Поднеси спичку - зажги свечу.

      Время уже шло к закату следом за побагровевшим солнцем, а Огнегрив все еще не смог пробраться в палатку к предводительнице для разговора.       Его то вызывали в патруль, естественно, без возможности отказаться, то просто отвлекали разговорами, предлагали перекусить вместе, и за всем этим он никак не мог преодолеть это жалкое расстояние между живущим рутиной лагерем и небольшим оазисом спокойствия, где в тени их предводительница занимала себя мыслями о их общем будущем.       «Наконец» он смог спокойно произнести только после захода солнца, когда большая часть племени забралась к себе в гнездышки и наконец начала готовиться ко сну. Остальные либо отправились на ночные посты, либо просто вышли прогуляться по спокойному ночному лесу. Огнегрив отряхнул себя от осевшей на него за день пыли, грязи, которая могла бы зацепиться, быстро вымыл себя — словом, навел марафет, прежде чем медленно направиться к пещере предводительницы.       Огнегрив продолжал ловить себя на мысли, что каждый раз, когда он в течение дня замечал её голубоватую шерстку, его сердце странно екало и отдавалось громким стуком куда-то в живот. Он все рвался подойти к ней, как-то начать диалог, но молча проглатывал все свои бессвязные слова и отводил взгляд, занимая свой мозг чем-то другим.       День у Огнегрива был действительно насыщенный, скорее, даже, в эмоциональном плане. Помимо всех его метаний, размышлений о том, что давно было у него на сердце, его поразил дневной разговор с Песчаной Бурей.       Кошка подозвала его к себе, отдыхая под ласковыми солнечными лучиками, и, лениво прикрыв глаза, произнесла короткое: — Расслабься, рыжик. Я не обязываю тебя носиться с моими детьми.       Огнегрив пораженно замер. Песчаная Буря мерно помахивала тонким хвостом, сонно прищурив глаза — теплое ласковое солнышко разморило её, и сейчас она явно была бы не против немного вздремнуть. Она подавила тяжелый вздох и слегка склонила голову, теперь глядя на кота исподлобья: — Уж не знаю, какого ты обо мне мнения, Огнегрив, но честное слово… видеть твою кислую физиономию становится по-настоящему невыносимо. Я знаю, что ты… говоря мягко, не горишь желанием воспитывать моих детей. И я не заставлю тебя. Я очень много думала об этом, и пришла к простому выводу… Мне не нужен друг просто так, для галочки, как и моим детям не нужен такой отец.       Естественно, после подобного на кота накинулась волна почти детского стыда и раскаяния — оглядевшись по сторонам, он слегка склонился над кошкой и забормотал какие-то невнятные извинения, отчего Песчаная Буря только сморщилась и мягко оттолкнула его лапой. — Прекрати, — попросила она. — Я не хочу этого всего слышать. Ты хороший кот, Огнегрив, очень хороший, — продолжила кошка, когда воин поднял на неё молящий взгляд, и даже мило улыбнулась: — Но я же вижу, что не моих детей ты растить хочешь… и, что ж, не мне тебя заставлять. Я справлюсь сама, и не буду трепать себе нервы — разве это не прекрасно? — Я обещаю помогать, с чем могу, — пообещал Огнегрив, и кошка снисходительно кивнула. Видно было, как тяжело ей дался подобный разговор, но воин был искренне благодарен. В действительности, это был один из многих раз, когда он благодарил Звездных предков за то, что Песчаная Буря была такой независимой особой. Будь все иначе, как знать, может, Огнегрив бы смирился и стал бы примерным отцом. Но, к счастью, ему не пришлось проверять это наверняка.       После разговора с Песчаной Бурей, Огнегрив чувствовал себя как-то по-особенному опустошенно. Опустошенно, но тепло. Это было такое странное чувство, что первое время ему показалось, будто у него что-то сломалось внутри. Небольшая прогулка с патрулем должна была исправить ситуацию, поэтому он не задумываясь бросился в первые ряды, как только заметил важно оглядывающегося вокруг Когтя. Недолгая прогулка позволила его голове отдохнуть, ему самому в каком-то смысле протрезветь и отряхнуться от уже отпустившись его переживаний.       В его носу засел какой-то чудесный запах, отдающий прохладой и счастьем… запах новоприобретенной свободы. — Огнегрив? Что-то случилось?       Кот не сразу сообразил, откуда донесся голос. Мотнув головой, он понял, что так и застыл, задумавшись, на пороге предводительской палатки. Два красивых синих глаза светились в полумраке, внимательно следя за ним. Кот сморгнул, вновь мотнул головой и ответил: — Нет, нет… к счастью, все спокойно. Я просто хотел предложить тебе небольшую ночную прогулку — и, чего уж таить, хотел с тобой поговорить.       Кошка прищурилась и грациозно склонила головку на бок: — Поговорить? О чем же? — О личном, — честно произнес воин и не смог не отвести взгляд. Кошка издала тихое задумчивое «хм» и медленно поднялась со своего места, потянулась и выбралась из палатки. — О личном, — повторила она с улыбкой. — Я заинтригована.       Огнегрив ответил ей своей улыбкой, слегка нервной, и отправился к выходу из лагеря, помахав хвостом. Синяя Звезда последовала за ним, оглядывая свой спящий лагерь с материнской любовью. Улыбка её смягчилась до той, которая обычно присутствует на губах любующейся своими детьми кошки, предводительница сладко вздохнула и выбралась из лагеря следом за своим воином. Её расслабленный настрой явственно чувствовался и успокаивал самого Огнегрива, чему он был несказанно рад — именно спокойствия ему сейчас не доставало. — Хочешь посетить какие-то определенные места? — спросила кошка своим мягким теплым голосом. Под шерстью воина пробежала волна приятных мурашек, но он покачал головой: — Нет… можем просто пройтись, поговорить. Если хочешь… к берегу реки?       Кошка слегка удивленно глянула на него, но медленно кивнула. — Можно и к берегу. Тебя в последнее время очень уж к воде тянет — неужто решил уйти к соседям? — усмехнулась она, направляясь по давно вытоптанной кошачьими лапами дорожке. Огнегрив верно последовал за ней, изредка оглядываясь по сторонам в сторожевой манере, словно оберегая её, как свою предводительницу. Только вот — как предводительницу ли?..       Видимо, Синюю Звезду тоже в каком-то роде волновал этот вопрос. Кошка изредка оглядывалась на него, то щурясь, то хмурясь, но не обмолвилась ни словом ровно до того момента, пока они не добрались до шумящего водой берега реки. Предводительница все еще молча села на землю, глядя на потемневшие спокойные воды. Она покосилась на севшего рядом воина и, не дав ему даже открыть рот, промурлыкала: — Все таки, как же хорошо, что ты меня сюда вывел!.. Столько теплых воспоминаний сразу нахлынуло. Как мы с Желудем тут иногда пересекались в патрулях… ах, бурная моя молодость! — она тепло усмехнулась, отчего и сам Огнегрив вновь растекся в ласковой улыбке. — Ну, в самом деле, что же я все о себе… — Я вовсе не прочь послушать о твоей «бурной молодости», — признался воин, слегка прикрыв глаза. Синяя Звезда покосилась на него — и внезапно её расслабленность сменилась смущением. Она отвернулась, слегка склонив ушки и даже как-то сжавшись, прежде чем произнести: — Ну… обо всем долго рассказывать, — голос её приобрел юношескую робость, как если бы она разговаривала с, в какой-то мере, предметом своего воздыхания. — У меня в жизни было много чего… интересного. — Ну, мы ведь никуда не торопимся? — промурлыкал воин, позволяя себе придвинуться немного ближе. Предводительница покачала головкой: — Нет, давай уж мы обсудим то, что ты хотел сказать… а уж с воспоминаниями о былом разберемся позже, — она медленно выпрямилась и попыталась вновь придать своей фигуре статности — но Огнегрив все еще отчетливо видел смущение в её взгляде. Он задумчиво отвел взгляд, глубоко вздохнул и смущенно провел лапой по траве. — Я… даже и не знаю, с чего начать, — признался он. — Пожалуй, сначала я предупрежу тебя, что это немного… немного неловкий разговор. Вот.       Синяя Звезда заметно напряглась, но навострила ушки и внимательно уставилась на воина. Её хвост принялся равномерно двигаться из стороны в сторону, она терпеливо ждала, пока Огнегрив, наконец, скажет хоть что-то. Но кот молчал, и ей не осталось ничего, кроме вмешательства: — Неловкий? В чем дело — вновь решил подкармливать чужое племя?       Огнегрив фыркнул и закатил глаза, вновь растекся в улыбке. — Нет! Пусть уж сами справляются, — с усмешкой заявил он и вновь отвел взгляд. — Нет… Как я уже упомянул, это более личный разговор… Прости — я знаю, что выгляжу глуповато, но… — он внезапно сделал глубокий вздох и заглянул кошке в глаза, отчего она вновь засмущалась. — Помнишь все те… Неясные речи, которые иногда у меня проскакивали? Вроде вопросов о том, согласилась бы ты выносить ещё детей, и все в этом духе… И, может, ты замечала какие-либо странные или необычные взгляды в твою сторону… — на этом его прилив храбрости окончился, и он вновь устремил взор на лапы. — Так вот… Ты, как мудрая кошка, должна понимать, что это все… неспроста. Ты… Замечательная кошка, Синяя Звезда — чудеснейшая! Я безгранично благодарен тебе за все, что ты сделала для меня… и я так же безгранично привязан к тебе. — Это… неожиданно. И немного… Неловко, — призналась предводительница — да к черту звания! Сейчас она была Огнегриву совсем не предводительницей, а простой кошкой… верней, далёко не простой — а самой родной и милой для него кошкой, которой он был готов безостановочно любоваться и тихо мурчать каждый раз, когда она бросала на него свои теплые взгляды, отвечать ей такими же взглядами… он готов был на все, буквально на все, чтобы она никогда больше не страдала и не мучалась, чтобы до конца своих девяти жизней она лишь улыбалась. Мило, ласково — и чтобы никто, кроме него, больше не знал, что она способна на такие улыбки… чтобы они были адресованы лишь ему одному. Кот подавил судорожный вздох и снова заглянул ей в глаза — на этот раз её ответный взгляд был совершенно иным… она ждала от него чего-то. Ожидала — чего? Ответа? Признания? Пояснения? Извинения? — Неловко? — вот и все, что он смог — глупо повторить её слова, внимательно смотря в глубину её чарующих синих глаз. Она медленно кивнула и ответила: — Да… Но ведь признания всегда неловкие, верно? Я имею ввиду — это всегда совершенно не так, как в мечтах… и ожиданиях. Поэтому… не подбирай красивых слов, Огнегрив — просто скажи, как есть.       Был ли смысл говорить? Её слова уже заставили сердце Огнегрива заплясать по груди, а дыхание застрять в горле. Он незаметно для себя подался вперед, взгляд его загорелся молящей надеждой. Её слова и то, как она это произнесла…       …ведь они уже подразумевали согласие?       Но сказать это нужно было. Для галочки, для приличия, для практически соблюдения традиций. Глубоко вздохнув и набрав в лёгкие воздуха, словно перед погружением в воду, Огнегрив прикрыл глаза — теплое сладкое дыхание Синей Звезды защекотало его усы, заставляя вновь проглотить наконец выбравшиеся на губы слова. Она внимательно следила за каждым малейшим движением мышц на его морде, её дыхание постепенно стихало, будто она боялась разбить внезапно ставшего хрустальным Огнегрива.       Вновь повторив ритуал с набираем воздуха в лёгкие, он нежно коснулся носом её щеки и мягко выдохнул заветное: — Я люблю тебя.       Но ведь её слова… они уже подразумевали согласие?