Охотники

Бывают такие дни, когда поутру ты несколько раз просыпаешься и снова быстро засыпаешь, а потом все же окончательно открываешь глаза, признавая свое поражение. И в эти несколько мучительных минут, когда ты чувствуешь, что вчера случилось что-то очень неприятное, но спросонья не можешь сообразить что именно, тебе безумно хочется опять заснуть и проснуться, желательно, завтра. Сегодня такой день настал для Тани Гроттер. Впрочем, у нее такие дни случались с незавидным постоянством. Собрав всю волю в кулак, наша Таня потянулась и рывком встала с кровати. Под ногами что-то хрустнуло. Гроттер опустила взгляд и обнаружила, что стоит на серебристом корсете, а точнее, на корсете с одной сломанной косточкой. «Жаль. Я еще надеялась, что мне просто приснился плохой сон», -подумала девушка. Да уж, прошлая ночь была богата событиями,и тут даже не разберешь, чему удивляться больше: что ей придется кардинально изменить свою жизнь, став нефилимом, или что она вчера, полуголая, разгуливала по стриптиз клубу в поисках некромага. «А еще из-за меня вчера умер человек»,- с ужасом подумала Гроттер, вспоминая то, что случилось в «Бурлеске». Вот любитель рыженьких начинает задыхаться и судорожно хватать ртом воздух, Таня в ужасе отскакивает от него и смотрит на Глеба, который с абсолютно непроницаемым лицом продолжает крутить в руках трость. Если он и испытывает какие-либо чувства, то ему отлично удается этого не показывать. Может, ревность? Или жестокость, эгоизм, собственничество? Скорее всего, ярость. Лицо «постоянного клиента» тем временем все больше наливается краской, губы приобретают пурпурный оттенок, будто его душит кто-то невидимый, а он пытается сопротивляться. Дальше все было как в плохом кино: Таня подбежала к Глебу, начала трясти его и кричать, чтобы он остановился, но тот будто ничего не слышал. Тогда она со всей силы толкнула Бейбарсова, и они вместе упали на пол. Глеб что-то прокричал ей, ругаясь как сапожник, но в итоге поднялся на ноги и помог встать ей. На злополучного посетителя клуба было страшно смотреть, он безвольно обмяк в кресле, больше не держась за горло и, вообще, больше не двигаясь. Кто-то кричал, что он не дышит, а девушка, с которой вышел Глеб из приватной комнаты, сорвалась на визг. Таня почувствовала, как кто-то с силой схватил ее за запястье и потащил к выходу. Несколько мгновений, – и они на улице. А вот и Ягун бежит к ним, начались расспросы. Дальше ничего, темнота. Нет, в обморок она не падала, просто не соображала ничего какое-то время. А когда вернулась в реальность, поняла, что они уже перешли дорогу и стоят теперь на том самом месте, где всего час назад приземлились с внуком Ягге. - А теперь потрудись объяснить, что ты забыла в «Бурлеске»? И не говори, что решила сменить профессию или соскучилась, – голос Глеба звучал угрожающе, Ягуна для него будто и не существовало. Долгие объяснения, вопросы, ответы. Она не знала, сколько это заняло времени. Но, в конце концов, он призвал свою ступу, и все трое приготовились к полету на Буян. Прежде, чем прошептать "Торопыгус угорелус", она спросила некромага, что случилось с тем мужчиной из клуба. Глеб сказал, что когда они упали, действие магии прекратилось, но у «этой дряни», видимо, оказалось слабое сердце. Скорее всего, он умер. Абсолютно равнодушно и без капли раскаяния,а чего еще она ожидала? Маги взлетели и уже спустя полчаса приземлились на крыше Башни Привидений, отсюда ближе до Жилых Корпусов. Не помня,как добралась до своей комнаты, Таня легла в постель и забылась крепким сном. *** Башня Привидений Он вздрогнул, когда подгоняемый ветром кленовый листок налетел на препятствие в виде его головы. Это только всякие Валенки да Зализины верят, что некромаги не спят. Очень даже спят, просто вдвое меньше. Отшвырнув от себя грязный лист, Глеб осмотрелся. Рассвет давно наступил, но до завтрака еще время есть. Неплохо было бы помыться, только вот негде. Как только они прилетели в Тибидохс, Таня умчалась к себе, Ягун последовал за ней. Конечно, никто из них не озаботился тем, куда деться некромагу. В Тибидохсе он не жил, и комнаты у него не было. Но бывало и похуже: Башня Привидений все же приятней, чем свежевырытая могила. Сон не хотел покидать Глеба Бейбарсова: спал он мало, плюс похмелье от вчерашнего виски, будь оно проклято. Его взгляд упал на листок бумаги, прижатый к полу тростью. Ночным творчеством Глеб остался доволен: на бумаге в карандаше был изображен портрет девушки с испуганными глазами в корсете и коротеньких шортах. Некромагу еще никогда не приходилось видеть Таню в таких откровенных нарядах. Ему же хуже. Теперь, стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали ее нежные губы, оголенные хрупкие плечи, ключицы, поднятые корсетом холмики груди, не говоря уже о виде сзади, представшем перед Глебом во время их полета на Буян. Эти чертовы шорты ничего не скрывали. Даже Ягун не сдержал своего фирменного «мамочка моя бабуся», когда отстал от Таниного контрабаса и лицезрел то же, что и Бейбарсов. От неприличных мыслей некромага отвлек многократный выстрел Грааль Гардарики. Присмотревшись, он смог различить группу людей в традиционной форме Магфорда верхом на метлах. «Кто-то из них тоже станет Охотником», - лениво подумал Глеб. Со вчерашней ночи он даже не задумывался о том, что ждет его после того, как они покинут Буян. Какой бы ни была новая жизнь, вряд ли она хуже чем то, что у него есть сейчас. С другой стороны, в его планы совсем не входил отказ от некромагии, а нефилимы, по словам Ягуна, используют только руническую магию и живут в своем собственном мире.И все же, убийство демонов, должно быть, более увлекательное занятие, чем уничтожение мировых запасов виски в баре. Куда важнее, однако, тот факт, что Охотником станет единственный в мире человек, имеющий для Бейбарсова значение. А значит, у него просто нет выбора, остается только проверить, что из этого выйдет. Кое-как отряхнув брюки и отправив рисунок в неизменную папку, Глеб отправился в Зал Двух Стихий, чтобы перекусить (не поверите, некромаги даже едят, причем не меньше, чем обычные маги) и посмотреть на новоприбывших. Ну, не только на них, конечно. *** Зал Двух Стихий Только что Сарданапал Черноморов закончил свою речь перед учениками и гостями из Магфорда. Академик долго и, как обычно, довольно нудно говорил о том, что надо укреплять дружеские связи, делиться опытом и устраивать больше совместных мероприятий. Только трое из присутствующих в Зале, не считая самого Черноморова, знали правду. Все это лишь фарс, показательные выступления, дабы никто не догадался, что за визитом магфордцев стоит что-то большее. За крайним столом слева царила гнетущая атмосфера. Два человека сидели, уткнувшись в тарелки с вялой манной кашей, и старались не смотреть друг на друга. Ягуну было несвойственно столь тихое поведение, и порой он по привычке порывался что-нибудь сказать, пошутить, но тут же себя одергивал. Сегодня он проснулся очень рано, но сна не было ни в одном глазу. Наскоро собравшись, он отправился в кабинет Академика, смутно надеясь, что тот уже там. Что ж, его надежды оправдались: глава светлого отделения Тибидохса был стопроцентным жаворонком и как раз подбрасывал книгам в клетку свежее мясо, когда внук Ягге постучал в дверь. - Признаюсь, я ожидал от тебя такой просьбы Ягун. И, как я уже говорил тебе вчера, с радостью помогу. Ты можешь возвращаться к себе, я все сделаю, – выслушав его, сказал Сарданапал. Даже сквозь стекла очков было видно, что глаза Академика наполнены сочувствием к почти уже бывшему ученику. Но Ягун не хотел, чтобы его жалели. Только что он сам попросил мага, чтобы тот изменил память его любимой девушке, которую он никогда больше не увидит. Сегодня утром Екатерина Лоткова встанет со светлой мыслью в голове, что ей непременно надо как можно раньше отправиться на Лысую Гору по магазинам. А что подумает об этом Баб-Ягун, ее не волнует, ведь он просто ее одноклассник, ну максимум друг. Вот и все. Его любовь-морковь не удалась. Ванька со своей новоиспеченной девушкой Яной, как и обещали, улетели раньше, набрав побольше мазей для лешаков. Шурасик, нередко подсаживающийся к ним в Зале Двух Стихий, сейчас был на практике в Леоне, во Франции. И вот теперь они сидят за столом вдвоем с Танюхой и думают каждый о своем. В самом углу Зала за одноместным столиком расположился некромаг, застыв мраморной статуей, будто ничто в этом мире не могло вывести его из равновесия. «Ха-ха. Он бы не думал так, если бы видел себя вчера, когда они с Таней буквально пулей вылетели из клуба», - усмехнулся про себя Ягун. Злости на Бейбарсова у него больше не было, да и с чего бы? Просто неприязнь на половину с безразличием. Посмотрим еще, как они будут уживаться там, куда их пошлют в качестве Охотников. Тем временем к их с Таней столу, важно вышагивая по светлому полу, приблизилась одна из жар-птиц. Ее оранжевые глаза впились в тарелку с ветчиной, одолженную у соседей. Молниеносно схватив один кусок, тут же исчезнувший в ее клюве, она проследовала дальше. На полу, где только что стояла птица, лежало алое перо. «В средневековье, когда жар-птиц на Земле было не меньше, чем кошек и собак, их использовали в России, как сов в Англии. Письма не привязывали им к лапкам, а просто трансформировали в перья, чтобы тот, кому они не предназначались, никогда не смог отыскать письмо среди собственных перьев птицы», - вспомнила Таня речь Тарараха на одном из давних уроков. Гроттер наклонилась и подняла перо, пробурчав заклинание, отменяющее последствия трансформации. И вот, перед ними лежит небольшая записка, на которой аккуратным почерком выведено: «Дорогие Таня и Ягун! У вас есть время до вечера, чтобы собрать вещи и попрощаться с Тибидохсом. В шесть подходите в тайную гостиную темных (надеюсь, вы помните, где она), туда же придут ученики из Магфорда, чьи имена попали в Предписание. Думаю, это отличная возможность познакомиться. В семь мы ждем вас в моем кабинете с вещами, не опаздывайте. Академик Сарданапал Черноморов». - «Мы»? Что бы это значило? Нас кто-нибудь будет сопровождать?– тихо спросил Ягун. -Не знаю…скорее всего. Помнишь, Сарданапал говорил о каком-то инструкторе.- Таня оглянулась на тот стол, за которым, пытаясь слиться с окружающим пространством, сидел некромаг. Перед ним лежало точно такое же перо жар птицы. -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 17:55, Тайная гостиная темного отделения - Ну и чего мы тут ждем? Рашн пипл такие странные…не удивлюсь, если они вообще забыли о встрече. Сидят наверняка в своих комнатах и дринкают эту свою водку! – нахмурив брови, воскликнула на ломаном русском высокая стройная девушка, опускаясь в потрепанное временем кресло. - Хватит причитать, Изи. Еще даже шести нет. Дай им попрощаться с замком. Забыла, как сама до отъезда полночи гуляла по коридорам родного Магфорда? – примирительно заметил светловолосый парень, чуть растягивая слова – Да и Алека еще нет. - Он решил посмотреть на их старого дрэгона, Гоярына, кажется. Сказал, что прилетит сюда немного позже. Ты же знаешь, он свихнулся на этих летающих ящерицах, - со вздохом ответила девушка. Она уже привыкла к незнакомой речи, что благодаря заклинанию так легко слетала с языка. Однако требуется время, чтобы магия полностью взяла свое, так что иногда английский все же проскальзывал. В этот момент дверь недовольно скрипнула, словно ворчливая старушка, пропуская в комнату двух хорошо знакомых нам личностей. Видно было, что молодые люди только-только отсмеялись над какой-то шуткой, поскольку рассеянные улыбки еще не сошли с их лиц. В помещении повисло неловкое напряжение, что возникает всегда, стоит незнакомым людям вдруг оказаться в одном маленьком месте в абсолютной тишине. Первым опомнился Баб-Ягун. Говорливость, знаете ли, не покупается и не продается – она либо есть, либо ее нет. -Ээ…всем привет! Меня Ягун зовут, но можно просто - самый ослепительный и неподражаемый играющий комментатор на свете! – он, как всегда, был полон энтузиазма. Англичане шутки не поняли, но вежливо улыбнулись. - Приятно познакомиться, я Саймон, - в тон Ягуну ответил светловолосый. Они вообще были как-то неуловимо похожи со внуком Ягге: такой же творческий беспорядок на голове, озорные чертики в глазах, та же тонкая линия губ, поминутно растягивающаяся в улыбке, по-девичьи длинные ресницы. Да, они определенно должны найти общий язык, - а это Изабель, - указал он на свою недавнюю собеседницу. Изабель, несомненно, оказалась девушкой выдающейся. Иссиня-черные, идеально прямые волосы каскадом спадали с плеч, оттеняя фарфоровую кожу и темно-синие глаза их обладательницы. Она относилась к той категории людей, что привыкли получать от жизни все и даже больше, прекрасно осознавая, какое впечатление оказывают на окружающих. Добавьте к этому незаурядный ум, безупречное чувство вкуса и кошачью грацию и получите оружие массового поражения, коим и являлась наша героиня. Непросто оставаться верным самому себе и своей второй половинке, когда перед тобой во всем своем великолепии, да еще и в коротком платьице стоит образчик женственности и сексуальности. Именно с такой проблемой столкнулся бедный Ягун, познакомившись с Изабель Лайтвуд. Девушка, однако, не обратила на метания парня никакого внимания, с интересом поглядывая на стоящую рядом с ним особу. - А ты, должно быть, Таня Гроттер. Что ж, рада знакомству. Всегда считала, что ты неспроста вскружила голову нашему дражайшему Пупперу. Что бы там ни говорили о Гурии, он не столь глуп, как кажется на первый взгляд, и при случае может отыскать вкусную конфетку среди кучи блестящих фантиков. Вот так сюрприз. Еще ни разу Таня не слышала, чтобы кто-то из Магфорда положительно о ней отзывался. Обычно на нее выливали поток грязи и оскорблений, а также обвиняли во всех неудачах знаменитого спортсмена. И хоть при виде Изабель Гроттер испытала легкую женскую зависть, девушка ей понравилась. Она как раз собиралась заверить англичан, что ей тоже очень приятно с ними познакомиться, когда дверь вновь отворилась, и в комнату неспешно вошел Бейбарсов. - О, я смотрю интернациональный детсад уже в сборе. И с чего все такие серьезные? Что, уже приготовились сражаться с демонами? – с фирменной бейбарсовской ухмылкой спросил он, а затем подошел к Изабель и томно поцеловал ей руку, предварительно представившись. Саймон в знак приветствия удостоился лишь сухого кивка, и на том спасибо. «Бейбарсов, как всегда, в своем репертуаре», - подумала Таня, внутри которой против воли зашевелился червячок ревности. С ней он еще не перемолвился ни одним словом, с тех пор, как вчера они втроем приземлились на Башню Привидений. Утром Таня собирала вещи, потом долго болтала с Аней, пытаясь объяснить ей, что уезжает, но не может сказать куда, зачем и надолго ли. Не трудно догадаться, что успешная журналистка, привыкшая знать все и обо всех, была вне себя от подобной секретности. А после обеда она отправилась гулять по окрестностям Тибидохса, стараясь сохранить в памяти ставший ей родным замок в его мельчайших деталях. Неподалеку от Серого камня она увидела знакомую фигуру некромага, склонившегося над папкой с рисунками. Она знала, чувствовала всем телом, что тоже не осталась незамеченной, но он не повернулся, а она не подошла. Пути разошлись, чтобы встретиться вновь в заброшенной гостиной темного отделения. - А ты, что же, еще не готов? – добродушный и веселый на вид Саймон обладал, тем не менее, острым язычком, только вот не знал еще, с кем имеет дело. Чуть качнулась вездесущая трость в руках некромага, и англичанин отлетел на несколько метров, будто бы от резкого пинка. - Ты совсем больной на голову или просто притворяешься?! – возмущенно воскликнула Изабель, подбегая к Саймону и помогая тому подняться. - Можешь меня полечить, я не против, - равнодушно заявил Глеб. – Заодно и выясним. Девушка в ответ чуть покраснела и пробормотала что-то нечленораздельное, предположительно английское ругательство. Ягун попытался как-нибудь разрядить обстановку ненавязчивой беседой, но вскоре отчаялся и предложил пойти в кабинет Сарданапала, раз все в сборе. - Еще не все. Мой брат Алек опаздывает. Он пошел посмотреть на Гоярына, - сказала Изабель. - Точно, Академик говорил, что вас должно быть трое. Так он твой брат? Не стоило ему ходить к нашему дракону, он…как бы это сказать…чужих любит только на завтрак, обед и ужин, - со знанием дела заметила Таня. - Вообще-то мы быстро нашли общий язык. Я изучал драконов в Ирландии в поместье у дяди, он тренирует их для матчей. – раздался тихий голос у нее за спиной. Таня вздрогнула от неожиданности и оглянулась. На пороге стояла мужская копия Изабель. Такая же густая черная шевелюра, те же синие глаза, будто смотришь в два океана, и точеный профиль. Отличие состояло лишь в том, что Изабель всячески подчеркивала собственную привлекательность, тщательно подбирая наряды и яркие аксессуары. Алек же, казалось, пытается спрятать себя под невыразительными брюками и поношенным джемпером. Странная скромность, даже стеснительность прослеживалась и в позе, и в движениях, и в улыбке. И это при его-то внешности! - Ну вот, очередной любитель зверушек к нам присоединился. А тем временем, уже почти семь. Пора, - и с этими словами некромаг вышел из комнаты. Ему не нравилось, что Таня разговаривает с Алеком, несмотря на то, что он уже понял, что за фрукт этот парень. Компания из шести человек поднялась на преподавательский этаж. Дойдя до кабинета Черноморова, Бейбарсов без стука прошествовал в незапертую дверь. Опешив от подобной наглости, остальные, тем не менее, последовали за ним. Как оказалось, их уже ждали. На диванчике, где накануне вечером сидели и слушали историю Сарданапала Таня и Ягун, беседовали двое. Один – всем известный глава светлого отделения и всего Тибидохса Академик Черноморов. Второй – доселе не знакомый нам персонаж. Это был статный мужчина, возраст которого на первый взгляд определить невозможно: жесткая щетина на щеках и чуть подернутые сединой волосы говорили о зрелости сидящего, тогда как физически сильное, спортивное тело и блеск в глазах кричали о безупречном здоровье и моложавости. Хотя здоровье, как выяснилось, не было таким уж идеальным. Когда мужчина встал и прошел по кабинету, невозмутимо опустившись в излюбленное кресло академика, все увидели, что он сильно хромает на левую ногу и тяжело дышит. - Таня, Ягун и, конечно же, Глеб. Рад, что вы все пришли. Я смотрю, вы уже познакомились со своими будущими напарниками? – поприветствовал их Сарданапал, в народе просто Сардик. Молодые люди непонимающе переглянулись. «Какими еще напарниками? О чем он?» - говорили их растерянные лица. –Что значит нап…, - начал было Ягун, но договорить не успел, будучи прерванным голосом незнакомца в кресле. - Об этом я сам расскажу им чуть позже, уважаемый, - сказал он своим низким, грудным голосом, обращаясь к Черноморову. – А сейчас, будьте так добры, оставьте нас с будущими нифилимами наедине. Нам необходимо обсудить некоторые детали. Они касаются только тех, кто является Охотником или скоро им станет. Вы можете зайти позже, если желаете попрощаться. Таня с Ягуном застыли в изумлении. Что бы кто-то позволил себе вот так запросто отослать Академика из собственного кабинета?! Но, кажется, Сарданапал не был обескуражен. Нахмурившись, он еще раз глянул на своих учеников и покинул комнату. Незнакомец жестом показал им на освободившийся диван. Все заняли свои места (некромагу, впрочем, места не хватило, и он остался стоять, облокотившись на спинку и нависнув точь-в-точь над Гроттер) и приготовились слушать. - Ваши имена прозвучали в предписании, а значит дороги назад нет. С этого самого момента вы больше не обычные маги. Вы получите необходимые знания и умения и вскоре станете полноценными сумеречными Охотниками. Меня зовут Валентин, я глава московского Института и, соответственно, ваш инструктор, наставник, если пожелаете. Вам уже должны были рассказать об Идрисе – родине нефилимов и месте заседания Конклава, однако сравнительно малая часть Охотников живет там. Большинство из нас редко бывает дома в Идрисе, уничтожая демонов за сотни миль оттуда и останавливаясь по надобности в Институтах, расположенных по всему миру. Институты также служат местом обучения юных нефилимов. Ваши имена появились в Предписании последними, остальные уже давно начали обучение, но это не страшно. На сегодняшний день лондонский Институт не может принять Охотников по…хммм…по некоторым причинам, поэтому вы, - Валентин указал на Изабель, Саймона и Алека, - остаетесь в России, в моем Институте. Не стоит думать, что это очередная школа. Для вас, увы, школьное время подошло к концу, вам предстоит многое узнать о мире, увидеть то, чего вы никогда не видели и сражаться с тем, о чем не имели ни малейшего понятия. Я сделаю все, чтобы помочь вам в этом, - его взгляд потеплел и задумчиво переходил с одного мага на другого. – И еще кое-что. Законы Конклава предполагают, что юные Охотники не должны действовать в одиночку. Со временем, разделение произойдет, но не так скоро, как вы думаете. Это для вашей же безопасности. Тем более, что после восстания нас осталось так мало, - последнюю фразу Валентин пробурчал себе под нос, так что ее было почти не слышно. О каком восстании идет речь, ни один из парней и девушек понятия не имел. – Итак, вас шестеро, и этого достаточно, тем более, что остальные уже разбиты на группы. Теперь каждый из вас – напарник для каждого другого. Вы подстраховываете друг друга, помогаете, защищаете,…спасаете. Не забывайте об этом, хоть мы еще не раз повторим все сказанное здесь в Институте. А теперь, нам пора. Я не должен оставлять Институт без присмотра надолго. С этими словами, он замолчал и посмотрел на сидящих перед ним магов. Если у кого-то и вертелись на языке вопросы (догадайтесь, у кого), он так и не решился их задать. Таня украдкой посмотрела на Глеба, но тот не шелохнулся, хотя прекрасно чувствовал обращенный на него растерянный взгляд. Их лица находились на расстоянии пары сантиметров, и в его бездонных черных зрачках не отражалось никаких эмоций. Тем не менее, Таня знала его ответ на свой незаданный вопрос. Он отправится в Институт и станет сумеречным Охотником. Хотя бы потому, что там он будет рядом со своей малышкой. Вспышка телепортации. Прощай, Тибидохс.