Хочешь выжить - борись

      Чемоданы Кира начала собирать еще вчера, хотя регистрация на самолет начиналась только завтра рано утром в четыре часа. Список же необходимых вещей был составлен еще месяц назад и периодически добавлялся по крупице, когда девушка вспоминала очередную важную мелочь. Но, как это всегда и бывает, вещи, которые обычно лежали на своих местах, сейчас были разбросаны по дому и их невозможно было найти, а ведь десять минут назад, Кира была в этом абсолютно уверена, белые спортивные носки и зарядник от телефона лежали на кровати прямо перед раскрытой сумкой.       Когда чемодан был, наконец, упакован и сумка укомплектована, девушка проверила все документы и билет на самолет. В аккуратной прозрачной папке лежали заграничный паспорт, приглашение в Сиднейский государственный университет, различные сопутствующие документы и два посадочных талона: один до Уайтхорса в Канаде, второй – через 34 дня – до Сиднея. Этой поездки девушка ждала целых два года. Последние экзамены были сданы и она готовилась к поступлению в магистратуру в лучший, по ее мнению, университет. Но прежде, чем начать всю себя отдавать учебе, девушка собиралась посетить городок на севере Канады на территории Юкона. Ее дядя работал там добытчиком полезных ископаемых и теперь звал ее к себе погостить. Ехала она не одна. С ней вместе вылетали и ее друзья, с которыми она провела все свои четыре года обучения и считала их самыми близкими людьми. Люсьена, которая жутко ненавидела свое имя и просила называть себя «Ли», и парень - Кирилл, которого все называли просто Кир. Схожесть имен девушки и ее друга всегда забавляла окружающих, от чего шло много шуток и вопросов от незнакомцев – а не родственники ли они.       В свои долгожданные каникулы ребята собирались погостить у дяди Киры, и, что волновало их больше всего, добраться до национального парка Клуэйн и остаться там с палаточным лагерем на неопределенное время.

***

      Перелет не был долгим. Всю ночь Кира с друзьями просидели в аэропорту, а в самолете, сразу после легкого завтрака, все уснули и проспали прямо до приземления в Уайтхорсе. Дядя Дэн, который полностью адаптировал свое русское имя под страну проживания, встретил их на старом, но ухоженном пикапе. Город находился недалеко от гор, и у девушки всегда шли мурашки при виде возвышавшихся на фоне темнеющего неба хребтов. Комната, в которой она жила в доме дяди, когда была маленькой, выходила окнами как раз на эти горы и Кира подолгу могла сидеть и заглядываться на эти пейзажи. Сейчас такого детского неописуемого восторга не было, но горы, огромные безмолвные гиганты, по-прежнему завораживали ее.       - Знаешь, если мы там потеряемся и умрем, виновата в этом будешь ты, - Ли, так же глядя в окно старого пикапа на проносящиеся вершины гор, хриплым голосом укорила подругу. Она не была пугливой, любила походы, в которые ходила еще в школе до знакомства с Кирой, но у нее была любовь к преувеличениям и наигранной саркастичной панике.       - Стоит тебе только закричать, как твой голос услышат на американской границе. Так что не бойся, не потеряешься, нас найдут, - подшутил Кир, за что тут же получил по коленке.       - Зря ты так, Ли, - дядя Дэн, очень мягким и низким голосом угомонил обоих. – Здесь действительно не теряются. Когда вы поедете в Клуэйн, вас сразу поставят на учет, будут знать, где вы и куда пойдете, и если вы потеряетесь – тут же начнут искать. Так что советую не пренебрегать правилами и не забывать оставлять свои метки в сторожке лесников, ведь если вы не появитесь после заявленного контрольного времени, то группа спасателей, которая кинется вас искать, потом выпишет мне чек, и вы останетесь вплоть до следующей осени отрабатывать у меня дома и колоть дрова. – Он посмотрел на Ли, сидевшую на заднем сидении и улыбнулся ей.       - Смотрите лучше на дорогу, в ответ улыбнулась девушка, пригладив свои кудрявые, вечно торчавшие темные волосы.

***

      - Кир, ты взял репелленты? – Ли все никак не могла угомониться. Она уже несколько раз спрашивала обоих, точно ли они взяли репелленты, в какую сумку положили мазь против укусов насекомых, аккуратно ли они сложили арома-палочки, ведь палочки хрупкие и могли сломаться, а чем меньше палочка, тем меньше часов она будет отпугивать насекомых.       - Да, репеллент у Киры в рюкзаке, в боковом кармане. А вот сгущенку я, кажется, забыл в холодильнике… самое важное забыл. – Кир поднялся с коврика, опершись на кровать, развернулся на одной ноге и вышел из комнаты.       - Мне кажется, или он подкачался, а, Кира? – Ли, немного наклонившись вперед и проследив взглядом за уходящим парнем, толкнула подругу в бок локтем.       - Нет, Ли. Если бы он подкачался, мы бы об этом уже давно знали. Он бы нам день и ночь рассказывал, как он качается и как классно в спортзале. Сама же знаешь, как это бывает.       - А по-моему подкачался. Ну, глянь потом, красавчик же.       Кира оторвалась от упаковывания рюкзака и, скривив губы в немом упреке, посмотрела на подругу. – Так, я тебе уже много раз говорила, он мне друг, и только, а сваха из тебя никудышная. Вот раз красавчик, сама с ним и встречайся.       - И все-таки мне кажется, что он не считает тебя подругой и только, иначе не потащился бы с нами аж до Канады.       - Ли?       - Что?       - Продолжишь эту тему, и я на тебя ночью паука посажу, - она еще немного поглядела укоризненно на подругу, а потом они обе рассмеялись.        - Чего вы тут так радуетесь, ну ка, мне тоже расскажите. – В комнату вернулся Кир, вывалил на кровать пять банок сгущенки и, не дожидаясь ответа от девушек, протянул вперед руку, - смотрите, что нам твой дядя подарил.       - Полароид!

***

      Солнце совсем недавно взошло, небо еще было очень светлым, местами совсем белым с бледными желтыми отсветами. Было прохладно, но Кира любила прохладу. К холоду она всегда относилась с большей любовью, чем к жаре, для нее гораздо приятней была легкая морось, чем жгучее солнце.       Тропинка была извилисто и узкой, то и дело на пути попадались большие валуны. Подниматься в гору было не тяжело, но весьма утомительно. Кира то и дело останавливалась, что бы восстановить дыхание. Ровного ритма подъема не получалось, все время приходилось забираться на валуны и совершать резкие подъемы, от этого дыхание часто нарушалось. Руки были мокрые. При остановке девушка облокачивалась на тонкие стволы деревьев, покрытые легким слоем влаги. Одежда тоже подсырела из-за пота и росы, которая маленькими прозрачными каплями висела на каждом листе. Солнце проглядывало сквозь плотно стоящие, но не отнимающие света деревья, тихий, слегка занятый туманом лес успокаивал. Как долго Кира ждала этого спокойствия. Бывало вечерами, готовясь к экзаменам, когда затекала шея и от нескончаемого количества букв и слов болели глаза, она представляла, как будет идти по свежему канадскому лесу, дышать чистым легким воздухом и не заботиться ни о чем, что останется во внешнем мире. Две недели спокойствия. Без шума и городской суеты, без насущных проблем и вопросов. Только небо, горы, и близкие друзья.       Девушка прислонилась спиной к тонкому шершавому стволу дерева, подняла голову и посмотрела в небо, слегка прищурившись от солнца, выглядывающего из за крон деревьев. Из нагрудного кармана она достала сложенный пополам плотный квадратик бумаги. Карточка из полароида. Это была фотография в той комнате, окна которой выходили на высокие горы, вызывающие у маленькой Киры мурашки. С фотографии смотрели трое молодых людей. Две девушки и парень. Большую часть фотографии занимали кудрявые волосы Ли, которые никогда не лежали ровно и, если их помыть и расчесать, «становились одуванчиком», как говорила сама их обладательница. Кожа у густоволосой девушки была смуглая. Она любила солнце, любила загорать, и, в своей любимой саркастической манере всегда говорила Кире, что солнце согреет и украсит, а гадкая морось принесет только градусник и горчичник. Ей и правда шло солнце. На солнце ее пушистые волосы приобретали золотисто-каштановый оттенок и как будто светились ореолом вокруг головы. Ли всегда говорила – Волосы у меня от мамы. Только мне еще повезло, мои хотя бы мягкие, а у нее вообще еж на голове был, и она их состригала. И глаза у меня от мамы. – Кира часто видела маму своей подруге, и глаза у них действительны были одинаковые: с немного восточным разрезом, огромными ресницами, большие, яркого изумрудного оттенка. Кира даже немного завидовала подруге. Хотела бы она иметь такие глаза. Ведь сама она была темненькая. Темные русые волосы. Прямые, в отличие от подруги, и гладкие. И глаза, карие, ничем не примечательные. Кира вообще считала себя непримечательной. Да, весьма приятная внешность, но ничего особенного. Темные средней длины волосы, темные глаза, лицо как у всех. Единственное, что она не считала в себе непримечательным – прядь белых волос на левой стороне, ближе к затылку. Это, вроде как, называлось преждевременной сединой, аномалия в пигментации. Третьим на фотографии был Кир, друг, и не больше, с которым они познакомились на втором курсе, когда он перевелся с другого факультета и попал к ним в группу. Ли всегда называла его в шутку женственным бруталом. И правда, было не понять, что в нем больше, женственности или мужественности. Ни по лицу, ни по сложению, ни по манере поведения нельзя было дать однозначного ответа. Черты лица были заостренные, но немного грубоватые, брови тонкие, но поставлены так, что иногда могло показаться, что он хмурится, хотя это было не так. И волосы были не то темные, не то светлые, смотря какое время года и как свет ляжет. Сам он говорил «волосы как у зайца, к зиме светлеют, в весне темнеют». А вообще все объяснялось тем, что летом он выгорал на солнце. И глаза у него были очень уж странные, серые с всегда маленьким зрачком, даже в темноте у него зрачок расширялся не как у нормальных людей. И еще он мог боковым зрением наблюдать за человеком, а тот мог даже и не догадываться, потому что глядя в глаза Киру невозможно было понять, наблюдает он за кем-то со стороны или нет, ведь ему даже не надо было переводить взгляд, он и так видел. Это всегда пугало Киру, а Ли говорила, что он часто смотрит на нее, когда та даже и не догадывается. Кира не верила ей и смеялась, напоминая подруге, что «сваха из нее никудышная».       Разглядывая одну из трех фотографий, которые друзья сделали себе на память, Кира задумалась и не заметила, как отстала. Оторвалась от своих размышлений она лишь тогда, когда издалека услышала голоса друзей, звавших ее. Немного ускорив темп, она вскоре увидела просвет между деревьями и добралась до места, откуда ее звали. На секунду перехватило дыхание, и бабочки полетели по животу. Наконец-то.       Наконец-то она увидела то, чего так долго ждала. Увидела то, ради его облетела полмира, то, что представляла себе, когда засыпала. Горы. Горы и небо. Горы и леса. Такие, какие бывают только здесь. Огромные, нескончаемые, изрезанные миллионами морщинок, укрытые белыми прожилками горы. Темные, величественные, вызывающие трепет и восхищение. Горы, гордо возвышающиеся над мягким лесным покрывалом из высоких елей, которые по сравнению с этими самыми горами, казались крохотными и пушистыми. Горы, чьи вершины прятались в облаках и скребли небо. Горы, от чьего безмолвия и спокойствия терялся дар речи. Да, ради этого стоило преодолеть полмира и подняться по этой нескончаемой узкой извилистой тропинке.       - Ладно, ставим палатку здесь. Там составим камни для костровища. Я за дровами. А вам сумки раскладывать. Ли, зажигай свои палочки, пока нас тут живьем не съели, - Кир уже успел налюбоваться прекрасными видами и отстегивал прилаженный к своему рюкзаку топор. Когда он уходил в сторону леса, Кира посмотрела ему вслед – может и вправду подкачался?..

***

      В горах были уже девять дней, шли четким маршрутом, иногда встречали другие такие же группы, идущие по той же тропе. Раз в два - три дня доходили до очередного пункта, где отмечались. Пункты эти были весьма оборудованными, даже походили на небольшой комплекс, состоящий из основного домика с местом регистрации и небольшим магазинчиком со всем необходимым, жилыми домиками, где могли остановиться те, кому надоела палатка, парой бань, беседками и местами для немногочисленных палаток. Ли как-то раз настояла на том, что бы остаться на сутки в уютном домике, заказать баню и немного «отдохнуть от экстремального отдыха». Свой вопрос она поставила категорично и протестов не принимала, да и спорить никто не хотел, приятно было немного вернуться к цивилизации, даже если цель вылазки – отдалиться от нее как можно больше. Под вечер Кир принес их магазинчика много разных вредных мелочей типа чипсов, шоколада, газированной воды, так же где-то еще и шашлыков нашел. И не зря, все это ушло очень быстро.       Довольный, Кир развалился поперек широкой мягкой кровати, - Я вот думаю, как люди с дистрофией живут. Я сейчас про девушек, которые морят себя голодом, а потом страдают от того, что организм еду не принимает. - Он немного помолчал, - Ладно, тут они сами виноваты, а как с теми, кто не выбирал себе такого, у кого это врожденная болезнь, или вот, например, во время войны в лагерях как жили, они ведь оттуда выходили чуть живые, кости и кожа.       - Надо ж тебе аппетит то испортить, - Кира ела кукурузные палочки и одно из них, которую только что хотела съесть, кинула в парня, свесившего голову и ноги с кровати.       Кир поймал палочку, засунул рот, перевернулся на живот и уже более заинтересованный, продолжил. – Нет, серьезно, я как-то слышал историю, как мужчина во время войны находился в концлагере, и, когда его оттуда вызволили, у него была крайняя форма дистрофии или как это там называется. Врачи ему сказали, что его уже не спасти. И что организм не будет принимать никакую пищу. Как и многих тогда. Но он, вместо того, что бы отчаяться и ждать смерти, уехал куда-то в тайгу, нашел там в каком-то лесничестве медвежий жир, закупился водкой. И вот он выпивал по рюмке водки, что бы расчистить пищевой тракт, что бы там ничего не свернулось внутри, отрезал понемногу этого самого медвежьего жира и ел его. И выжил. Восстановился, стал здоровым, крепким и жил потом дальше до старости. Никто не верил, что он выживет, а он выжил.       - Вот теперь ты со своим медвежьим жиром окончательно аппетит испортил. Фу, гадость то какая, - Ли, скривившись, но улыбаясь, отложила баночку чипсов и, захватив с собой зубную пасту и щетку, вышла из комнаты. Кира, так и не оторвавшись от кукурузных палочек, продолжила беседу.       - Это правда, то, что ты рассказал?       - Без понятия, я даже не знаю, где я это слышал. Может, рассказал кто-то, а может, прочитал где-то. Но я лично не верю что это правда. Не может быть правдой. В таком случае организм полностью истощен и уже не принимает пищу. А тут на тебе, медвежий жир, да это не каждый здоровый желудок выдержит. Ты бы вот стала есть медвежий жир с водкой.       - Нет, спасибо, я бы лучше шоколад съела. Передай, пожалуйста, вон тот, с изюмом, на кровати у тебя лежит.       Кир поднялся, взял плитку шоколада, протянул ее Кире и внезапно нахмурился. Действительно нахмурился.       - Слушай, ты правда не замечаешь? Или не хочешь замечать?       - Я… что?       - Кира, ты мне нравишься, сильно, и очень давно. Подожди. Не перебивай. Ты не могла этого не заметить, да и Ли тебе постоянно намекает. Просто скажи, у меня есть хоть какие-нибудь шансы? Кира растерялась. Она не знала, что и ответить, просто в голове все перемешалось. Замечала ли она, что нравится ему, что все, что он делает, он делает по большей части для нее, проводит с ней много времени, относится к ней не просто как к другу. Конечно, замечала, но нужно ли ей это было? Она и сама не знала ответа. И сейчас тоже не знала, не знала что сказать.       А если просто ответить на его вопрос. Могла ли она дать ему шанс, тем более что он прямо, вот так открыто ее об это спросил. Могла? Да, могла бы.       Она улыбнулась, взяла у него из рук плитку шоколада, - Да.       Больше ничего и не надо было говорить. Сейчас все было понятно, а дальше покажет время. Она просто дала ему шанс. Ни к чему не обязывая ни себя, ни его. Время покажет.

***

      Уютные домики остались позади. Теперь вокруг снова были высокие стройные деревья, мягкий слой старой листвы под ногами, который источал яркий аромат после дождя, и горы, ради которых они сюда и ехали. Шли по предполагаемому маршруту, и даже немного опережали график. По графику у следующей контрольной точки они должны были появиться послезавтра. А еще через несколько дней, идя по тропе, предполагали закончить маршрут и выйти к городу. Но график они опережали, до очередного пункта было совсем близко, и они решили немного отклониться и забраться на скалистую гору, видневшуюся из за верхушек деревьев по правую руку. Так и сделали. Гора была небольшая. Огромные валуны и широкие расщелины в камнях, по которым они без проблем забрались наверх, были только с одной стороны. Добравшись же до верха, они увидели, что дальше идет пологий спуск, покрытый травой и редкими маленькими деревцами. У подножья снова начинался густой лес.       Воды было достаточно. Хватило бы до следующего источника. Спустившись с горы ближе к лесу и найдя ровное место, поставили лагерь. Все шло как обычно. По плану, на следующее утро они должны были спуститься с горы и как раз ко времени подойти для отметки. У костра доели последние зефирки, купленные в магазине на контрольном пункте. Уже готовились ко сну, погасили костер. Ли сидела в палатке, укладывала волосы перед сном, что бы утро не проснуться с непоправимым кошмаром на голове. Кира уже тоже собиралась забраться в палатку, но ее остановил Кир. Он достал из кармана шоколадную конфету с мятной начинкой. Самое вкусное из всего того, что они накупили на стоянке.       - Держи, последняя… Я скоро, - с этими словами он повернулся и пошел в сторону леса. Кира так и осталась стоять у палатки, смотря, как он скрывается мимо деревьев.       - Кира?       - Что?       Ответа не последовало. Из палатки выглянула Ли.       - Чего он там хотел?       - Не знаю, ушел в лес, позвал, молчит теперь.       - Ну так иди, посмотри, - Ли фыркнула и посмотрела на подругу как на маленькую и несообразительную, забралась обратно и закрыла вход на замок. Немного поколебавшись, девушка направилась в сторону леса. Солнце уже скрылось. На ровной местности было еще более менее светло, но стоило зайти под кроны деревьев, как становилось гораздо темнее. Кира выставила вперед руки, кто бы ни на что не наткнуться.       - Ну, где ты там?       Тишина. Она с минуту постояла в темноте, фыркнула, развернулась и собралась идти обратно, но что-то сзади садануло по голове, отразившись тупой болью в затылке. Девушка повалилась на землю, держась за голову. Рядом с собой она увидела пару черных ботинок, увидела, как одна нога отрывается от земли и движется в ее сторону. А затем - ничего.