшего друга. Огнегрив сочувственно потерся щекой о её шрамированное плечо, издав тихое короткое мурлыканье. Кошка благодарно кивнула и вздохнула. — Одумайся, не повторяй моих ошибок. — Это — дочери Песчаной Бури, Синяя Звезда. Не мои. И никогда ими не будут. Зато я знаю, кто будет, — он мягко улыбнулся, выразительно прищурившись. Синяя Звезда удивленно приоткрыла рот и зыркнула на него: — Огнегрив, что за похабные намеки! Не забывай, я все еще твоя предводительница! — Похабные? — фыркнул он и ткнул носом её грудь — Синяя Звезда быстро огляделась, испуганно прижав ушки к голове. — Отчего же они вдруг стали похабными? — Огнегрив! — шикнула кошка, и воин добродушно рассмеялся, взмахнув хвостом. — Я как раз к тебе собирался, но, раз уж ты сама пришла ко мне в лапы, может, сходим в лес? — За твоими детьми? — выразительно хмыкнула Синяя Звезда, поднимаясь со своего места и важно направляясь к выходу. Огнегрив почувствовал, как вспыхнули его щеки под его яркой рыжей шубкой. Помотав головой, чтобы очистить начавший затуманиваться смущением разум, он побрел за ней, бурча под нос что-то застенчиво-укоряющее.       Следом за Синей Звездой он выбрался в лес, нагнал её и теперь пошел рядом с ней, заглядывая в её глубокие, красивейшие синие глаза. Она то и дело поглядывала на него, пока они не остановились где-то вдали от лагеря, и там она уже позволила себе прямо посмотреть на него в ответ. Молча, но это молчание говорило им обоим больше, чем самые поэтические слова. Когда их взглядами все было высказано, Синяя Звезда, невзирая на «Не забывай, я все еще твоя предводительница! «, прижалась щекой к груди своего друга, вслушиваясь в его сердцебиение, пока Огнегрив нежно вылизывал ей ушки и макушку.       Где-то над ними щебетали птички, солнце начало медленно двигаться к закату, постепенно внося больше романтично-розовых оттенков в сцену. Нежное мурлыканье сменялось то и дело игривыми или шутливыми выкриками, шелест травы под лапами двух играющий котов двигался ближе и ближе к облюбованной ими реке на границе с Речным племенем. Там они, уже сопровождаемые постепенно ложащейся на лес уютной темнотой, сели, смотря на речку и прижимаясь друг к другу, и в тот момент, естественно, ни кто из них не вспоминал, что они — воин и его предводительница. Теперь уже она была просто его.

***

      Два пушистых комочка бросились под ноги Огнегриву, громко пища и визжа в шуточной потасовке. Мягкие лапки одна за другой падали на маленькие головки, глазки сверкали энтузиазмом и игривым вызовом, взмахи хвостиком поднимали вверх песчинки и крохотные кусочки сорванной крохотными коготками травы. Черный котик и его маленькая голубо-кремовая сестренка подняли испуганные, но тут же смягченные радостью глазки на рыжего воина. — Огнегрив! — пискнул черный Виноградичек, вытягиваясь во всю длину и упираясь маленькими лапками в лапы кота, силясь дотянуться до его носа. — Наконец-то ты пришел! Рыбка никак не хочет признавать, что я сильней неё! Но ты-то знаешь, ты-то видел, как я дерусь! Я сильней, я же сильней? — Нет! — плаксиво пискнула Рыбка и потерлась сереньким бочком о лапы Огнегрива. — Я, я сильней! — А вот и нет! — упрямился Виноградичек. — Не спорьте, глупые! Все равно я сильней вас обоих! — голосисто хихикнула Белочка, выскочившая из детской — три пары глаз тут же устремились на неё. — Когда я наконец стану оруженосцем, то есть уже совсем скоро, я буду такой сильной, что вы вдвоем будете казаться мне букашками! — Ну и пожалуйста! — не стала спорить Рыбка, злобно хмурясь, когда снова повернулась к брату. — А среди нас двоих я сильней!       Тяжелая — насколько детская лапка вообще могла быть тяжелой! — лапа отвесила ей игривую оплеуху, и кошечка с трудом устояла. Злобно зарычав и скаля зубки, она неожиданно моргнула и с гордостью вскинула розовый носик: — Ну и ладно! Зато я, я — намного ловчей тебя! — Нет! Я, я ловчей! — фыркнул Виноградичек, тут же бросаясь на сестру — но та на удивление проворно для такой малышки отскочила в сторону и с жестоким хихиканьем понеслась прочь от брата, помахивая хвостом перед его носом. Огнегрив проводил малышей теплым любящим взглядом. — Не бойся, я за ними присмотрю! — важно заявила Белочка и так же важно отправилась вслед за непутевыми котятами, задрав хвост. Бедняга изнывала от тоски, пока её сестра проводила свое время под серым бочком Пепелицы, с искренним восторгом глядя за её работой, и эта неугомонная парочка стала для неё настоящим спасением.       Огнегрив счастливо вздохнул и обернулся — чтобы уткнуться носом прямо в нос Синегривки. Кошка удивленно моргнула и смущенно опустила взгляд на серые лапки. — А я-то думала, что же они так распищались? — промурлыкала она, нежно следя за двумя петляющими в лапах воинов хвостиками. Огнегрив проследил за её взглядом и гордо расправил грудку. — Встретили лучшего воителя на свете!       Синегривка закатила глаза и ткнула его лапой в бок — так, чтобы не зазнавался.       Около луны прошло с тех пор, как Синяя Звезда торжественно сложила с себя свои обязанности предводительницы и свое звездное имя, передавая их Когтю — глашатай тогда пораженно смотрел на неё, не отрываясь, даже когда все принялись мурлыкать вокруг него свои поздравления. Огнегрив с замиранием слушал, как она говорит племени, что ждет котят и больше не может нести не себе бремя предводительницы. — Я уже один раз променяла детей на пост, Огнегрив, — сказала она грустно сразу после того, как объявила, то рыжий воин скоро станет отцом её детей, — но теперь, Остролап мертв, а на посту глашатая томится чудесный кот, которому я могу всецело доверить свое племя. Я хочу дожить свою жизнь матерью, а не предводительницей.       Многих, естественно, тревожило мнение Звездного племени — но после возвращения в лагерь со встречи с предками она ничего так и не сказала, и лишь Пепелица заверила всех, что Коготь получит свои законные девять жизней и не повторит судьбу Ночной Звезды. Буран был справедливо назначен глашатаем новоиспеченного предводителя, и хотя споры и негодования все еще проскакивала между особенно консервативными котами, в общей сложности жизнь продолжила свое обычное течение. На Совете все объяснили просто — «причины, не идущие за пределы племени».       Огнегрив каждый раз с трудом сдерживал слезы, глядя на своих чудесных детей — сильного и крепко сложенного Виноградичка и его грациозную сестренку, названную в честь светлой памяти об оставленном в Речном племени прошлом Синегривки, Рыбку. Серая королева потерлась носом о его плечо и прижалась щекой к его шее, позволив тем самым воину опустить свою голову ей на макушку. Двое мурлыкали, пока за их спиной слышались хихиканья остальных королев, а Огнегрив явственно чувствовал холодный взгляд Песчаной Бури. Но глубокое, счастливое мурлыканье Синегривки у него под ухом и не менее счастливый визг его — его, его родных, его единственных и неповторимых! — деток делали рыжего воина самым счастливым котом на свете.       И как мог он тогда знать о всех ссорах, о громких скандалах, яркой молнией убьющих крепкую дружбу между двумя его пометами, о пролитой родными котами, братьями и сестрами, крови, и обо всех ужасающих последствиях, к которым приведет его мимолетное счастье на солнечной полянке Грозового племени?..