Охотники

Уже несколько минут Ягун ждал Таню у Главных Ворот, и вот она подошла к нему, сжимая в руках дедов музыкально-полетный инструмент. Нервозность сквозила в каждом движении девушки, хотя она старательно пыталась ее скрыть. Но есть вещи, которые невозможно утаить от того, с кем прожил бок о бок с десяток лет. Две фигуры молча взмыли в воздух и направились к Гардарике. Ягун изо всех сил старался подбодрить Таньку, но у него и самого на душе скребли кошки, а потому даже телепатический диалог, обычно применяемый ими во время полетов, вскоре прекратился. Каждый задумался о своем. «Как его занесло в Москву? – думала Таня. – И что это за адрес? Его новый дом? Как он отреагирует, увидев меня?» Таня не питала иллюзий по поводу того, что он стал добрее или терпимее. Такие люди, как Глеб, не меняются. Тогда, после матча, она тщательно собрала в душе все чувства, слова, сказанные и несказанные, поступки и воспоминания, имеющие отношение к некромагу, и мысленно отправила их в большую коробку, как собирают старые игрушки или старые холсты и краски. А потом поставила коробку на антресоль или задвинула под кровать, как пожелаете – просто убрала подальше из своей головы. Это было непросто, но и Таня уже не наивная сиротка, мучительно разбирающая каждый свой поступок. Он так решил, а чужие решения надо уважать. И вот, теперь ей предстоит вновь заглянуть в коробку воспоминаний. Нет, она и прежде иногда заглядывала, как заглядывает каждый, когда делает генеральную уборку. Но ни сил, ни желания выкинуть коробку нет. Теперь же коробку можно смело выбрасывать, поскольку ее содержимое вот-вот станет реальностью. «Но это ничего не меняет, так ведь? Не стоит тешить свое самолюбие. Он ушел, на том и порешили. У некромагов полно увлечений и страстей, и ты была одной из них. Скоро вам придется, наверное, видеться каждый день, и вы сможете нормально общаться, без всех этих гипнотических взглядов и разговоров о звездах и вечной любви. Но что, если он вновь начнет разрывать тебе сердце? Подпустишь ли ты его вновь?» «Брось, Гроттер, ты вечно драматизируешь», – осекла Таня сама себя. – «Он, конечно, не ожидает увидеть тебя и все такое, но сама подумай, какую новость ты собираешься ему сообщить! Совсем скоро он станет Охотником. Не сомневаюсь, из него выйдет отличный нефилим: по части преследований и убийств он всегда был «намбэр ван». И все же, такая новость способна вывести из равновесия кого угодно, даже если ты привык быть бездушным и безразличным ко всему. И вообще, с чего это Академик решил, что он согласиться полететь с ними? Да он скорее розовые джинсы напялит, только бы не идти ни у кого на поводу! Потому что своим упрямством…» - сия светлая мысль не дошла до своего логического завершения, потому что Таня, наконец, услышала что в ее голову стучится настойчивый голос Баб Ягуна. Похоже, он уже давно пытается до нее достучаться. -Эй, Танька, Таааня, Гроттер, мамочка моя бабуся! Ты чего, уснула что ли! Ромашка вызывает Гроттершу, прием! - Прием, прием. Гроттерша на связи. Что случилось? - Да ничего, только вот мы уже пролетаем над центром Москвы, есть идеи в какой стороне это Хорошевское шоссе находится? И правда, опустив взгляд вниз, Таня охнула от неожиданности. Глаза заслезились от миллиарда ночных огней, город сверкал и переливался, как драгоценный камень. Она и забыла, как прекрасна Москва по ночам. Воспоминания о Дурневых как-то не способствовали тому, чтобы у Гроттер появилось желание смотаться в Москву. Зато теперь она начинала понимать, почему падкий на все дорогое, пафосное и порочное Бейбарсов обосновался именно в столице. Хорошевское шоссе….это название ей о чем-то говорило, но все это было так давно, что память, как столетняя старушка, скрипя и пыхтя, еле ворочалась и, вообще, отзываться не хотела. «Вспоминалум небухалум», - прошептала Таня и выпустила искру. Этому простенькому заклинанию памяти она научилась у Склеповой, которая, правда, использовала его гораздо чаще и совсем по другим причинам. Перед глазами пронеслось с десяток несвязных картин из Таниного тяжелого прошлого в компании Пипы, тети Нинель и дяди Германа, прежде чем девушка поняла, что же их объединяет. Ну конечно! Тетя Нинель частенько заставляла ее ездить в булочную, что как раз находилась на Хорошевском шоссе, когда ей казалось, что очередная диета принесла свои плоды, и она может позволить себе пару пончиков. - Я примерно знаю, где это. Надо будет только дом найти – ответила Таня Ягуну и направила смычок в нужную сторону, вновь позволяя сверкающей ночной Москве затянуть ее в свои прекрасные, но жестокие объятья. ----------------------------------- Он сидит за столиком на последнем ряду и неспешно потягивает виски из бокала. Он смотрит. Смотрит, как они плавно двигаются, и это позволяет ему хоть ненадолго выкинуть все из головы. Нет мыслей, нет воспоминаний, нет боли и тоски. Глаза остекленели, а по телу разливается приятный жар. Некромаги презирают лупохоидов, они бессильны, а значит в них нет никакой надобности. Но тот, кто придумал виски, был явно не промах. За это он позволил бы ему жить, встреться они в темном переулке. Одна из боковых дверей открывается, и человеческая тень пробирается к его столику через весь зал. Он мог бы остановить это сердце меньше, чем за минуту. Но зачем? Поднимутся крики, и ему придется уйти. Он позволяет тени провести себя к той самой боковой двери. Что ждет его за ней? О да, он знает. Но для вас это пока секрет. -------------------------------- -Ягун, снижайся – крикнула Таня, направив контрабас вниз. Вскоре она мягко опустилась на асфальт и испуганно огляделась по сторонам. Не хватало только попасться на глаза лупохоидам, падая с неба на контрабасе. Но сегодня был будний день, а потому гуляющих по ночам москвичей в округе не оказалось. Зато оказался Ягун, распевающий во все горло «А я иду, шагаю по Москве, но я пройти еще смогу…» -Мамочка моя бабуся, я и забыл какие красивые в Москве ночи! – чувство осторожности никогда не было тем качеством, которое внук Ягге считал важным. – Как думаешь, мы еще когда-нибудь побываем здесь? Я имею ввиду, в Москве есть демоны? - Поверь мне, их здесь больше, чем ты думаешь, даже если с точки зрения Охотников они ими не являются. – Таня вспомнила и злобных соседей, кидающих окурки им на балкон, где она спала большую часть года, и свирепую толпу в метро, и «добрых» одноклассников. Но Ягун был воспитан вдалеке от Москвы доброй бабушкой, и ему незачем знать о жестокости городских жителей. -А если я по дому загрущу, Под снегом я фиалку отыщу И вспомню о Москвеее! – он, наконец, закончил свою арию и, прокашлявшись, деловито спросил: «Так куда нам теперь?» Великий комментатор стоял прямо под фонарем, и его соломенные волосы светились золотом, будто на пылесосе на Землю спустился краснощекий ангел с большими ушами и болтливым языком. -Понятия не имею, но судя по тому, что это дом номер 16, нам надо перейти дорогу. На этой стороне только четные дома. - Ну и заморочено все у этих лопухоидов, – пробубнил Ягун и, подхватив свой пылесос, потопал к пешеходному переходу. Должно быть, они представляли собой весьма странное зрелище: в ночи идут парень и девушка, у нее в руках- контрабас, у него –пылесос. Какой-нибудь бдительный дядя полицейский мог бы подумать, что ребята последние наркоманы и алкоголики, раз тащат из дома музыкальные инструменты и бытовую технику. Но никакого дяди ребятам не встретилось. - Вот он, дом 23. Значит, он где-то там. – Тане еще раньше показалось странным, что в адресе не было указано ни подъезда, ни номера квартиры. Зато теперь все ясно: они стояли перед небольшим частным особняком, просторное крыльцо которого светилось ядовитым неоновым светом. Всего два этажа, причем на первом Таня не заметила ни одного окна, а вот на втором их было много, она насчитала больше шести. В каждом горел свет, однако настолько тусклый, что можно было принять его за ночник или настольную лампу. Даже отсюда она могла расслышать ритмичную музыку, слов не разобрать, и по всему заметно, что это скорее клубный микс, нежели живое исполнение. Очень похоже на то, что Таня слышала, когда Аня затащила ее в клуб на Лысой Горе. «Если там и внутри все также, – подумала она – то найти Бейбарсова на переполненном потными телами танцполе будет непросто». Таня с другом переглянулись, шагнули на крыльцо, и Ягун нажал на звонок, предварительно помахав в камеру, которую он приметил в углу. Дверь противно запищала, пропуская их внутрь. Таня тут же почувствовала удушливый запах сигарет, алкоголя и пота. Перед ними стоял здоровенный лысый амбал в строгом черном костюме и рацией в руке. «Типичный фейс-контроль. А ты чего хотела, Танька, не в столовую притопала! Предъяви-ка документы или короткую юбку!» - вспомнила она слова Гробыни во время их прошлого визита в подобное злачное местечко. Да уж, сегодня они с Ягуном вряд ли выбрали правильный дресс-код. Она огляделась: помещение, похоже, было небольшой прихожей с темно-фиолетовыми стенами, парой небольших диванчиков и приглушенным светом. Таня видела, как амбал поднес рацию к губам и пробасил: «Константин Евгеньевич, тут эта рыжая по заказу клиента наконец-то явилась». В рации что-то хрюкнуло, видимо означая «Иду». Буквально через минуту дверь неподалеку от Тани, которую та даже не заметила, отворилась, и к ним подошел худощавый мужчина лет сорока с зализанными назад волосами. Его азиатские маленькие глазки без интереса скользнули по Ягуну и тщательно просканировали Таню. У той возникло неприятное ощущение, что она кусок мяса на рынке, который привередливый покупатель вертит в руках, прицениваясь и проверяя, насколько оно свежее. Она уже хотела возмутиться, когда мужчина, называемый Константином Евгеньевичем, наконец, обратился к ней. - А вот и ты, птичка моя, а мы уж думали ты не придешь. Надо бы штрафануть тебя за опоздание, но, так и быть, ты мне нравишься. Да и клиент твой, похоже, никуда не спешит. А это что еще за ботан? Нафига ты его притащила? – сказал он, показывая головой на Ягуна. - Я…ээ…вы ошиблись, понимаете, мы пришли вместе, - от такой наглости она не могла даже нормально сформулировать причину их визита. Какой еще клиент? И куда это он не спешит? Ягун тоже выглядел растерянным и уже начал говорить что-то насчет того, что они ненадолго и по делу, когда Константин Евгеньевич, явно его не слушая, обратился к амбалу. - Паша, выведи пацана на улицу вместе с его барахлом – он выразительно посмотрел на пылесос в руках внука Ягге. Если хочет, пусть подождет подружку на улице. – А ты, - он указал на Таню – пойдем со мной, покажу тебе гримерку, там тебя приведут в порядок и дадут одежду. И пошустрее! Все вопросы оплаты потом, нечего было опаздывать. – И он развернулся, приглашая ее следовать за ним в одну их комнат. Тем временем Гроттер и Ягун вели телепатический диалог. -Мамочка моя бабуся, Танька, что здесь вообще происходит? Куда он тебя зовет? Ты не можешь пойти одна, давай я этого Пашу на время отключу Искрисом Фронтисом и прокрадусь к тебе? - Не надо, только шума наделаешь. Ты же светлый, Ягун, нельзя так просто взять и оглушить лупохоида. Сарданапал нас за это по головке не погладит. - Тань, Академик уже не сможет нам ничего сделать. Мы же теперь Охотники, забыла? Подчиняемся только этому, как его там, Конклаву. - Все равно, не стоит устраивать скандал. Я, между прочим, и сама могу кого угодно при надобности Искрисом Фронтисом шарахнуть. Если что-то пойдет не так, свяжусь с тобой. Не волнуйся, думаю, я быстро, - и на этом она закрыла их телепатический канал связи, закрыв за собой дверь комнаты, в которую ранее прошел Константин Евгеньевич. Никому на свете, даже самой себе, она бы никогда не призналась в том, что на самом деле изнывает от любопытства и не желает, чтобы при их с Глебом встрече присутствовал кто-либо еще. За дверью ее ждал сюрприз. В ярко освещенной комнате у одной стены выстроились небольшие столики с зеркалами, нагруженные тонной косметики, около каждого из них стояло кресло. «Как будто в салоне красоты», - подумала Таня. У противоположной стены на диванах была навалена одежда…хотя как одежда, скорее кусочки ткани. Тане даже показалось, что она видела костюм медсестры. Рядом находился огромный стеллаж, набитый обувью, преимущественно босоножками и туфлями на убийственных шпильках. «Я что, в театре, что ли?!», - запоздало подумала Таня. - Дорогуша, я позвал Лиду, нашу гримершу. Она тобой займется. Не пытайся с ней спорить, она у нас глухонемая. Оденешь, что она даст. – Таня и не заметила, что Константин Евгеньевич отлучался. Она кивнула. Мужчина развернулся и хотел уйти, но около двери обернулся на Таню и добавил чуть тише: - Ты это, аккуратней там с ним. Он конечно постоянный клиент и все такое, но эта его страсть к рыженьким… И он покинул комнату. «Страсть к рыженьким?!» - в голову Тани лезли очень, очень нехорошие мысли. Это клубное заведение, ее хотят переодеть и отправить к какому-то клиенту, который неравнодушен к рыжим. И здесь Глеб. Хоть бы это было просто совпадением! В любом случае, она может постоять за себя. Тут пришла та самая Лида – ухоженная полноватая женщина бальзаковского возраста и жестом показала ей на ближайший столик. Со вздохом, Таня села и приготовилась к худшему. ---------------------------------------------------- Спустя какое-то время дверь отворилась, и Таня вышла в знакомую прихожую. Амбал Паша был тут как тут. Жестом он указал ей на широкий проход в виде арки (по-видимому, главный зал), именно оттуда шел запах сигарет и звук музыки. Проходя, Таня еще раз окинула взглядом свое отражение в зеркале. «Какой ужас! Как хорошо, что Ягун этого не видит. Я же выгляжу, как Гробыня на Хэллоуин». Грудь стягивал жесткий серебристый корсет, так, что каждый вздох отдавался болью в ребрах. Заканчиваясь на талии, он переходил в чересчур облегающие черные шортики, которые, тем не менее, еле прикрывали пятую точку. Ноги уже начали с непривычки болеть от высоты шпилек. Волосы распущены, по шее бежит капелька холодного пота. Она никогда не накладывала на ресницы столько туши, а на губы столько помады. Она вообще редко всем этим пользовалась. «Надеюсь, это было в первый и в последний раз. И все из-за чертова Бейбарсова», -со злостью подумала Гротти и вошла в зал. Глаза заслезились от обилия дыма и продирающихся сквозь него вспышек светодиодов, бешеный ритм музыки закрадывался в уши, делая все вокруг каким-то нереальным. Наконец, Тане удалось более-менее привыкнуть к атмосфере, и она огляделась вокруг. «Мамочка моя бабуся», - и это еще очень слабо сказано. Таня не ругалась матом, но от представшего перед ней вида с ее губ все же сорвалось крепкое словцо. Огромный зал, повсюду столики, за которыми сидят мужчины всех возрастов. А между столиков то тут, то там возвышаются небольшие сцены. Посреди каждой сцены толстый металлический шест, вокруг которого извиваются полуголые девушки. Где-то одна, где-то несколько. Зал рассекает длинный подиум, на котором разворачивается похожее шоу, но в более крупных масштабах, а на девушках еще меньше ткани. Над подиумом висит кроваво-красная растяжка с крупной надписью «Добро пожаловать в Бурлеск». Слышаться охи и вздохи наблюдающих мужчин, они тихо посвистывают, переговариваются, обсуждая происходящее на большой сцене. Помимо воли Таня поднимает глаза туда, куда смотрят мужчины, и видит, как две шикарные блондинки сливаются в жарком поцелуе, стягивая друг с друга остатки ткани, которые раньше были стрингами. К горлу подступает комок. Что это: реакция на нехватку свежего воздуха или на только что увиденное шоу? Кто-то задел Таню плечом. Она наконец-то отрывается от созерцания ублажающих друг друга блондинок и обращает внимание на то, что откровенно одетые девушки ходят между столиками, разнося мужчинам выпивку и закуски, периодически подсаживаясь к ним на колени, и что-то шепчут им в уши. «Что ж, прекрасное место для некромага, стриптиз клуб. Я бы даже сказала, самое место. Поскорее бы найти эту сволочь и убраться отсюда подальше», - подумала Таня, пробираясь между столиков и стараясь не обращать внимания на похотливые взгляды посетителей Бурлеска. Пройдя несколько раз зал вдоль и поперек и насмотревшись при этом вдоволь на женские прелести со всех ракурсов, Таня в нерешительности остановилась. Некромага она здесь так и не нашла. И неизвестно, хорошо это или плохо. Крупный мужчина в дорогом костюме и, наверняка, не менее дорогих кожаных туфлях, кричал одной из полуголых «официанток», стараясь переорать музыку: «Детка, где у вас тут отдельные комнаты? Хочу заказать приватный танец вон с той брюнеткой», - прохрипел он, указывая на одну из девушек, зависшую на шесте на ближайшей сцене. Девушка соблазнительно улыбнулась и ткнула пальцем в сторону широкой ниши слева. Таня посмотрела туда. Дым делал все очертания нечеткими, но можно было разглядеть несколько одинаковых дверей. Почти не соображая, что делает, Таня двинулась к нише. «Мне просто надо его найти», - успокаивала она себя, несмотря на то, что лицо и шея покрылись мокрой испариной. Она уже поравнялась с последними столиками, отделявшими нишу от основного зала, когда одна из дверей приоткрылась, и из нее начал показываться знакомый силуэт. Темные волосы, словно шелк, самодовольная усмешка на губах – несомненно, это был Глеб Бейбарсов. Всегда бледное лицо сейчас, казалось, было несколько разгоряченным, а ровное дыхание сбитым. В глубине черных холодных глаз не было видно ничего. С самым непосредственным видом он вышел и придержал дверь для своей спутницы. Таню он пока не замечал. Затаив дыхание, она смотрела на него и молилась всем богам, чтобы девушка, а это, без сомнения, была одна из здешних девушек, была не рыжей. В тот момент, когда из-за плеча Бейбарсова показался светлый локон, а Таня смогла выдохнуть, чья-то рука грубо схватила ее за ягодицу. Гроттер вскрикнула от неожиданности и обернулась к своему «обидчику». По-царски развалившись в кресле и положив свою руку ей на талию, на нее жадно смотрел заплывшими глазами мужик лет этак за сорок. В этом взгляде отвратительным образом смешались похоть, жестокость и удовлетворение. Растянув узкие губы в улыбке, он обратился к Гроттер. - О, а вот и моя рыжая бестия. А ты, ничего, только что-то поздновато. Сама понимаешь, время – деньги. Это будет для тебя хорошим уроком, что к клиенту опаздывать нельзя. – с этими словами он протянул свои руки к Таниной груди, но в миллиметре от тела девушки вдруг странно хрюкнул и схватился за горло. "Анжелика, кажется, так ее зовут, хотя какая к черту разница. Она отлично двигалась. Ее упругие бедра медленно скользили по его телу, заставляя испытывать приятное тепло. Ему очень не хватало тепла. Вот она развернулась к нему голой грудью, расставила руки по бокам от его шеи и стала имитировать половой акт, ритмично направляя свои бедра ему в пах. Раньше он не заказывал приватные танцы, но, пожалуй, теперь будет делать это чаще. Может, даже поднимется с ней позже наверх. Да, она весьма красива - светлые локоны, узкая талия, темные синие глаза, кричащие о желании и страсти. Но, кажется, время подходит концу, а значит, пора возвращаться в зал. Ему не жаль, на самом деле это лишь приятная игра с возможным продолжением на новом уровне. Анжелика подхватывает расшитый пайетками лифчик и двигается вслед за ним к двери. Глеб чувствует, что понравился ей, он многим нравится. Дверь открывается, в лицо вновь брызнули огни светодиодов. Он поморщился, пропуская Анжелику вперед, и вдруг услышал сдавленный женский вскрик. Слишком знакомый. Поднимает глаза и…нет, этого не может быть. Откуда ей здесь взяться? Но это ее лицо, ее глаза, ее тело…ее еле прикрытое одеждой тело. На руке блестит старинное кольцо. И эта жирная тварь, что тянет к ней свои руки. Трость взлетела в воздух, легкий поворот, и мужчина захрипел".