Пытки для короля

      В камеру к Андрагорасу заходили нечасто. Все боялись силы парсианского короля. И даже то, что он был в оковах, предназначенных для сдерживания львов, не давало гарантий, что этот зверь не вырвется. Поэтому мужчина большую часть суток был в одиночестве, коротая время неким подобием сна.       Звук открывавшейся двери почти всегда означал, что к нему пришёл этот паршивый лузитанец в маске. Чаще всего, чтобы нанести пару-тройку ран мечом. Но Андрагорас за последние несколько дней получил их настолько много, что сейчас даже не чувствовал.       Но в этот раз всё было немного по-другому. Несколько человек, зашедших вместе с местным начальником, продевали цепь в одно из предназначенных колец в стене. Сначала мужчина думал, что это могли привести к нему его жену — Тахамине — но один из работников развеял эту мысль.       — Скоро прибудет Ваша смерть, — сказал он, уходя. Тогда Андрагорас не особо обратил внимание на то, что ему сказали, а когда в камеру заволокли его сына и приковали на ту самую цепь, всё встало на свои места. Вспомнились слова лузитанца — его обещание убить сначала его сына, а потом и его самого. Царившее до этого умиротворение испарилось, оставляя место лишь нароставшей всё больше и больше ненависти.       Их оставли вдвоём, словно насмехаясь над обоими. Будто боги специально решили устроить им обоим испытание, которое они должны пройти. Для Андрагораса оно заключалось в том, чтобы не убить собственного сына здесь и сейчас.       — Бесполезный сопляк, — сквозь зубы процедил он, сжимая кулаки до крови.       То, что Арслана поймали, означало полный крах Парсы. Из-за этого щенка пришёл конец целой стране, которую Андрагорас защищал целых шестнадцать лет. То, что поймали его — случайность, рок, проделки судьбы и богов. То, что поймали его сына — заслуга его слабости и мягкотелости. Видимо, боги никогда не были на стороне принца. Андрагорас всегда это знал.

***

      Арслан очнулся от холода и боли в голове, тягучей и, видимо, наслаждавшейся слабостью принца. Было больно даже думать. Казалось, надо открыть глаза и посмотреть, где он, но тут же поймал себя на мысли, что он всё это время кое-как моргал и пытался разглядеть перед собой хоть что-то. Боль в голове окутывала мысли плотным влажным туманом, холод же не давал даже предпринять попытки двинуться.       «Может, я уже умер?..»       — Всё-таки очнулся, ничтожное отродье? — пробасил кто-то сбоку раздражённым хриплым голосом. Звякнули цепи и этот звон эхом разнёсся в болевшей голове. — Как ты раньше-то не подох, а?       — О… тец?.. — неуверенно спросил Арслан, узнавая властно-презрительные ноты в голосе. От этого простого осознания внутри всё сжалось в один тугой, подкатывающий к горлу горький комок. Руки мелко задрожали, и хотелось бы, чтобы этот мужчина оказался не его отцом. Просто заключёным с похожим голосом. Ведь таких людей полно в мире, так?       — И как ты объяснишь мне свою поимку, Арслан? — тем же страшным и пугающим голосом спросил Андрагорас, игнорируя вопрос сына.       Юноша не знал, что ему ответить. Даже несмотря на их положение, отец оставался таким же грозным королём Парсы. Королём, для которого не важна жизнь собственного сына. Казалось, что отец сейчас подойдёт и… дальше почему-то ничего не шло. Просто отец, как и всегда, зол на Арслана.       — Это… Это моя вина. — дрожащим голосом начал говорить принц, мысленно молясь на чудо, — меня поймал Серебряная Маска в крепости Пешавар…       — И что ты там делал? — почти вскрикнул Андрагорас, и цепи с жалким звоном стукнулись об каменную стену, — замышлял захватить трон в моё отсутствие? Мелкий грязный предатель.       — Нет! — воскрикнул Арслан, о чём тут же пожалел: в голову словно тысяча мечей вонзилась, — я хотел спасти Вас с мамой, — тихо закончил он, зная, что сейчас будет.       — Настолько хотел, что решил помочь нам умереть?       Это был полный провал. Как только отец его не называл. Арслан сам прекрасно понимал, что из-за него убьют и мать, и отца. Слаб, ничтожен, не смог спасти… ничего не смог сделать!..       Если бы кто-то заглянул в этот момент в темницу, то увидел бы поразительную картину: поверженного парсианского короля, кричавшего на жмурившегося юношу, сжимавшегося будто от удара всё сильнее и сильнее.

— Бесполезный сопляк, — в сотый раз повторяет Андрагорас, не ожидая от того ответа.       «Бесполезный, — мысленно соглашается Арслан, чувствуя, как кружится перед глазами темнота, — слабый, ничтожный…»       Эта кружащаяся тьма манила к себе, вкупе с отцовскими словами, и Арслан сдался, позволяя себе немного забыться.

В душе отца и сына затухал свет надежды. Боги, на которых они оба надеялись, молча наблюдали, дабы увидеть силу их веры. Андрагорас и Арслан — два баловня судьбы-проказницы — кровью должны доказать, что они достойны.